Живя моментом

°Приятного Чтения° Билли разбудил громкий лай. Уютный бархат ночи, в котором они нежились всего пару секунд назад, куда-то пропал, а на его место пришел тусклый серый туман. Остро и влажно пахло травами. Билли показалось, что она проснулась в каком-то новом, лучшем мире. Она повернула голову и коснулась угольно-чёрных волос. Алиса крепко спала рядом, свернувшись калачиком и обнимая ее левую руку, как плюшевую игрушку. И еще она улыбалась. Алиса сильно вздрогнула, услышав лай, и проснулась. Она увидел, как шевельнулись ее ресницы. — Нет... — простонала она. Билли уткнулась носом в ее макушку и нахмурилась. — Пора, "белоснежка". Они поднялись по ступенькам, ведущим в кухню. Черноволосая улыбнулась, Билли потянула ее на себя. Они целовались так исступленно, что даже не услышали шагов за дверью, а когда дверь над ними вдруг распахнулась, отпрыгнули друг от друга настолько резко, что Билли чуть не перевалилась через окно в кусты. — Алиса! — укоризненно выдохнула Джейн Роупс, мама Алисы. — Мама? — Почему вы так долго?. Ребята переглянулись. — А ты откуда знаешь?– начала Алиса. Миссис Роупс закатила глаза. — Когда вы «крались» из дома ночью, вас слышала вся улица! — она изобразила пальцами кавычки. — Так что тебе, Алиса , много чего стоит мне объяснить... — Джейн цокнула языком, когда они испуганно взглянули друг на друга, и Билли только крепче стиснула ладошку черноволосой.— Ой, да успокойтесь вы, еще увидитесь, иди-иди-иди! — она затолкала Алису в кухню и нервно выдохнула. – Мама, я всё тебе объясню.– Протараторила "белоснежка", как только дверь кухни закрылась. – Значит это не просто подружка. Она тебе нравится? – Миссис Роупс требовательно посмотрела на дочь. – Да. – Ладно. Только будь с ней осторожней, мало ли. Деньги, слава,все дела. – Спокойно закончила Джейн. Алиса просияла, вот так номер! – Значит ты не сердишься.? – Девушка посмотрела на её глазами испуганного котёнка. – Нет, почему я должна сердится. У меня лучший друг в школе, был гей. И ничего нормальный парень, он мне даже нравился. Алиса хихикнула и Джейн обняла дочь. Вдруг в доме раздался звонок телефона, и радостная черноволосая подняла трубку. – Алло? – Алиса это ты? Я твой преподаватель, Мистер Крамп, тебе сообщили о Виолетте... – Мужчина замялся, словно подбирая слова. – А что с ней? – Всё ещё улыбаясь спросила, та. – Виоллета умерла этой ночью, полицейские сказали, что её отравили.– Мистер Крамп выдохнул. Улыбка с лица девушки моментально сползла вниз. Алиса застыла со стеклянными глазами, телефон выскользнул из её рук. – Алло? Алиса ты меня слышишь? *** <<... 16 ноября 2020 года... >> Ночь в клубе. Золотая задвижка на двери скрипела, будто сотрясаясь от громкой музыки. Элизабет Брукк стонала ей в такт, вцепившись руками в массивную раму зеркала над умывальником и царапая бордовыми ноготками золотую краску. Почти не слыша её стонов, Антонио исступленно вбивался в нее позади и целовал, облизывал её тонкую загорелую шею. Пышные огненные кудри девушки свесились, обнажив покрытую светлым пушком шею и спину. Замочек жемчужного ожерелья ярко вспыхивал каждый раз, когда на него падал свет и это отвлекало Антонио. Когда ему становилось особенно хорошо, Антонио откидывал назад голову и рвано вздыхал, крепко сжимая ладонями мягкие бедра, Брукк вскрикивала и рисковала оборвать раму, а позолоченное зеркало напротив бесстыдно фиксировало акт быстрого совокупления в великолепной уборной клуба << LA– Cristo>> и загадочно сверкало позолотой. Красивая округлая попка, обтянутая коротеньким черным платьем — вот первое, что увидел Антонио Гарсье-Омигос, когда вошел в тесную, но ярко освещенную комнатку из красного дерева. Брукк искала что-то в своей косметичке, склонив голову так, что кудри свесились ей на лицо, открыв взору длинную тонкую шею и глубокий вырез на спине. Антонио закрыл за собой дверь и резко задвинул замок. Элизабет вскинула голову и чуть не выронила помаду, увидев в зеркале человека, но, узнав кто это, расслабилась и снова поднесла помаду к губам. — Что ты здесь забыл? — поинтересовалась она. Гарсье промолчал, скользя взглядом по изгибам соблазнительного тельца. Кровь тяжело и гулко билась внизу живота, превращая его в камень. — Мама не говорила тебе, что пялиться — некрасиво? — спросила Брукк, поглядывая на него в зеркало. — Я был плохим мальчиком и никогда ее не слушался, — лениво прищелкнул языком он, откровенно разглядывая Брукк. Она как будто была создана для того, чтобы её трахали, такая аппетитная, с матовой кожей, упругой попкой и сиськами, прямо как Билли Айлиш, но с ней такого Антонио себе не возволял. Хотя был бы не против оказаться в этой тесной комнате именно с Билли...именно с ней.. В пышные рыжие кудри так и тянуло запустить руки, к шее хотелось присосаться, даже то, как ее кошачье тело иногда призывно выгибалось дугой выглядело так, будто она просила взять ее. Брукк поймала его взгляд в зеркале и слегка улыбнулась. — Плохиш Гарсье. Ты знаешь, что тебя теперь считают паршивой овцой? — Да неужели? — поинтересовался Антонио, про себя представляя, как она стонет и извивается под ним. — И теперь во все приличные дома тебе вход заказан. — Какое горе, — ей бы определенно пошло чёрное, прозрачное кружево. Брукк чуть приподняла уголки губ, разглядывая его. Она не так зазывно смотрела на него несколько месяцев назад, да и незачем было, он её и только её. А вот когда в их компанию влилась чёртовка Айлиш. Она стала замечать как он на неё смотрит, и Брукк стала запускать в него такие взгляды и фразочки... Даже сейчас крутились как шестеренки у нее в голове, фразы: «богатый род», «куча денег», «горячий испанец», «Международные связи». И она не может всё это упустить. Антонио же просто хотелось ее трахнуть. — Я надеялась встретить тебя этим летом на Дне Рождения миссис Гарсье. А потом вспомнила, что тебя не будет и так расстроилась. Очень жаль, — вздохнула Брукк, застегивая косметичку. — Могли бы повеселиться... как-нибудь. — Не переживай, мы сделаем это сейчас, — Антонио отделился от двери и неторопливо подошел к девушке, скользнув взглядом по молнии на её платье. — Надо же, как самонадеянно, — усмехнулась она, но в черных, как маслины, глазах шевельнулась тревога, когда он подошел вплотную и вжал ее своим телом в умывальник. — Для этого ты должен мне понрав... Она ахнула, потому что в этот момент Антонио наклонил голову и поцеловал ее в шею. Высокая грудь в лифе прерывисто поднялась и опустилась вместе с круглыми белыми камешками ожерелья. Брукк резко повернула голову. Из-под ресниц блеснула горячая черная влага, губы приоткрылись, показав белоснежные зубы. Антонио с готовностью завладел ими и пока Элизабет шептала какие-то здравые вещи о том, что их могут увидеть, он задрал подол ее платья и запустил пальцы в шелковые трусики. . — Смотри-ка, кажется, я уже тебе нравлюсь, — прошептал он, прикусив ее шею. Стоны Брукк участились, обгоняя такт музыки и начали срываться на крики. Антонио сдавленно зарычал и задвигался быстрее, Быстрее, быстрее и быстрее, так что мышцы превратились в камень. Наконец Брукк крикнула так, что у него зазвенело в ушах, несколько раз сильно, импульсивно вздрогнула и обмякла, сотрясаясь всем телом. Несколько невыносимо сладких секунд — и удовольствие прожгло и его. Он кончил. Острое до боли наслаждение схлынуло, прибив их обоих к умывальнику, и Антонио ощутил легкое разочарование. Несмотря на свою ликерную красоту, Брукк в итоге оказалась далеко не самой лучшей его девочкой — до конца удовлетворенным он себя так и не почувствовал. Он вдруг понял, что до боли хочет эту Айлиш. Вот дерьмо. — Ты придешь еще? — первым делом спросила она, как только смогла перевести дух. Застегнув брюки, Гарсье окинул ее новым взглядом. Обычно такая лакированная и с иголочки одетая, теперь растрепанная и дрожащая... Дорогое черное платье было собрано на поясе, ноги в чёрных чулках дрожали, а шелковое белье, за цену которого можно было купить почку Путина , валялось на полу. Влажные грязные глаза смотрели на него с требовательностью и властью избалованной аристократки, которая привыкла к повиновению и подобострастию, но глубоко-глубоко, на самом их дне плескался страх, что Антонио не вернется... Сколько же раз он видел это выражение... Он шагнул к ней, подобрал брошенные трусики, водрузил их на место и одернул платье. — Посмотрим, — нехотя бросил он, бесцеремонно чмокнул Брукк в губы и, подмигнув на прощание, вышел в коридор. Чуть не врезавшись в зеленоволосую девушку. – О, Привет. – Билли просияла и обняла друга. Аромат девушки втянулся в накуренный травкой мозг парня, как сладкая нега. ***Я получу, то что хочу непременно***