Простой план — непростые последствия

      План был максимально прост: поживиться в особняке Бирча, как Хейд делал уже не раз, и свалить с полными карманами добра. Идея Раймонда с изгнанием духа воспринималась лишь забавой, которая добавила в этот «простой план» хоть какую-то изюминку.              План усложнился, когда Раймонд вырубил двух констеблей и запер их в сторожке. Лучше вовсе не попадаться на глаза свидетелям, чем их устранять — но Хейд уже смирился, что всегда стоило готовиться к неожиданностям, когда дело касалось его подельника.              План чуть не сорвался, когда Раймонд растерзал троих культистов. Хейду до сих пор мерещился влажный звук, с которым кочерга протыкала ещё не остывшую плоть.              План окончательно пошёл к чёрту, когда сухие губы Раймонда целомудренно коснулись угла рта Хейда.              Помутнённые алкоголем мысли тяжело ворочались в голове и пытались выстроиться в логическую цепочку. Они же только что мирно беседовали о прошлом и распивали вино, пока грелсь у камина после устроенного Раймондом «обряда». Не было ни одной причины, чтобы он, приняв отсутствие реакции за одобрение, куда менее целомудренно провёл кончиком языка по одному из бугрившихся на губе Хейда шрамов.              Очередная спонтанная выходка безумного ведуна.              Край обеденного стола больно впился в поясницу. Обычно у Хейда всегда был заготовлен план для любого развития событий, но что делать сейчас — он не знал. Бежать? Так его не пытались поймать. Ударить бутылкой? Ха-ха, куда ему тягаться со здоровенным ведуном. Поддаться и сыграть в очередную игру? Кажется, ответ читался в его глазах: вконец осмелев, Раймонд следовал губами по косой линии шрамов до подбородка. Уделил внимание каждой уродливой отметине. И что он только в них нашёл.              Сердце бешено стучало в груди, будто Предвестник вновь обвил его ядовитыми лозами. Может, происходящее — и впрямь очередной кошмар, насланный древним духом?              Раймонд отстранился. Скажи он хоть слово — и можно будет вернуться к прежней роли, уколоть язвительной иглой, но ведун, как назло, молчал. Коснись он хоть пальцем — и можно было бы отпрянуть, оттолкнуть, но руки Раймонда вцепились в края столешницы по бокам от Хейда. Обычно ясно-голубые глаза походили на затянутые тёмной пеленой воды озера, в которых таилась голодная тварь. Может, так и было: когда Раймонд убил озёрное чудовище, оно стало его частью и теперь смотрело из глубины, готовое затянуть к себе.              Раймонд улыбнулся, явно довольный, что его до сих пор не ударили и даже не послали. Он склонился и смело накрыл губы Хейда своими. Чудовище всё-таки затянуло жертву в омут. Всё оказалось в новинку: и случайный стук зубов друг об друга, и жаркое дыхание на коже — обычно в плотном графике Хейда не оставалось времени на такую ерунду. Впервые от касаний другого человека он чувствовал не боль, не брезгливость, не глухое раздражение, а будоражащую дрожь.              — Чтоб тебя, — хрипло выдохнул Хейд, говоря и вполовину не так злобно, как хотелось бы. — Если ты решил одурманить меня ведовскими фокусами, то пожалеешь.              — Ты вновь преувеличиваешь мои способности, — рассмеялся Раймонд. Хейд вздрогнул, когда костяшку среднего пальца обжёг холод драгоценного камня в перстне. Ведун так и не снял ворованные кольца. — Однако мне ещё есть чем тебя удивить.              — Этому Хранителей учат наравне с тем, как забивать людей кочергой? — Хейд стоически игнорировал то, как согретый его собственным теплом камень улиткой полз всё выше и выше по руке. — Или это что-то из тайных знаний Курьеров?              — А все Сороки такие болтливые, или мне только с тобой так повезло?              Хейд даже охнуть не успел, когда Раймонд подхватил его и усадил на стол. Большие ладони скользнули под рубашку так нагло, будто делали это не в первый раз. Чересчур много прикосновений! Но недовольный рык застрял в горле, стоило Раймонду как-то по-особенному пригладить мышцы на спине, он чутко нащупал все места, где годами копилась усталость. Хейд не заметил, как вцепился в его широкие плечи, ища опоры — тело стало ватным, послушным рукам Раймонда, но не ему, не Хейду.              — Говорил же, что смогу тебя удивить, — послышался смешок над ухом.              — Да заткнись ты уже.              Кольца прочертили линию по позвоночнику и замерли у ремня, словно Раймонд что-то для себя решал. Хейд сгрёб в кулаке его светлые пряди и потянул, заставил поднять на себя взгляд. Поздновато Раймонд ударился в сомнения, Хейд только втянулся в эту странную игру. Плавно выгнувшись, он заставил ладонь ведуна вновь скользить по коже, и сам импульсивно выдернул его рубашку из штанов. Пуговицы — тоже долой. Хейд заворожённо полюбовался контрастом своей смуглой ладони и молочно-бледной кожи, иссечённой шрамами. Ему позволяли делать всё, что заблагорассудится, Раймонд не дышал почти, боясь спугнуть. Неудивительно, что он всегда выходил победителем в схватках — тени и свет каминного пламени очерчивали рельеф мышц, словно Хейд читал анатомический атлас. Как он и ожидал, на ощупь ведун был горячий, как печка — даже завидно стало. Какие такие Непреложные законы стоило нарушить, чтобы тоже никогда не мёрзнуть? Хейд случайно задел розовеющий сосок, на что Раймонд болезненно сжал его бёдра — и тогда задел уже не случайно.              — У тебя лопатки, как крылья. Ну точно Сорока, — тихо проговорил Раймонд, поглаживая Хейда по спине.              — Будешь медлить — заскучаю и улечу.              От хриплого смеха по позвоночнику Хейда пробежали мурашки, и тут же тёплая рука повторила их путь. Едва удалось сдержать стон, но он задался целью первым дожать своего горе-подельника. Ещё одна игра, правила которой знал лишь он. От цепкого взгляда не утаилось, как Раймонд вздрагивает, стоило легко провести ногтями по коже на боку или обвести ореол соска. Это было забавно. Всё равно что искать правильный наклон отмычек.              Чуть ниже лопатки удалось нащупать странный шрам, похожий на круглую печать. Хейд обвёл пальцем удивительно ровный контур, но внезапно Раймонд сжал его ладонь, заставив прекратить. Что он сделал не так? На секунду показалось, что это безумие на двоих прямо сейчас и закончится, но Раймонд повёл излишне пытливую ладонь по собственному животу и ниже, ещё ниже, накрыв пах.              Хейда как кипятком ошпарило. Отдёрнув руку, он сам откинулся назад, больше не касаясь ведуна.              — Я думал, мы уже всё решили, — голос Раймонда стал низким, глубоким, совсем чужим.              — Вообще-то мы решили изгнать из меня ту рогатую тварь, — Хейд успешно выдержал раздражённый тон. — Но вряд ли в этом поможет содержимое твоих штанов.              — Через пару дней, возможно, мы оба поляжем за стенами крепости Багортт. Просто заткнись уже и расслабься хоть раз в жизни.              Хейд недовольно оскалился, когда услышал свои же слова. Расслабиться — так расслабиться, но только на его условиях. Он спрыгнул со стола, и Раймонд послушно отступил на шаг: из его глаз ушла вся весёлость, губы сжались, очертив грубую линию подбородка — в начале их сотрудничества он часто строил такую мину. Фыркнув, Хейд усадил его на своё место. С кривой ухмылкой схватил Раймонда за колени и резко развёл их в стороны — видеть шок на обычно равнодушном лице было бесценно. Однако тут же Хейд удивился и сам, когда ноги послушно раздвинулись ещё шире, приглашая подойти ещё ближе. От этого простого движения вскипела кровь. Раймонд готов к любой близости, какой Хейду только захочется — такой жест стоило ценить, хотя принять его морально он был не готов.              Обычно послушные и ловкие пальцы, главный рабочий инструмент, вдруг резко онемели. Как ни старайся, тугой ремень Раймонда никак не поддавался. Тот не торопил. Пригладил взъерошенное гнездо на голове Хейда, накрутил на палец вьющуюся от сырости чёрную прядь. От неловкой ласки повело сильнее, чем от всех поцелуев. Другой рукой Раймонд осторожно надавил на нижнюю губу, прося разрешения, и Хейд позволил большому пальцу скользнуть по кромке зубов. Во рту остался вездесущий яблочный привкус, когда он на пробу провёл языком по подушечке пальца. Глухой стон нарушил тишину, на что Хейд довольно ухмыльнулся и провёл языком ещё раз, вконец уничтожив самоконтроль ведуна.              Раймонд вновь подхватил Хейда и усадил к себе на колени. Уязвимо и тревожно было находиться полностью в чужих руках — но они столько раз спасали шкуру Хейда, что только им и можно было довериться. Он не стал останавливать Раймонда, когда тот начал стягивать его штаны до бёдер, давая шанс в любой момент себя оттолкнуть. От контраста горячей ладони и холодной стали колец на члене сносило крышу.              «Что я творю, что я, Кэйшес всех прокляни, творю», — лихорадочно билась мысль, когда Хейд почувствовал под ладонью влажную головку члена. Это же не сложнее взлома замков, верно? Он должен справиться. Тут пригладить, здесь провести пальцами по всей длине, и вот уже на бледных щеках Раймонда запылал румянец. Весь этот большой страшный человек, губитель живых и мёртвых, сейчас во власти его ладони, как и сам Хейд во власти его. За всё время их непростого знакомства он ещё ни разу не чувствовал такого единения.              Сам Раймонд неотрывно следил за каждым срывающимся с губ Хейда стоном. То и дело поглаживал мошонку, заметив, как от этого срывается его дыхание. Разом навалилось столько новых и ярких эмоций, что выдержки Хейда надолго не хватило: сцепив зубы, по привычке стараясь хранить тишину, он излился в руку Раймонда. В голове не было ни единой мысли: ни страхов, ни сомнений, ни сложных планов, лишь блаженное ничего — в кои-то веки.              Влажные от спермы пальцы Раймонда легли поверх руки Хейда и слегка сжали. Хотя обычно он предпочитал сам всё контролировать, на этот раз послушно следовал задаваемому ритму. Как же странно было видеть сдержанного Раймонда таким распалённым, открытым, неимоверно уязвимым. Хейд вернул ему самый первый поцелуй, нерешительно прижавшись губами к углу рта — и такой мелочи хватило, чтобы ведун сорвался.              Уткнувшись щекой во влажное плечо, Хейд пытался выровнять дыхание. Пожалуй, сегодня редкий случай, когда он не злился из-за того, что всё идёт не по плану. Насчёт самого Раймонда он тоже подумает, но не сейчас, потом, желательно в одиночестве, спокойно взвесив все возможные последствия их выходки. Он так углубился в свои мысли, что заметил в самый последний момент, как чужие пальцы скользнули в ложбинку между ягодиц, проведя влажную черту. И поглаживали вверх-вниз, ненавязчиво, но с вполне определёнными намерениями.              — Пощади, — устало проворчал Хейд. — Староват я для подобных развлечений.              — Для старика ты больно лихо извивался у меня на коленях, — нагло заявил Раймонд, даже не скрывая усмешку.              Хейд предупреждающе вцепился в его крепкие ягодицы и оставил краснеющие полосы от ногтей как напоминание, что он ведь мог воспользоваться недавним предложением. Намёк был понят, но Раймонда совершенно не смутил:              — Дерзай, если твоя «старость» это выдержит.              — Это всё ещё входит в твоё хранительское «Желание клиента — закон», или мне придётся доплачивать?              — Мои расценки остались прежними. Несколько простых слов: «Пожалуйста, Виктор», — и я весь в твоём распоряжении.              — Обойдёшься, Раймонд.              — Упрямая Сорока, — беззлобно хмыкнул Раймонд. Он пригладил волосы на затылке Хейда, позволяя тому и дальше расслабленно лежать на своём плече.              Рассветные лучи только-только подобрались к окнам особняка Бирча. Хейд беспокойно высматривал тени на яблоневых ветвях, изо всех сил надеясь, что сегодня брат не следил за ним через своих пернатых посланников.