Странно

- Зайдем в магазин? - спустя десять минут тишины спрашивает Цзинъи. - Ммм. Можно. - кивает Сычжуй. - Тебе зачем? - Приготовить чего-нибудь хочу. При напоминании о еде у Цзин Лина громко урчит живот. На него поднимаются два любопытных взгляда. Он чувствует как начинают гореть щеки. - Ты обедал сегодня? - обеспокоено спрашивает Сычжуй. - Я не взял с собой ничего. - тихо отвечает Цзинь Лин и опускает глаза в пол. Ему очень стыдно. Он совсем ничего не приготовил вчера вечером, чтобы пообедать сегодня. И как назло кошелек с деньгами остался дома. Об этом он вспомнил уже когда был в школе. Просить у братьев деньги было неловко. Да даже если бы и были деньги, он уверен что не смог бы чего-либо съесть. От волнения совсем пропал аппетит. - Если мы выйдем на следующей остановке, то успеем зайти в ту забегаловку. - Поняв все без слов, сказал Сычжуй. - Но, но, но! - вскинул палец Цзинъи и притворно нахмурился - Прошу не называть это забегаловкой. Это ресторан высшего качества! На несколько минут воцарилась недоуменная тишина. Потом послышался задушенный смех. Сычжуй из вежливости пытался подавить смешки, а вот Цзинь Лина ничего не останавливало и он заржал так от души. Старший Лань пытался не смеяться, но не получилось. Этот смех был так заразителен, что надувшийся Цзинъи тоже присоединился. Они смеялись всю дорогу до "ресторана высшего качества". И только оказавшись у дверей они отдышались и пытались успокоиться. Это было небольшое здание, с самым простым интерьером. Ничего необычного в названии. Ничем не отличавшийся от сотни таких же дешевых забегаловок. Но было что-то, что цепляло людей. Что-то заставляло возвращаться сюда, снова и снова.

***

- Кто вообще называет ресторан А-нян и А-ди*? - проворчал Цзинь Лин, когда они уселись за стол. - Может тот кто любит очень своих родителей? - Насколько я знаю, у хозяев нет родителей. - Неловко проговорил Цзинъи. - Откуда ты все знаешь?! - Цзинь Лин всегда этому удивлялся. О чем бы не заходила речь, даже о самых повседневных вещах, у Цзинъи как бы невзначай находилась нужная информация. Цзинъи высунул язык. - У меня есть связи. Можно меню? - попросил он ближайшего официанта. - Конечно. - официант ласково улыбнулся и поспешил к стойке раздачи. Уже издалека послышалось как он крикнул. - Мо Сюнь* тут твой друг пришел! Иди обслужи. - Друг? - из-за ширмы высунулся парень в черном фартуке. Его обычно холодное лицо выражало недоумение. Увидев куда показывал другой официант, он расплылся в теплой улыбке. Подхватив три меню, он мягко подплыл к столику. - Лань Цзинъи. Тебя давно не было видно в этом душном месте. Этот лаоцзы* уж думал, что ты больше не придешь. - Как я могу не прийти? Здесь подается лучшая лапша, которую я когда либо пробовал. Нет случаем рецептика? - Цзинъи смущенно улыбнулся и накрутил на палец локон волос отросшей челки. Мо Сюнь густо покраснел до самой шеи. Сычжуй с Линем преспокойно разглядывали меню. Цзинь Лин мимоходом подумал что хочет иметь такую же смелость, что б так же бесстыдно флиртовать. - Пожалуйста! - Цзинъи надул губы и приподнял немного брови. Руки Мо Сюня, державшие блокнот с ручкой, чтобы записать заказ, немного задрожали. - Я п-поговорю с о-отцом - заикавшись проговорил он и быстро записал заказ. И убежал от их столика. Буквально убежал. Глядя на такое поведение Цзинъи засмеялся. Этот парень... всегда так ярко реагирует на небольшой флирт. Цзинь Лин оторвал взгляд от телефона и раздраженно бросил: - Бесстыдник - и снова уткнулся в телефон. Прошло минут пятнадцать и им принесли еду, преимущественно, конечно, занимала лапша, так как это было самое популярное блюдо в этой забегаловке. - Хочешь лапшу? - неожиданно спросил Цзинъи Сычжуя. На него удивленно воцарились два взгляда. - Мы и так едим сейчас лапшу, Цзинъи. - для большего доказательства, громко втянул в себя длинные полоски Цзинь Лин. - Да не, я не про это. - отмахнулся о него брат - Хочешь дома приготовлю? Сычжуй повел плечом, что означало "почему бы и нет".

***

Уже поздно вечером, сидя перед телевизором, в домашней одежде, которая представляла из себя растянутые футболки и штаны с продавленными коленями, у Сычжуя в голове что-то щелкнуло. Он еще раз внимательно оглядел своего брата. Цзинъи сидел напротив него, на полу за низким стеклянным столиком. На нем была тусклая голубая футболка, непонятно уже чья. У них с детства был общий гардероб, и сколько бы отец не пытался их приручить, что вот его полочка с одеждой, а вот брата, они всегда с менялись вещами, если другому прям срочно надо "Вон ту белую кофту, ну помнишь, ты ее всего один раз одевал?". Это он так образно. Им было плевать на какие-то там разделения. Почему они должны носить только свою одежду? Сычжуй знает, что если Цзинъи что нибудь в голову ударит, он и отцовскую одежду наденет. И еще он прекрасно знает, что за это ему ничего не будет. Отец, конечно, повозмущается, но это так, для вида, вздохнет и скажет перечитать правила, зная что никто читать их не собирается. Потому что как бы не вздыхали учителя и старейшины клана, не говорили, что мол Цзинъи худший Лань, каких свет не видывал, все знают что он гордость клана. Тихо за закрытыми дверями, старейшины действительно гордятся им. Почему? Кто-нибудь спросит Сычжуя. О, и он ответит: "Потому что Лань Цзинъи псих!" Потому, что когда он говорит, что ему незачем перечитывать и переписывать правила, что он может написать их с закрытыми глазами, двумя руками, знайте, он сможет. Потому, что Цзинъи рекордсмен по нарушенным правилам, обогнав даже Вэй Усяня, в годы его ученичества. Просто он шумный и эмоциональный. Просто в нем течет кровь Цзяна, и это все объясняет. Задумавшись Сычжуй вздрагивает, когда перед лицом щелкает рука. Он почти опрокидывает чашку с лапшой, которую держал в одной руке. Он раздраженно смотрит на лицо Цзинъи. - Ты чего? - кричит он. - Не пялься, это некультурно. - наигранно отчитывает его Цзинъи. - Ты завис, я прям услышал звук ошибки виндуса. - Я задумался. - смущенно возражает он и чувствует как горят щеки. Поняв в какой позе он завис, ему становится неловко. С открытым ртом, не донеся палочки до рта, нахмуренными бровями и уставившись на лицо брата. Как стыдно-то! Со своими размышлениями он ушел куда-то не в ту степь, начинал он с внешнего вида брата, а забрел опять в правила. Снова взглянув из-под бровей на брата, он нахмурился. Что-то в его диди изменилось, что-то не давало ему покоя весь день. Что-то незначительное. Какая-то деталь. Он внимательным взглядом уставился на клановую ленту, идентичную ему, проследил за каждой завитушкой облака, за каждым стежком, с любовью вышитым мамой. Он хранил в сердце самые первые воспоминания. В его воспоминаниях он всегда сидит на жестких коленях матери, прижавшись спиной к теплой груди и внимательно слушает тихий нежный голос, хлопает в ладошки, такие маленькие, что одной ладонью, он может ухватится только за два пальца отца, и заливисто смеется, когда слышит приглушенные ругательства, когда иголка снова укалывает палец. Он дует на невидимую ранку и снова смеется. Он внимательно смотрит на три безобразных стежка. Он помнит как мама предлагает попробовать вместе с ним, он помнит как отец немного нервно(?) говорит маме, что он еще маленький, мама смеется и аккуратно помогает, направляя его неумелые пальчики. Фактически за него всю работу сделал мама, под конец снова уколовшись. Помнит как вздыхает отец и мягко просит отдать ленту ему, потому что у него лучше получается. Сычжуй вздыхает и втягивает в себя остывшую лапшу. Почему они сохранили именно эту ленту? Ведь у них было много наборов, в конце концов можно было взять готовую. Лента с облаками, клановый обязательный знак. Без него и в школу не пустят. Она всегда должна быть на виду, поэтому Цзинъи всегда носит на лбу, как положено или наматывает на булочку из волос. Сычжуй застывает. Внимательно смотрит на ленту, что свободно накручена вокруг шеи, так что б не сдавливать ее, но и не слишком свободно. Почему она не на волосах? Он смотрит на наклоненную голову брата. Конечно, как она может быть на волосах если на их месте короткий ежик. Короткий... Ежик...? Сычжуй еще раз смотрит на голову. - Что?! - не выдерживает Цзинъи. Его уже порядком напрягал внимательный взгляд, направленный на него. - Ты... Подстригся? - неуверенно спрашивает Сычжуй. - Эээ. Ты только заметил?! - Ну да. - пожимает плечами Юань. Беззлобно покричав друг на друга некоторое время, они опять продолжают есть. Сычжуй понимает, что он срочно должен поделится своим открытием с Цзинь Лин. Он судорожно хватает телефон и упав спиной на мягкий ковер на полу, быстро набирает сообщение, не обращая на ошибки. Его и так поймут. "Цзинъи подстригся!!!" Цзинь Лин печатает...печатает... печатает... Через несколько секунд приходит сообщение. "Ты только заметил?! Капец ты лох. Он уже с утра такой ходит." И добавляет кучу ненужных смайликов. А.Ю: "Почему ты ничего не сказал?" Ц.Л: "Я думал ты уже заметил." А.Ю: "НЕТ! Почему я узнаю последним? ;-;" Ц.Л: "Потому что ты лох" А.Ю: "Ты так жесток!!!" Сычжуй откидывает телефон куда-то за спину, и одним движением снова садится за стол. Подняв взгляд на часы, он понимает что уже почти восемь, а отца и старшего Вэя еще нет. Только подумав позвонить им или написать, как слышит, что хлопает входная дверь. Слыша как шуршат пакеты, он поднимается чтобы встретить отца и помочь донести до кухни, как снова застывает, глядя на вошедшего в зал отца. Он слышит громкое "плюх" и смотрит на Цзинъи у которого льется изо рта чай. И снова переводит взгляд на отца. Тот стоит, словно ничего особенного не происходит. Собственно ничего и не происходит. Просто... Сычжуй слышит нервный смех брата. Тот вытерев рот воротом футболки, хрипло произносит. - Я тут подумал... Я даже на фотографиях не видел отца с короткими волосами. Это... Вау. Тебе идет. Да. После безсвязной реплики брата, Сычжуй наконец отмирает. С красными лицом он хватает пакеты и бежит на кухню. Уже там, помогая класть продукты в холодильник он слышит разговор. - Цзинъи тоже. - наконец говорит Лань Ванцзи. - А? - Цзинъи наконец перестает бесстыдно пялится на отца. Кто бы мог подумать, что обычное прямое, без челки, каре, сделает его и так необычайно красивого отца, еще красивей. Там не было ничего необычного. Просто увидеть Лань Ванцзи без его длинных волос было очень необычно. ОЧЕНЬ. И когда Цзинъи сказал, что даже на фотографиях не видел его с короткой стрижкой, это была правда. Он просмотрел все альбомы с фотографиями, и ни в одном не было. Казалось Ванцзи уже родился с длинными волосами. - Цзинъи тоже подстригся. - проясняет Ванцзи, поняв, что у его сына синий экран смерти в голове. Он мягко подходит к столу и снимает белый пиджак. Цзинъи рассеяно проводит ладонью по затылку, чувствуя как короткие волосы колят руку. - Моя прическа не сравнится с твоей. Ты стал еще более чертовски привлекательным. - Не ругайся - мягко упрекает его Ванцзи и берет у него из рук кружку с чаем. - Не-нет... Стой - кричит Цзинъи и пытается отобрать кружку, но уже поздно. Отец залпом выпивает полкружки и понимает... Это не чай. - Фу - только и говорит его отец, в отвращении поднимает верхнюю губу, показывая клыки. - Ну я же предупреждал. - ноет Цзинъи. Его кофе. Его бедный кофе. Отец же прекрасно знает, что не стоит брать кружку Цзинъи, потому что там кофе. А Цзинъи прекрасно знает как его отец ненавидит кофе. Особенно такой: дешевый, быстрорастворимый, черный кофе без сахара. Особенно эту марку, где он максимально горький. Их милую беседу прерывает злобное рычание Вэй Усяня. Он стоит в дверном проеме гостиной и зло глядит на Цзинъи. От такого резкого и пронзительного взгляда у Дзинъи встают волосы на затылке. Под этим взглядом он сам как-то съеживается, и старается сделаться маленьким и менее заметным. - Когда я говорю помочь, это значит оторвать свой зад и помочь! Тебе особое приглашение надо?! - как-то совсем резко и ядовито говорит Вэй Усян. Цзинъи в страхе бежит на кухню. У старшего Вэя сегодня ужасное настроение, понимает он. Он не замечает внимательного взгляда отца на его спину, не замечает холодного, почти ледяного, обращенного на старшего Вэя. Не замечает, потому что стоит спиной к ним. Зато это замечает Сычжуй и ему становится как то не по себе.