Охотник нашел свою птицу

      Он сидел на сырой земле, прижавшись спиной к дереву. Темная чаща леса окружала его со всех сторон и каждый шорох листьев или скрип веток приносил животный страх. У Освальда начались судороги. Кровь совершенно не собиралась останавливаться, а только, казалось, еще сильнее начинала идти. Он старался глубоко дышать сквозь боль и считать в голове до десяти. Это немного помогало отвлечься от нынешнего положения дел.       Галаван наверняка послал своих шестерок добить его. Освальд ждал с минуты на минуту, когда ему пустят пулю в лоб, и он перестанет мучаться от адской боли в плече и ноге. Минут десять назад он пытался подняться, но ноги предательски ослабли и не могли выдержать вес собственного тела. Это конец, он умрет как последняя дворняга на улице, и его тело обглодают местные обитатели леса.       Освальд рефлекторно стер слезы, размазав кровь по лицу. Ему еще никогда не было так страшно.       Время шло, но ничего не менялось. Ночные птицы издавали успокаивающие звуки, ветер легонько качал ветви деревьев, и эта идиллия склоняла мужчину ко сну, но он понимал, что если сейчас даст слабину и окунется в царство Морфея, то, вероятно, больше никогда не проснется. Хотелось как можно дольше насладиться последними минутами жизни, вспомнить приятные моменты. Вот только все счастливые воспоминания оказались связаны с матерью, смерть которой отзывалась тупой болью в груди.       Освальд неосознанно начал напевать колыбельную, убаюкивая больную руку. Он чувствовал, как веки тяжелеют, как силы покидают его, как все тело охватывает агонией. Слезы, не переставая, шли из красных опухших глаз. Неожиданно издалека послышался лай собаки. Они уже близко. Освальд устало закрыл глаза и провалился в темноту.

***

      Приглушённый звук дождя за окном. Освальд проснулся от равномерного стука капель по металлической поверхности. Он нехотя открыл глаза и увидел незнакомую обстановку. Окна занавешены шторами, все вокруг было погружено в полумрак — только сквозь маленькую щелку проходил слабый дневной свет. Его было достаточно, чтобы различать очертания предметов.       Освальд, морщась от боли, приподнялся на кровати. Это невероятно. Он все еще жив. Взгляд упал на черное двигающееся пятно на полу.       — О Боже.       Собака подняла голову на звук и начала оглушительно лаять. Освальд в испуге натянул на себя одеяло — только темная макушка и зеленые глаза выглядывали. Послышались быстрые шаги.       Дверь открылась, впуская в комнату силуэт высокого стройного человека.       — Мистер Пингвин, вы очнулись!       Голос был смутно знакомым, но Освальд не узнавал его обладателя. Мужчина прошел вглубь комнаты, по дороге погладив сидящую собаку.       — Кто вы? Где я? Что это за место?       Мужчина пристально осмотрел гостя, отмечая лихорадочное состояние. Освальд трясся и все дальше отползал на кровати. Незнакомец недовольно цокнул языком.       — Нет, так дело не пойдет.       Он взял что-то со стола и, проходя мимо окна, можно было различить очертание шприца в его руках.       — Нет-нет-нет-нет-нет!       Освальд рефлекторно выставил перед собой руки, но столкнулся с болью в поврежденном плече. Он отвлекся на рану и именно в этот самый момент мужчина немедля наклонился, несильно потянул его голову вбок и уверенно вколол шприц с содержимым в шею. Освальд схватился за сильные руки, повиснув на них, и в конце концов почувствовал, как глаза снова начинали закрываться. Мужчина осторожно опустил его на подушки и заботливо поправил одеяло.       — Спите, завтра нас ждет насыщенный день.

***

      Солнце неприятно светило в лицо и мужчина, поморщившись, хотел было отвернуться от источника света, но его плечо отозвалось резкой болью. Освальд открыл глаза.       — Доброе утро, соня.       На стуле рядом с кроватью сидел все тот же мужчина, в его руках лежала раскрытая книжка, а на лице проступала счастливая улыбка.       — Я тебя знаю?       Мужчина загнул уголок страницы и закрыл книгу.       — Мы встречались в полицейском участке. Вы меня не помните? Я Эдвард… Нигма.       Освальд закивал головой.       — Судмедэксперт, верно?       Эдвард расцвел в широкой улыбке.       — Верно.       Такая реакция казалась действительно странной. Освальд был озадачен.       — Где мы?       Эдвард поправил очки на переносице.       — Сейчас мы в моем домике за городом. Я посчитал это место безопасным. Вас сейчас разыскивает вся полиция… да и не только. Освальд неверяще уставился в карие глаза.       — За городом? О нет-нет. Мне нужно сейчас же в Готэм, я должен найти Галавана…       Освальд начал спешно выпутываться из одеяла и пытаться подняться с кровати, но Эдвард сразу же подскочил к нему, кладя руки на плечи. Освальд поморщился от прикосновения.       — Вам сейчас нельзя вставать, вы еще слишком слабы для передвижений.       — Мне все равно, я должен…       — Нет. Если вы сейчас же не прекратите сопротивляться, я вколю вам успокоительное.       Эта фраза подействовала отрезвляюще. Освальд со злостью посмотрел на Нигму и брезгливо передернул плечами, сбрасывая чужие руки.       — И на сколько я тут застрял?       Освальд опять залез под одеяло и облокотился на спинку кровати. Эдвард слишком затягивал с ответом, и это невероятно нервировало.       — Я не могу ответить на этот вопрос.       — А на какой можешь?       Освальд сложил руки на груди, раздражаясь.       — На любой, кроме этого.       — Хорошо, тогда как ты меня нашел?       Эдвард обратно присел на стул.       — Я следил за вами. Признаюсь, в какой-то момент потерял вас из виду из-за всей этой суматохи, но Пират помог мне найти вас. Прошу прощение за мою безответственность. Этого больше не повторится.       Освальд попытался вникнуть в смысл слов. Перед ним извинялись? Эдвард выглядел по-настоящему виноватым.       — Пират?       — Моя собака.       В подтверждение его слов с пола поднялся питомец и резво начал вилять хвостом. Эдвард ласково погладил его по голове.       — Доберман. Кличка Пират из-за потерянного глаза в собачьих боях. Я спас его от живодеров.       Освальд заметил, что левый глаз заменял рваный шрам. Выглядело жутко.       — Зачем ты следил за мной? И как давно?       Эдвард немного помолчал, обдумывая ответ и продолжая гладить собаку.       — Я восхищен вами… и вашей деятельностью. После нашей первой встречи, я не мог перестать думать о вас.       — Стоп, т-ты что… типа мой фанат?       Эдвард перевел на него внимательные карие глаза.       — Можно и так сказать.       Освальд непонимающе тряхнул головой.       — Подожди, но ты же работаешь в полиции.       Мужчина как-то оскорблено взглянул на него.       — И что? Я не могу интересоваться другими вещами? Тем более я судмедэксперт, а не полицейский.       Освальд задумчиво кивнул головой.       — Ты живешь здесь? Не в Готэме?       Эдвард покачал головой.       — Нет, я снимал квартиру в Готэме, а это дом моих родителей.       — И где же они?       Эдвард спокойно поправил очки.       — Я убил их.       Освальда будто пробило электрическим током. Нигма заметил легкую дрожь пальцев своего гостя.       — О, не волнуйтесь, они заслужили это. Мы никогда не были близки.       Эдвард подавил смешок. Освальд боялся сидящего перед ним человека. Он поджал под себя ноги и начал медленно отодвигаться на другую половину кровати. Эдвард заметил этот жест.       — Что такое? Я вас чем-то расстроил? Прошу меня простить.       Нигма попытался приблизиться, но Освальд шарахнулся от него, как от огня. Эдварду явно это не понравилось.       — Н-не подходи ко мне!       Зеленые глаза застыли в ужасе. Освальд только-только потерял самого близкого ему человека — свою мать, а Эдвард так просто говорил об убийстве своих родителей, будто это обычное дело. Да, конечно Освальд сам не без греха, но что касается семьи — святое. Эдвард походил на хладнокровного маньяка, который мог запросто убить его, не задумываясь.       — Вы боитесь меня. Но почему? Я не собираюсь причинять вам вред.       Эдвард выглядел расстроенным и это сбивало с толку. Сейчас он мало походил на серийного убийцу — больше на грустного щенка.       Освальд немного расслабился, убирая выставленные перед собой руки. Ему не следовало вести себя так, если он хотел остаться живым. А хотел ли?       Освальд глубоко вздохнул.       — Знаешь, друг, в последнее время произошло много событий. Не бери в голову.       Эдвард с подозрением смотрел на него, но так ничего и не сказал насчет его бурной реакции.       — Я пойду сделаю нам завтрак. Вы любите яичницу с беконом?       Освальд немного подумал.       — Я не очень хочу есть.       Эдвард недовольно посмотрел на гостя.       — Вам нужно набираться сил, мистер Пингвин…       — Мне не нравится эта кличка. Меня зовут Освальд Кобблпот.       Эдвард быстро поправил очки и улыбнулся.       — Мистер Кобблпот, вам нужно позавтракать, чтобы поскорее поправиться. Вы же хотите выздороветь?       Освальд кивнул.       — Ладно, яичница с беконом была бы кстати.       Эдвард хлопнул в ладоши.       — Отлично. Я скоро вернусь.       Нигма вдохновлено вышел за дверь, оставляя Освальда наедине с пугающей собакой. Она не отводила свой взгляд, внимательно наблюдая за чужаком.       Освальд думает, что ему нужно поскорее сваливать отсюда.

***

      День протекал очень медленно. Освальд сидел на кровати и читал книжку, любезно предложенную хозяином дома. Но он то и дело отвлекался, погружаясь в свои мысли и теряя нить повествования. Эдвард почти все время находился в комнате, только больше напрягая Освальда. Он весь день что-то писал, сидя за рабочим столом и попивая ароматный чай. Иногда он бросал короткий взгляд на гостя, чем еще больше нервировал. Собака тихо лежала возле хозяина.       — Что ты так долго пишешь?       Освальд закрыл книгу, положив палец между страницами. Эдвард оторвался от своей писанины и посмотрел на него.       — Отчеты для полицейского департамента.       Освальд закатил глаза.       — Боже, ты дома занимаешься работой?       Эдвард поправил очки.       — Ну, да. А что, есть другие предложения?       Освальд кивнул на деревянную доску, лежащую на комоде, и Эдвард проследил за его взглядом.       — Хотите сыграть со мной в шахматы?       Эдвард был полон энтузиазма, а Освальд внезапно почувствовал себя неуверенным. Но это был его шанс.       — Мне очень скучно, так что да.       Нигма сразу же подошел к комоду и взял сложенную доску. Он грациозно приземлился на кровать и начал быстро расставлять фигуры по своим местам. Освальд оторвался от спинки кровати и поближе пододвинулся к собеседнику.       — На что будем играть?       Эдвард поднял свой хитрый взгляд, вглядываясь в зеленые глаза. Освальд заранее придумал ответ, зная, что все будет именно так, как он хотел.       — Ты выведешь меня завтра на прогулку.       Эдварду явно не понравилось предложение, и он недовольно цокнул языком.       — Еще слишком рано…       — Тогда мне неинтересно играть.       Нигма расставил все на свои места и несколько секунд изучающе смотрел на гостя.       — Хорошо, я принимаю предложение.       Освальд улыбнулся и, взяв в руки белую пешку, сделал первый ход.       Всю игру Освальда не отпускала мысль, что Эдвард ему поддается. Причем он делал это так искусно, что казалось, будто он действительно не замечал, как Освальд открывал ему свои фигуры. Это была проверка, и они оба об этом догадывались. Единственное, что было непонятно во всей этой ситуации — зачем Эдвард все же поддавался?       — Шах и мат. Завтра утром в 10 часов.       Эдвард мило улыбнулся настойчивости своего гостя.       — Договорились. Как насчет перерыва на чай?

***

      Ближе к вечеру Эдвард решил сменить повязку, когда увидел, что рана на его плече начала кровоточить, оставляя красные разводы на ткани. Освальд чувствовал себя некомфортно, когда остался без верха. Он все время пытался как-то спрятать свое тело от посторонних глаз, вздрагивал от прикосновений и бросал уничтожающие взгляды на хозяина дома. Но, казалось, что Эдварда совершенно не смущало такое поведение гостя. Он продолжал негромко подпевать словам песни, доносившейся из радио, и аккуратно перевязывал плечо. В конце он крепко завязал бантик.       — Готово!       Эдвард улыбался, окидывая взглядом собственные труды. Освальд сразу же поспешил накинуть большую клетчатую рубашку, так любезно предоставленную хозяином. Эдвард в это время решил взбить ему подушку и поправить съехавшее одеяло. Гость с недоверием смотрел ему в спину, застегивая пуговицы не слушающимися руками. Он собирался подняться со стула, опираясь здоровой рукой о стол, но Эдвард тут же появился возле него и заботливо помог ему опереться на себя. Освальд заметил, что Нигме все эти взаимодействия, прикосновения и переглядывания доставляют какое-то нездоровое удовольствие. Весь этот фанатизм до добра не доведет.       — Вот так, осторожно.       Эдвард уложил его в кровать и трепетно поправил одеяло, смотря каким-то мечтательным взглядом. Освальд был настороженным. За всю жизнь к нему никто не пытался относиться с пониманием или заботой, кроме, конечно же, его покойной матери. Он привык получать нож в спину, привык к предательству, ко лжи, лицемерию, использованию людей ради выгоды. И сейчас Освальд не понимал, какой именно мотив преследует стоящий перед ним человек, скрываясь за всей этой мнимой заботой и неравнодушием.       Эдвард присел на край кровати.       — Я завтра днем хотел бы съездить в город, может, вам что-нибудь привезти? Вкусненького, например…       Освальд задумался. Что могло быть нужно в городе, кроме того, что ему самому надо там оказаться. Но Эдвард точно не возьмет его с собой.       — Можешь передать одному человеку, где я сейчас нахожусь? Мне нужно, чтобы когда я поправился, все силы были сосредоточены на Гала-…       — Исключено.       Эдвард смотрел на него, немного хмурясь. Освальд возмущенно вздохнул.       — Тогда можно мне воспользоваться телефоном… пожалуйста?       Нигма покачал головой.       — Вы немного не поняли. Вас в Готэме сейчас все разыскивают и связываться с кем бы то ни было — небезопасно.       Освальд в неверии тряхнул головой. Какого черта?       — Но когда-то же мне придется покинуть этот дом, и я хочу, чтобы к тому моменту мои люди были готовы к нападению.       — Боюсь вас огорчить, но нет. Вы отсюда не уйдете.       Освальд вздрогнул от внезапно изменившейся интонации в голосе Эдварда. Он выглядел поразительно спокойным и уже не был похож на того милого мальчика, каким предстал изначально. Его глаза, казалось, стали темнее, а голос увереннее и ниже обычного. Эта внезапная перемена пугала.       — Что значит не уйду? Пока не вылечусь, да?       Эдвард как-то нехорошо улыбнулся, а в его глазах зажглись огоньки. Он положил руку на больную ногу Освальда и начал легонько гладить поверх одеяла. По телу прошлись мурашки.       — Нет. Ты останешься здесь, Освальд. Только так я буду уверен, что ты в безопасности и с тобой больше ничего не случится.       Освальд опешил от неожиданного перехода. Он попытался убрать ногу от прикосновений, но Эдвард усилил хватку, смотря все так же пристально в испуганные зеленые глаза.       — Т-ты не сможешь держать меня здесь взаперти.       Освальд начал немного заикаться от волнения, и это очень умиляло Эдварда. Он отогнул одеяло, осторожно взял в руки теплую ступню и положил ее к себе на колени, начиная мягко массировать. Освальд неверяще смотрел на эту картину и чувствовал, как постоянная боль начинала потихоньку отступать. Он шумно вздохнул и медленно выдохнул. Эдварду понравилась его реакция и он продолжил усердно делать массаж.       — Пойми, я не желаю тебе зла. Когда узнал, что в тебя стреляли — места себе не находил от страха. Я боялся опоздать. А сейчас ты говоришь мне, что хочешь вернуться туда, где постоянно находишься под прицелом.       — Я босс мафии! Это моя чертова работа!       Освальд дернулся в порыве злости, но Эдвард не выпустил его ступни из рук.       — Значит, придется сменить род деятельности, например на… выгульщика собаки?       Эдвард взглянул на покорно лежащего Пирата.       — Т-ты смеешься?       Освальд затравлено посмотрел на Нигму.       — Что ты! Можешь придумать любое другое занятие в пределах этого дома.       Освальд не верил, что все это происходит с ним взаправду. Какой-то сумасшедший фанатик решил ограничивать его свободу!       — Это похищение.       — Это спасение.       Освальд обессилено облокотился на подушку, прикрывая глаза, и устало выдохнул. Он исчерпал все свои ресурсы. Послышалось негромкое мычание мелодии, вторившей песни из радио. Эдвард продолжал нежно массировать изувеченную шрамами ступню, и его действия поразительно успокаивали. Освальд решил отложить бурю на ближайшее время. Просто так он не сдастся.