my teacher: serendipity.

      Чимин без продыха разучивал связки: он танцевал, танцевал, танцевал…       Хосок с одноклассниками давно сидели на полу, а шатен повторял и повторял, подпевая звучащим в колонках словам. Тренер смотрел на него, грустно вздыхая, пока Тэхен лежал на коленях у брюнета, тяжело дыша и наблюдая за другом в зеркале. Ему было искренне жаль Чимина, который загонял себя настолько, что его приходилось тащить с зала почти на руках, так как тот был не в силах дойти до дома. Чонгук, вскользь зная историю шатена и Юнги, пару раз почти подошел к учителю с желанием избить того до полусмерти, но рыжий останавливал каждый раз: «сами разберутся».       Больше всех, кажется, знал Хосок. Придя к нему одним вечером, Чимин, изрядно подвыпивший, выложил все, а потом уснул в объятьях тренера, который все успокоить старался. Он понимал всю ситуацию, как со стороны Чимина, так и со стороны Юнги, поэтому ни тому, ни другому ничего не сказал. Его задача: помочь шатену, не дать тому закрыться ото всех снова, а остальное разъясниться само. Тем более, что Мина он не знал совсем и, если честно, знать не хотел.       Не то чтобы злился (хотя и это тоже): Хосок просто слишком хорошо понимал чувства Чимина, а тот разборок не хотел явно.

«— Я хочу забыть это все, хен…»

      Свалившись на пол, школьник выдохнул, ловя бутылку воды, которую Тэхен кинул ему.       Он устал. Он уже какой день на износ работает над этим выступлением, и может это для него не впервой, да вот только учеба тоже просила особого внимания — конец семестра, как никак.       Школа, репетиция, работа, репетиторы, домашка — все снова и снова, по кругу. Чимин развалился звездочкой, допевая песню. — Так, ладно, хватит на сегодня, — решительно сказал Хосок, поднимаясь на ноги. Он вдоволь насмотрелся на измотанного подростка. — Хен, еще разок, — попросил шатен, накрывая лицо сгибом локтя. — Нет, достаточно. — Хе-о-о-он… — Чимин. Себя не перепрыгнешь. Береги силы. От того, что ты загоняешься, ничего не изменится, пойми уже. — Мне просто нужно прорепетировать еще раз, — кое как встав, школьник снова падает, а Хосок подхватывает его, сжимая челюсть, — Один. — Нет. Ребят, закройте студию, я отвезу его, — красноволосый перекинул одну руку парня через свое плечо, обнимая его за талию, — И сами тоже по домам, у вас школа завтра. О Минни не волнуйтесь, — перехватывая шатена поудобнее, Хосок направился прочь из зала. — Хен, домой? — Домой, — усадив его на пассажирское сидение, тренер потянулся за ремнем, чтобы пристегнуть еле живого подростка, а тот зевнул, роняя голову ему на плечо, — И что я говорил насчет сна? — У меня итоговые, — просипел Чимин в изгиб шеи Хосока. Ему стоило бы спать чуть больше двух часов в сутки, это да, но вот заснуть никак не получается, когда ему присылают какие-то материалы и тесты. — Ну ничего, у меня отоспишься. — В смысле? — В прямом, — Хосок щелкнул замочком и пошел на свое место, закрыв дверь школьника. — Мы к тебе?       Тренер кивнул, заводя машину. Проезжая часть в девять вечера достаточно оживленная, поэтому парни часто останавливались у светофоров и пешеходных переходов, оставаясь в полной тишине. Чимин смотрел на людей, идущих по тротуару, не видя никого на самом деле. Заняться было нечем, а спорить с Хосоком и со своим "состоянием не состояния" бесполезно. — Хосок-хен… — позвал школьник, и услышал мычание сосредоточенного на дороге тренера, — Эта песня… — Для Юнги, — кивнул парень, заворачивая вправо, — Это было ясно с самого начала. — Он поймет? — Что? Того, что ты хочешь вернуться? — Я не уходил и… у нас нет того, к чему можно вернуться, — шатен проворчал это, прикусывая губу, — Мне просто хочется, чтобы со мной были как с человеком, к которому что-то испытывают… я не хочу один держаться за «нас». — Ох, Чиминни, спроси что-нибудь полегче. Я его вообще не знаю, чтобы что-то сказать. — Давай выпьем? — Нет. Куда тебе, ты и так как пьяный? — Хе-о-он…       Чимин закрыл глаза, ибо об всех этих мигающих вывесок и реклам у него они начали болеть. Парня медленно утягивало в крепкий сон, пока машину легонько покачивало: слышит отдаленно, голова пустая, да и весь он словно в вакууме. Шатен облегченно выдохнул, чувствуя слабость и поразительное спокойствие рядом с Хосоком. Тот музыку сделал тише, заезжая к какой-то кофейне и отправляясь за кофе.       Школьник в машине уткнулся головой в стекло окна, тихо посапывая, пока голову приятно охлаждало. Ему не снится Юнги, и за это он благодарен, ведь в реальности ему вполне хватает этого блондина, что встречи не ищет после своих слов (да и зачем ему?), не смотрит на уроках, даже к доске не вызывает.       Иногда Чимину кажется это все игрой воображения. Может… не было никаких проявлений внимания, никаких поцелуев и слов, ранящих поочередно их двоих. Может и Чимин не путался в себе: просто сон. Наваждение.       Юнги, как и остальные, просто не замечает тихоню. Все вернулось на круги своя, когда его видели лишь пара-тройка одноклассников. Но радоваться Чимину не хочется. Не получается, потому что чертовски ясные сцены возникают перед глазами, вызывая только желание напиться.       Парня разбудило сообщение от Дахена — парня с параллели, он скинул ему задание по английскому. Срок до завтрашнего первого урока. Чимин простонал, укладывая прохладный телефон на лоб.       Шатен посмотрел за окно, где стоял Хосок, потягивая кофе из маленькой чашечки, и постучал, чтобы тот обратил на него внимание: парень сразу сел в машину, протягивая какую-то булочку. — Эм, спасибо. Хосокки-хен, отвези домой? У меня о-о-очень срочное задание, правда!       Тренер строго оглядел парня, вздыхая. В его планы, вообще-то, входили пункты «привезти Чимина к себе», «уложить спать» и «не пускать никуда, пока не отдохнет». — Ну что я могу сделать? Дедлайн завтра... — Противный ребенок, — фыркнул Хосок и завел двигатель, — Но только попробуй не отоспаться сегодня. — Спасибо! — Не засиживайся, хорошо? — красноволосый выехал с парковки. Чимин облизал губы, рассматривая многоэтажки вдалеке. — Ты так и не убрал ваши фотографии, — тихо сказал шатен, а Хосок метнул взгляд на зеркальце, на котором были повешены маленькие фотки, где он бесился с миниатюрной длинноволосой девушкой в парных пижамах. Он нахмурился, сосредотачиваясь на дороге. — С чего мне их убирать? — Не хочешь начать новую жизнь? — Чимин повернулся к тренеру, убирая с глаз челку. Его действительно волновало состояние друга. Хосок может и не показывает боли совсем, но за него все говорит отказ от сцены. Выступать — его цель с детства, дебютировать с Юной — мечта, которую нереально теперь исполнить. — Новая жизнь? Мне она не нужна, — заворачивая налево, Хосок вздохнул, проводя языком по губам и хмурясь, — То, что было необходимо, исчезло. Я не смогу вернуться назад, как бы того не хотел, — он остановился перед подъездом школьника, опуская голову, — Об этом я тебе и говорил. Пока не поздно, пока еще что-то можно изменить — меняй, делай, рискуй, заявляй о себе. Ты заслуживаешь большего. Пока способен любить, пока любишь — не сдавайся.       Чимин потянулся вперед, обнимая хена так сильно, что еще чуть-чуть и кости захрустят. Прошептать «спасибо» было трудно из-за комка в горле, но шатен кое-как прохрипел это, отстраняясь. — Беги, делай быстрее и спать! — тренер мотнул головой, выдавливая улыбку. — Хорошо, спасибо, — школьник улыбнулся, а Хосок буркнул что-то насчет «хватит благодарить».