Выпустить птицу

Белокаменный город Агам был красив — строгой, сдержанной красотой. Закончив с работой, Рильяр любил бродить по улицам наугад, любуясь стройными башнями, ровными линиями стен, просторными площадями… Он всегда так бродил по городам, в которые его заносила страсть к перемене мест. Изучал, знакомился. Все они были разными, как и люди… Хлопнула дверь таверны, на миг рассеяв вечерние сумерки ярким светом из зала. Человек постоял на пороге, пошатываясь и оглядываясь по сторонам, наконец определился с направлением и пошел нетвердой походкой, бормоча что-то невнятное. Рильяр неодобрительно покачал головой. Солнце ещё даже не село! Добрые люди в такую пору только начинают пить… А пьяница вдруг остановился. Захрипел, судорожно втягивая воздух, лицо побагровело… Рильяр тут же оказался рядом. Одной рукой обхватил незнакомца за плечи, заставляя выпрямиться, другой резко ударил в ту самую точку, куда надо было. Страшный, но короткий приступ кашля — а потом несколько глубоких, жадных вдохов. Лицо пьяницы вновь стало нормального цвета. С блаженной улыбкой он выскользнул из рук Рильяра и опустился на мостовую, явно желая устроиться здесь на ночлег. Если бы Рильяр просто увидел на улице спящего пьяного щеголя, он бы, пожалуй, прошел мимо. Всем не поможешь. Но раз уж Рильяр вмешался, раз не дал ему умереть, поперхнувшись… Ну не для того же, чтобы его в ту же ночь зарезали бродяги! — Здесь не спят, добрый человек. Давай-ка я тебя до дому провожу! Ты хоть помнишь, где живёшь? Шли они долго. Человек то почти засыпал на ходу, повисая на плечах Рильяра, то начинал горланить песни, то пытался рассуждать о каких-то высоких материях… Рильяр уже беспокоился, что они будут всю ночь так ходить, но тут незнакомец внезапно остановился у очередного дома и ударил кулаком в дверь. Она распахнулась тотчас, словно его ждали. На пороге стоял тощий узкоплечий парень, с тревогой смотрел на вошедших. За время пути, как выяснилось, незнакомец успел слегка протрезветь. — Ты мне жизнь спас! — произнес он с пьяной торжественностью. — Спас, — не стал отрицать очевидное Рильяр. — Ничего, бывает. — И я у тебя в долгу, — продолжал тот. — А долги надо платить! Он огляделся по сторонам. Посмотрел на парня так, словно только что заметил. Ухватил за воротник, встряхнул, словно щенка за шкирку, и толкнул в сторону Рильяра. — Вот, бери! — Что это? — отшатнулся Рильяр. — Это раб, — серьезно ответил пьяница. — И я его тебе дарю! — Да не нужен мне раб! — Не нужен? — на лице дарителя отразилась напряжённая работа мысли. — Ну и мне не нужен. А раз он никому не нужен, то я его убью. Угроза показалась Рильяру несерьезной. Никакого оружия он не видел, а голыми руками убить человека непросто, уж он-то знал. А вот парень, похоже, так не думал. Испуганный его взгляд метался от хозяина к Рильяру и обратно. Хозяин ударил его кулаком в лицо. Парень, не вскрикнув, упал. И остался лежать неподвижно. Больше всего Рильяра поразило, что несчастный даже не попытался защититься — прижать колени к животу, прикрыть лицо руками… Следующий удар — ногой. Из носа потекла струйка крови. — Хватит! — резко сказал Рильяр. — Я его беру. Он присел на корточки перед парнем: — Встать можешь? — Да, господин. Рильяр пошарил в кармане, нашел платок, сунул парню. Тот понял правильно, прижал к разбитому носу. И действительно встал. Уже за дверью Рильяр уточнил, с тревогой глядя на неуверенную походку своей новой собственности: — Голова не кружится? Не тошнит? — Нет, господин, — прошептал тот. После чего почти сразу упал на колени, и его начало рвать. Рильяр стоял над ним и соображал. Сотрясение мозга, это очевидно. Но нетяжелое — сознания не терял. Отлежаться два-три дня, и нормально будет… Только чтобы отлежаться, надо дойти. А кстати, куда им идти? Рильяр ещё не успел толком изучить город, а с этим пропойцей они столько плутали по всяким переулкам… Парень выпрямился, посмотрел испуганно. Почему-то этот страх раздражал безмерно. На него-то зачем так пялиться? Как будто это Рильяр его бил! — Ты знаешь, где аптекарский квартал? — Рильяр изо всех сил старался говорить спокойно и доброжелательно. — Да, господин. — Ну, так пошли! К раздражению на идущую рядом молчаливую тень прибавлялось злость на себя. Ну какого черта он вмешался? В белокаменном Агаме рабов много, всем не поможешь… Вот только Рильяр не привык медлить и раздумывать, когда можно — нужно! — спасти человеку жизнь. Дома парень едва дошел до кровати. Рильяр вскользь подумал, что ближайшее время ему придется спать на полу. Ну, не беда. Он взял стул, сел рядом. Тщательно ощупал лицо парня — скулы, челюсть, нос. Негромко сообщил: — Нос он тебе сломал, но это не беда. Смещение небольшое, через пару дней, как отек спадет, я вправлю. Парень молчал. Рильяр, впрочем, и не ждал ответа. Вставил ему в ноздри по комочку ветоши с настойкой кровохлебки, снаружи наложил примочку с отваром корней арники. Заварил хмеля и пустырника, добавив совсем чуть-чуть макового семени — при сотрясении и без того в сон клонит, достаточно убрать страх и боль… Парень действительно заснул практически сразу. А вот сам Рильяр полночи ворочался, да и потом то и дело просыпался. И вовсе не потому, что лежал, завернувшись в одеяло, прямо на полу. Чужое дыхание мешало, лёгкое, еле слышное… Рильяр всегда, сколько себя помнил, спал один в комнате. То есть женщины у него были, конечно, как же без этого. Но женщина же — не на всю ночь, не для сна! И даже в путешествиях — он был неприхотлив, мог поужинать черствой коркой и заснуть на голых досках, но на отдельной комнате никогда не экономил. А теперь тут этот… подарочек. Лежит рядом и сопит тихонько. Только и знай, что прислушивайся — жив ли, а то ведь травмы головы бывают коварны… Парень проспал больше суток и проснулся на второе утро, когда Рильяр уже начал тревожиться. Пытался встать, твердил, что с ним все нормально… Рильяр запретил вставать дальше, чем до ветру. Заставил позавтракать — нормально прошло, больше не рвало. Вынул турунды, поменял примочку. Положил перед ним охапку травы шалфея дубравного. — Оборви листья со стеблей, только аккуратно, без черешков! Не то чтобы он не мог сам это сделать — но просто так лежать целый день скучно, а от скуки в голову лезут дурные мысли. Пусть лучше занят будет. Потом Рильяр всучил парню миску с пилюльной массой — растирать до полной равномерности. Самая работа для лежачего больного. Между прочим, у самого Рильяра на эти дни совсем другие планы были. Он собирался съездить за город, побродить в лугах… У иных трав период цветения совсем недолгий, пропустишь день-другой, и кусай локти до следующего лета. То есть, конечно, можно и отцвевшую траву заварить, но полной силы в ней уже не будет. Рильяр досадливо сплюнул и пошел заваривать сонный отвар… На третий день парень уже ходил по дому. После завтрака помыл посуду, тщательно вычистил котелок — а раньше Рильяр думал, что тот и должен быть таким черным! Рильяр, как и планировал, вправил ему сломанные хрящи носа. В принципе этого можно было и не делать, не такое уж большое смещение, но почему бы не исправить, если можно? Несмотря на маковый настой, боль была сильная. Парень вскрикнул, дернулся, тут же торопливо и испуганно забормотал: — Простите, простите, господин… Рильяр стиснул зубы. Очень хотелось рявкнуть: «За что?!» Или разбить что-нибудь вдребезги… возможно, о чью-то тупую голову. Или просто выругаться. Он досчитал до десяти и сказал с невероятным терпением в голосе: — Уже простил, успокойся. Под фиксирующую повязку Рильяр снова наложил примочку, на этот раз с тысячелистником. Вечером того же дня раб понял, что занимает хозяйскую постель. Успокоить перепуганного парня Рильяр не смог, проще оказалось уступить ему место на полу. К этому времени страх в глазах «подарочка» не то чтобы перестал раздражать, просто Рильяр научился не видеть его, не обращать внимания. Чего уж там — это ненадолго, несколько дней можно и потерпеть… Они почти все время молчали. Парень, понятное дело, боялся заговаривать первым, а Рильяр… О чем ему с ним говорить? И зачем? Еще пару дней, и все будет как раньше, и эти странные дни забудутся, как нелепый сон. Дни, когда парень с испуганным взглядом и с повязкой на лице носил воду из колодца, колол дрова, мыл полы, готовил завтрак и ужин… Все это забудется, и Рильяр снова будет один, как всегда. Не будет по ночам слышать чужого дыхания, не будет раздражаться от того, что горшки с настоями переставлены по-другому… Наконец Рильяр снял повязку. Убедился, что хрящи срослись, и срослись правильно, разве что еле заметная горбинка осталась. Ну, ничего, это парня нисколько не уродует. Рильяр даже залюбовался на свою работу. — Ну все, ты здоров. А теперь ступай! — Куда? Они смотрели друг на друга с одинаковым недоумением. — Куда хочешь, — пояснил Рильяр. — Куда глаза глядят. На все четыре стороны. К чертовой бабушке! Ну, что ты на меня так уставился? Я же с самого начала говорил, что ты мне не нужен! И тут парень сделал то, чего Рильяр от него никак не ожидал. Он шагнул вперед и рухнул к ногам Рильяра. Склонился, почти касаясь лицом пола. Плечи вздрагивали. Он не то шептал что-то, не то просто плакал — трудно было разобрать. Рильяр растерялся. Окликнул: — Эй, ты что? Сдурел? Парень не отреагировал, словно вообще не услышал. Тогда Рильяр недолго думая сел прямо на пол, так, чтобы оказаться на одном уровне с этим бедолагой. Взял его за плечи, заставляя распрямиться. Спросил, глядя прямо в лицо: — Ну так в чем дело? Парень судорожно всхлипнул. И выговорил наконец: — Не гоните меня, господин… Я с голоду помру. Он был прав. Рильяр вдруг со стыдом, почти с ужасом понял, что он прав. А он, Рильяр — дурак. Нет, не дурак — хуже. Попросту эгоист. Только о том и думал, как парень ему мешает, только и мечтал от него отделаться. На все четыре стороны… Красиво сказано, да только ни в одной из четырех сторон его никто не ждет. А бездомных нищих в Агаме и без того достаточно. И сколько парень проживет на улице? Учитывая, что об уличной жизни сам Рильяр и то больше знает? Рильяр почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Стыдно-то как… Благодетель нашелся — нос сломанный выправил! Какая разница, с каким носом он помрет на улице от голода! Он глубоко вздохнул. И почти с таким же усилием выговорил: — Ну, раз так… Оставайся.