Выпустить птицу

— Ну оставайся, раз так, — обречённо вздохнул Рильяр, одновременно пытаясь сообразить, как им теперь жить. Есть вещи, которые можно вытерпеть несколько дней, но не недель или месяцев. Парень снова ткнулся лбом в пол, захлебываясь слезами и словами благодарности. Рильяр досадливо поморщился. — Помолчи! Мгновенно стало так тихо, словно раб перестал не только плакать, но и дышать. — Встань! — приказал Рильяр и спохватился, что сам до сих пор сидит на полу. Поднялся, отряхнул одежду. Впрочем, пол был чистым, усилиями «подарочка». Что же, раз он остался здесь, надо было обдумать вопросы сосуществования. — Не называй меня господином! — первым делом потребовал Рильяр. — А как мне вас называть? — осторожно уточнил парень. Рильяр задумался. В самом деле, как? По имени? Да у этого несчастного язык не повернется! — Мастером, — решил наконец он и только теперь сообразил, что сам до сих пор не знает имени «подарка». — Тебя-то как зовут? — Кари, гос… мастер. Интересно, а что будет, если приказать ему не смотреть на Рильяра так испуганно? Он будет ходить зажмурившись или не станет отрывать взгляд от пола? Рильяр прошёлся по комнате. Остановился у стола, с преувеличенным вниманием уставился на собственную тетрадь с записями. Не оборачиваясь, спросил: — Почему ты меня боишься? — Я… — пауза, глубокий вдох и отчаянный, торопливый ответ, словно парень боялся, что ему не хватит духу договорить: — Я ещё не знаю, гос… мастер, как вы будете меня наказывать. — А это что, обязательно? — ошарашенно уточнил Рильяр. За спиной опять вздох. И еле слышное: — Я ленив и глуп, мастер… Рильяру опять захотелось выругаться. Ленив? Да он и минуты не сидел без дела! — Это тебе кто сказал? — Господин Мергель, мастер. — Это твой предыдущий, что ли? — сообразил Рильяр. — Который мне тебя подарил? Что, он часто тебя так избивал? — Нет, мастер, господин Мергель добрый! — поспешно заверил Кари. — Только ему приходилось меня наказывать, потому что я глуп и не понимаю иначе. Но я буду стараться, мастер! Рильяру стало нехорошо. Бешенство мешалось с жалостью. А страшнее всего было понимание, что этот чертов Мергель, которому Рильяр сдуру жизнь спас — действительно не худший вариант. На теле Кари не было следов истязаний, и худощав он был в силу телосложения, а не от недоедания. — И часто ему… приходилось? — почти с усилием выговорил Рильяр. — По-разному, мастер… раз или два в месяц. Рильяр наконец повернулся лицом к Кари. — Я пока не заметил, что ты глуп и тем более ленив. Не представляю себе, в чем ты можешь провиниться… Ну, поживем — увидим. Одно я тебе скажу сразу: как бы ты ни провинился, бить я тебя не буду. Понял? — Да, мастер. Показалось Рильяру — или правда в серых глазах страха стало чуть меньше? Показалось ли, что в них мелькнула надежда? Прошло несколько дней. Рильяр сидел на низкой табуретке перед тиглем и следил, как из медной трубки капает дистиллят. Чуть отвлечешься — и пропустишь момент, когда идеально прозрачное эфирное масло сменится мутноватой взвесью. А как тут не отвлекаться, когда в нескольких шагах от него возится этот подарочек, начищает до блеска потемневший от времени чугунок! Рильяр постарался взять себя в руки. Раз уж избавиться от парня не удалось, значит, надо найти в его присутствии что-то хорошее… Ну, есть же от него какая-то польза! В доме теперь чисто — всегда, а не только день-другой после того, как придёт веселая разбитная служанка из трактира. И посуда так не сияла даже тогда, когда Рильяр ее покупал. И воду самому носить не приходится… Ну и что?! Служанке за уборку он платил меньше, чем тратит на питание Кари. Это ещё не считая того, что пришлось покупать тюфяк, одеяло и одежду на смену. Да притом служанка не всегда спешила уходить после уборки, за это Рильяр доплачивал ей. А теперь что? А пару ведер воды принести ему и самому несложно. А ведь у прежнего хозяина остались его вещи, хоть бы тот же тюфяк — не спал же он там на голом полу. И штаны у него вряд ли были одни-единственные. Надо было потребовать, чтобы господин Мергель снабдил свой подарок приданым… Рильяр усмехнулся этой мысли. И вдруг сообразил, что есть вариант и получше. Ему едва хватило терпения дождаться, пока закончится перегонка. Рильяр подошёл к Кари, окликнул. Тот поспешно вскочил на ноги с недочищенным чугунком в руках. — Значит, говоришь, господин Мергель был хорошим хозяином, не обижал тебя зря? — Да, мастер, — парень смотрел с недоумением. — Так давай я тебя ему верну! На этот раз Рильяр успел вовремя среагировать. Удержал Кари, не дал грохнуться лбом о камни. — Пожалуйста, мастер, не надо, не отдавайте, — лепетал парень, обвиснув в его руках. — Почему? — удивился Рильяр. Кари словно не услышал, твердил одно: — Не отдавайте, мастер, пожалуйста! Рильяр слегка встряхнул его. И проговорил четко и внятно: — Не отдам. Успокойся. А теперь ответь — почему ты этого не хочешь? — Он меня убьет, — в глазах парня был настоящий ужас. — Он же сказал, что убьет! — Вот ты о чем! — Рильяр едва не рассмеялся. — Да он же пьяный был. Мало ли кто кого спьяну убить обещает! Проспался и опомнился, или вовсе забыл. — Нет, мастер, — возразил Кари с абсолютной убежденностью. — Господин Мергель всегда исполняет, что сказал. Хоть спьяну, хоть как. Вот оно что… Да, бывают такие люди. Как услышали в молодости, что слово надо держать — так и не задумываются, к любому ли слову это относится. — Я не знал, — виновато сказал Рильяр. — Ну все, не трясись, сказал же, что не отдам! Кари суетился, старался угодить. Ловил каждый взгляд, с полуслова кидался выполнять любой приказ. А Рильяру от этого становилось все хуже. Нет, не потому, что его раздражал мельтешащий перед глазами раб. Не на Кари он злился — на себя. Куда он хотел отдать парня? Кому? Да, он не знал, что Мергель, протрезвев, не откажется от решения, принятого на пьяную голову. Ну и что? Разве мало того, что он знал? Того, что Мергель регулярно кулаки о раба чешет… всего-то пару раз в месяц, добрый какой! Того, что он чуть не убил парня — ни за что, просто так… А что самого Кари этот хозяин вполне устраивал… так с чем ему сравнивать-то? Откуда ему знать? А вот он, Рильяр, должен был думать… Он и думал — только опять же о себе, не о парне. Вот так живёшь и считаешь себя порядочным человеком, хорошим, даже добрым… А потом вдруг сам себя увидишь с другой стороны — и остаётся только поражаться, как же никто не замечает, какая ты сволочь… — Мастер, я чай заварил… — Да сгинь ты со своим чаем! Серые глаза темнеют от ужаса, руки дрожат. — Простите, мастер! Рильяр думал, что сможет привыкнуть к Кари. К чужому дыханию в комнате по ночам, к заранее испуганному взгляду, к лишним расходам, наконец… Привыкнуть не получалось. День ото дня парень все больше раздражал его. Рильяр старался сдерживаться. Кари не виноват, что одним своим видом бесит его. Своим собачьим взглядом, своей привычкой каждую минуту кланяться и просить прощения… — Позвольте, мастер, я вам сапоги почищу… — Да пошел ты!!! Рильяр вырвал у парня собственный сапог и швырнул его куда-то в другой конец комнаты. Вернее, хотел — в другой конец. Честное слово, он не мог предвидеть, что именно в эту сторону отшатнется испуганный его воплем Кари. Злосчастный сапог попал парню в лицо. Прямо подбитым гвоздями каблуком. Нарочно так захочешь — не попадешь. Как и месяц назад, Рильяра поразило, что Кари не вскинул рук — прижать к лицу, защититься… Только зажмурился. Под глазом стремительно разливалась краснота. Рильяр вскочил. Бросился к парню, силой разжал веки, осмотрел. Краснота к утру превратится в полноценный фингал, и арника не поможет, но это ерунда, глаз цел, только небольшое кровоизлияние… И лишь после этого Рильяр посмотрел ему в лицо. Не на синяки и ссадины, а в глаза. И с изумлением понял, что страха в них не больше, чем обычно. Даже наоборот, казалось, Кари наконец успокоился. — Ты, того, не думай, — неловко попытался объясниться Рильяр. — Так вышло… Я не со зла. — Вы мой господин, — очень тихо ответил Кари. — Я виноват, я глупый, простите! Рильяр не дал ему опуститься на колени. Заставил сесть на кровать, сам сел рядом, сжал его руку. И заговорил — медленно, терпеливо, по несколько раз повторяя одно и то же: — Ты не глупый. Ты не виноват. Я не на тебя злился. И не в тебя целился, это случайно вышло, веришь? Я же обещал, что не буду бить тебя! Я и не хотел. Это я сам на себя злился, не на тебя. Ты ни в чем не виноват! Это я виноват, а не ты. Все нормально. Веришь? Все будет хорошо! Он говорил и видел, что лицо парня менялось. Оживало, что ли. Привычный страх уступал место… Чему? Он не мог понять. Но точно знал, что раньше такого выражения у Кари не видел. Он говорил и чувствовал, как на душе становится легче. Потом он замолчал. Стало очень тихо. — Ответь что-нибудь, — попросил он. — Мастер, — Кари, казалось, с трудом подбирал слова. — Спасибо вам, мастер. Я… Я никогда… Он помедлил. И наконец договорил: — Дайте я их всё-таки почищу! Неожиданно для себя Рильяр рассмеялся. — Черт с тобой, чисти! С того дня что-то стало меняться в их отношениях. Рильяр все чаще заговаривал с парнем — не отдавал приказ, а просто говорил о погоде, о своих планах, о городских новостях. И Кари потихоньку начинал отвечать. И Рильяр даже несколько раз видел, как Кари улыбается… Вот только по-прежнему оставалось непонятно, что с ним делать дальше. Отдать кому-нибудь — подло. Выгнать на улицу — жестоко. Оставить у себя — не хотелось. Решение пришло в голову внезапно. И оказалось таким простым и очевидным, что Рильяр даже удивился, как раньше об этом не подумал. Не надо выставлять парня из дому в одних штанах. Надо дать ему денег на первое время, чтобы мог снять какой-нибудь угол да прокормиться месяц-другой, пока найдет работу. Кое-какие сбережения на черный день у Рильяра, разумеется, были. Он честно разделил их пополам. Одну половину пришлось разменять на медь — бедняку серебром расплачиваться неуместно. И в один прекрасный день Рильяр вручил Кари увесистый кошель, произнес напутственную речь и закрыл за ним дверь…