Воскресший мертвец

      «Господин подослал ко мне Вивера. Это значит, что нормальная кровь защитила моё сознание от его контроля. Но ему ничего не помешает натравить на меня всех моих собратьев. Если он не справиться со мной в теле Вивера, то просто возьмёт под контроль остальные. Я был убийцей. И я снова им стану. Если цена нового мира без тирании Господина пролитая кровь и отобранные жизни, то я заплачу столько, сколько будет необходимо», — Мортэм приоткрыл веко Адама и сосредоточенно посмотрел в карий глаз. — Не дёргайтесь и не умирайте, доктор. Держите руку в нужном положении. Я постараюсь решить проблему быстро, — Мортэм оставил Адама и Джену. Он вышел вперёд. — Твоё время заканчивается, Господин.       — Моё время только начинается, — губы Вивера изогнулись в холодной насмешке. — Я одержу победу в любом случае. Ты недооцениваешь меня, Мортэм. Тебе придётся выбирать. Кто тебе дороже? Два ничтожных человека или собратья? Я закрою глаза на второй твой проступок и отпущу Джену и Адама на все четыре стороны, если ты сам убьёшь себя. Твоя жизнь взамен на их жизни. Я щедр. Я даю гораздо больше, чем забираю. Если же ты не согласен, то я захвачу сознание каждого вампира в моём царстве. Все они придут сюда и будут драться с тобой. Ты силён, Мортэм. Я не сомневаюсь, что ты сможешь справиться со всеми. Но останешься один. Последний чистокровный первородный вампир. У тебя никого не будет. А люди, осознав свою силу, попытаются убить тебя. Зачем им кормить одного вампира? Ты сделаешься бесполезной обузой. И проживёшь остаток дней без крови и в одиночестве.        Слова Господина ужаснули Мортэма. Но не смыслом. Мортэма ужасала его жестокость. Его готовность пожертвовать десятками вампиров.        «Без нас люди окажутся с ним один на один. Они не смогут вернуть себе память и будут делать всё, что он говорит. Он убьёт их. Что он такое? Почему он хочет всех уничтожить? Я готов убивать ради будущего мира, но я не готов к убийству всех вампиров. У меня есть три выхода из ситуации. Я могу сделать так, как он сказал. Джена и Адам будут живы. Но долго ли? Я не сомневаюсь в том, что он найдёт способ убить их. Меня не будет рядом. Я не смогу помочь. Я могу убить всех вампиров, но будущее, которое всех нас ждёт, будет чудовищным. Этот вариант исключён. И я могу пожертвовать Адамом и Дженой. Я могу попробовать накачать вампиров, нападающих на меня, их кровью. Они освободятся от власти Господина...» — Мортэм болезненно смежил веки. Он знал, что ему следует делать, но его сердце протестовало. Оно надрывно кричало внутри его груди: «Одиночество выжрало твои внутренности! Ты был мертвецом! Но ты встретил её, и мир снова заиграл красками! Пожертвовав ей, ты приведёшь себя к вечному одиночеству, закроешься и никогда больше не сможешь полюбить! Когда умрёт она, умрёшь и ты! Глупец! Ищи другой выход!» — но Мортэм не видел другого выхода. Он любил Джену и радовался отступившей серости дней. Но его любовь была молодой и неокрепшей. Мортэм понимал, что ему хватит воли переступить через неё. Он будет жалеть об этом. Он сделается бесчувственным ко всему. Но мир, окружающий его, будет прекрасен. И этот мир не умрёт. — «Разве моя любовь может стоить целого мира? Я не могу быть таким эгоистичным. Я не могу обречь на смерть всех, кроме неё. Она замечательная. Дерзкая и смешная. Сильная и добрая. Она достойна жизни, но...» — чёрные глаза Мортэма широко распахнулись от внезапной догадки. — «Я попробую. Я попробую сохранить жизнь всем. Я могу погибнуть сам, но моя жизнь ничего не стоит. Я одинок. Джена не успела меня полюбить. Она не будет плакать обо мне. А значит в этом мире меня ничего не держит!» Приводи ко мне всех вампиров, Господин. Я убью их. Если ты хочешь, чтобы их кровь была на моих руках, то так тому и быть!       — Это твой выбор, Мортэм. И первой твоей жертвой станет Вивер!       Вивер рванул на Мортэма. Мортэм гибко уклонился от атаки и болезненно ударил Вивера коленом в живот. Тот согнулся и едва не упал. Воспользовавшись кратким оглушением противника, Мортэм царапнул удлинившимся ногтём по своему запястью и бесцеремонно прислонил его ко рту Вивера.       — Под контролем ты или нет, но вампиром ты остаёшься в любом случае. Ты слаб, ты чистокровен, но в тебе нет первородности. От моей крови ты не сумеешь отказаться. Пей!       — Нет... — хрип Господина больше напомнил Мортэму мольбу. Вивер и правда не смог противиться своим желаниям. Он жадно припал к предложенному запястью. Но долго пить свою кровь Мортэм ему не дал. Вырвал руку. — Довольно. Ты получил от меня первородность. Но я не подарил её тебе.       Сиреневый цвет потух в глазах Вивера. Они вновь стали зелёными и засияли.       — Я навечно твой должник. Я не мог о таком даже мечтать. Если моя жизнь поможет тебе, то бери её.       — Мы должны сделать это со всеми. Если Господин не отступит.       — Жалкие бунтари, — в дверном проёме возникли десятки вампиров. Их глаза были сиреневыми. Говорил самый рослый из них. — Вы не сможете раздавать свою кровь вечно! Вампиров осталось больше, чем людей! — толпа порабощённых волей Господина набросилась на Мортэма и Вивера.       Уверенность Мортэма в том, что авантюра может увенчаться успехом пошатнулась.       «Чем больше крови я отдаю, тем слабее становлюсь. Каждый пьёт у меня не больше нескольких глотков. Меня может не хватить на всех. А вампиры, обретшие контроль над собой и память, не подходят для этой цели. Их кровь всё равно имеет очень низкую концентрацию гемоглобина». — Слушайте меня, — уворачиваясь от десятков выпадов и ударов, заговорил Мортэм. — Нам придётся пойти на жертвы. Я не смогу спасти всех. Вы должны убить тех, на кого меня не хватит. Пообещайте мне это!       — Обещаю, — горячо сказал Вивер, восхищённый самопожертвованием Мортэма. — «Воистину чистокровный первородный. Я возьму на веру твои цели и идеалы. Я защищу людей, ради которых ты пожертвовал собой. Я сам отдам за них жизнь, если придётся».