Джедайская ложь

      Оби-Ван, как и обещал, присоединился к ним через два стандартных дня. Работы на Утапау были окончены с опозданием, но, благодаря помощи Оби-Вана, лишь с небольшим. Его корабль приземлился в гордом одиночестве, Энакин с Мэйсом его встречать не стали, предпочли не отвлекаться от поставленной цели. Поэтому встретились они только когда он прибыл непосредственно на место проведения работ. Короткое приветствие, вопросы в духе «ну и как там на Утапау?», и вот уже оба магистра со своими отрядами отправились чинить следующий объект, а Энакин остался восстанавливать больницу. Тут и там сновали клоны со стройматериалами и медицинским оборудованием, некоторым родианцам уже начали оказывать необходимую медпомощь, несмотря на то, что часть помещений всё ещё пребывала в плачевном состоянии. Многие пациенты выглядели ужасно, их раны были перемотаны грязными тряпками, которые не менялись неделями как из-за нехватки меддроидов, так и из-за элементарной нехватки материи. Ещё хуже выглядели те, кто сорвал с себя тряпки, чтобы взглянуть на раны. Плоть гноилась, вздувалась пузырями и тут же лопалась, стоило только больному сделать лишнее движение. Были и другие. Живые трупы. Бледные, истощённые, не реагирующие на внешние раздражители, их глаза ничего не выражали, они не издавали ни звука и лишь смотрели в одну точку. Таких было видеть ещё страшнее, они будто являлись воплощением обречённости. Их тело ещё было живо, но душа, если она существует, уже покинула его. Впервые увидев такого больного, Энакин решил, что его чувства подводят его. В Силе он чувствовал живое существо, но перед глазами у него лежало мёртвое тело. Он наклонился и аккуратно проверил пульс. Пульс был. А реакций на окружающий мир не было. Энакин даже думать не хотел, удасться ли помочь этому несчастному, просто поручил одному из клонов отвезти его в уже починенный корпус лечебного учреждения и старался больше не вспоминать эти смотрящие в никуда глаза. Работа на объекте подходила к концу. Энакину совершенно не нравилось, что Оби-Ван отправился с магистром Винду, а не остался с ним. Все эти три месяца бывший наставник в буквальном смысле слова морозился от общения. Да, дел было много, после окончания войны бессчётное множество планет нуждалось в помощи джедаев, но сам Скайуокер как-то находил время и для общения с Падме, пусть даже по голосвязи, и для общения с другом, который то и дело норовил от него сбежать. Вся эта ситуация угнетала, внутри будто бы потихоньку образовывалась чёрная дыра, всасывающая в себя все его чувства. Отступал гнев, который был ему так знаком, страх притуплялся, а радость… а радости не было вовсе. Будто все положительные эмоции схлопнулись и превратились в некую пустоту внутри него. В пустоту, которая засасывает в себя всё остальное. Он попытался вспомнить, что хорошего он испытывал в последнее время. Ничего не вышло. Радость от рождения детей? Да какая уж там радость, сначала за Падме трясся, а самих детей и вовсе только через месяц увидеть вышло. Радость от победы над стихами? Нет, и это не приносило радости. Взять хотя бы этих несчастных родианцев. Трудно радоваться победе, которая добыта такой ценой. Оставалось только общение с близкими людьми, но и это ушло из его жизни. «Выговориться бы кому-то. Даже не совета попросить, а просто на жизнь пожаловаться.» — с горечью подумал Энакин, продолжая шкурить стену. И снова некстати вспомнился Палпатин. Уж он-то в любое время был готов его выслушать и, если не дать совет, то хотя бы поддержать. «О том, что такое простая человеческая поддержка теперь можно вообще забыть.» — печально подумал Энакин, — «Оби-Ван на это просто не способен, а Падме слишком занята.»

***

— Ну и как он отреагировал? — Оби-Ван задумчиво смотрел на главу Ордена. — Солгал, — коротко ответил Мэйс. — Я предупреждал, — кивнул Кеноби. — Вам он ничего не скажет. Позвольте мне поговорить с ним и выяснить, что происходит. Я его друг, ему будет проще раскрыться мне. Может я даже уговорю его сознаться. — Хорошо. Постарайтесь разговорить его, Оби-Ван, это наш единственный способ выяснить, нарушает ли Энакин Кодекс Джедаев. — И если он его нарушает, то как вы намерены поступить, Магистр? — Это будет зависеть от ситуации, но может дойти и до исключения, если вас волнует это. — Я понял вас, — ответил Оби-Ван, жестом приглашая Винду вернуться к работе. Ему не нравилось, как был настроен глава Ордена, но поделать он ничего не мог. Во-первых, спорить с Мэйсом было себе дороже, а во-вторых, ему и самому хотелось знать правду об Энакине. Он всегда чувствовал зажатость с его стороны, и когда тот был падаваном, и позже. Он уже смирился с тем, что Энакин никогда не будет с ним откровенен, хоть они и друзья. А уж когда Энакин начал общаться с Палпатином всё чаще и чаще, то и вовсе поймал себя на том, что ревнует его. Оби-Ван чувствовал, что, как бы хорошо к нему ни относился бывший падаван, к Канцлеру он относится лучше, будто бы больше ему доверяет. Будто бы с ним ему интереснее общаться. Разумеется, он постарался избавиться от недостойных джедая чувств, но вышло плохо. Обратился за помощью к Йоде, тот, конечно, сказал, что падаван не собственность Мастера, тем более бывший, а привязанности джедаю не позволены. Помогло. Но горечь осталась. И вот теперь он должен был выяснить, скрывает ли что-то Энакин и, если да, то что. У него будто появилась легальная возможность проверить собственные подозрения.

***

      Энакин перевозил свой отряд на новый объект. Там он должен был встретиться с Оби-Ваном. Тот, наверняка, уже был на месте, потому что дал Энакину чёткие указания, где лучше приземлиться. Энакин и его отряд находились уже на подлёте к тому месту, они начали снижаться и наконец зашли на посадку. Оби-Ван встретил их и проводил до лагеря под проливным дождём. — Ну и погода сегодня, — посетовал Энакин. — Работать нельзя, весь цемент размоет. — Да, как-то неудачно вышло, — согласился Оби-Ван. — Но сегодня бы и не пришлось, всё равно бы вам понадобилось время для того, чтобы разместиться. Времени на то, чтобы расположиться в лагере и правда ушло много. Дождь так и не прекращался, вымокшие насквозь клоны стремились сделать всё как можно быстрее, чтобы наконец посидеть в тепле строительных вагончиков и как следует обсохнуть. Вечерело. Работы по расширению лагеря наконец завершились. Энакин зашёл в свой вагончик и осмотрелся. Место было по-своему уютное: небольшой санузел, спальное место, столик с водонагревателем, стулья, батарея обогрева. В дверь постучали. — Открыто, — отозвался Энакин. — Это я, — дверь приоткрылась, за ней был Оби-Ван. — Загляну? — Конечно! Я как раз собирался приготовить каф. — Спасибо. Кеноби забрался в вагончик, повесил мокрый плащ на вешалку, прикрученную к его двери и повернулся к Энакину. — У тебя есть два стула, — изумлённо вскинул бровь Магистр. — Да, а у тебя? — Один. Зато санузел без плесени. — Что ж, нам обоим по-своему повезло, — ответил Энакин, включая водонагреватель и засыпая в чашки растворимый каф. — Ты присаживайся. Оби-Ван сел на один из стульев. Энакин присел на другой. Когда вода закипела, он открыл краник водонагревателя и наполнил чашки кипятком. — Наконец-то тепло, — улыбнулся Энакин. — Да уж. На Родии такая погода редкость, но, как ты и сказал, мы с тобой везучие. Энакин рассмеялся в ответ. В вагончике было довольно уютно и он расслабился, а горячий каф и стучащий по окнам дождь придавали всему этому какую-то особую атмосферу. — Знаешь, я недавно вспоминал Сатин, — негромко сказал Оби-Ван, внезапно погрустнев. Энакин удивлённо поднял брови. Оби-Ван никогда не разговаривал с ним о Сатин и тем более о своих чувствах к ней, бывший наставник был в этом плане так же закрыт, как и он сам. — Её смерть? — также негромко ответил Энакин, посмотрев на собеседника. — Скорее её жизнь. То, какой она была. Сильная женщина. Сильная, смелая, чудесно распоряжалась властью, применяя её только во благо, волшебно улыбалась, загадка таилась в её взгляде. Я ушёл бы из Ордена ради неё, если бы точно знал, что мои чувства были взаимны. Но она молчала, боялась того же, чего и я. — Ты правда ушёл бы? — Вырвалось у Энакина. — Радии неё я был готов на это. Энакин почувствовал печаль. Оказывается, Оби-Ван был в ситуации, что так походила на его собственную. Сам он ни раз размышлял на тему, а не бросить ли ему всё и не уйти ли, жить с Падме, воспитывать с ней детей. Но чувство ответственности за вообще всё в Галактике его останавливало. Оби-Вам, судя по всему, этим не страдал, взял бы и ушёл ради любимой, будь они чуточку откровеннее друг с другом. — Что бы ты делал? Если бы ты покинул Орден и был бы свободен от всех обязательств? — Я бы жил, — помолчав ответил Кеноби. — Просто делал бы те обычные вещи, которые делают все обычные люди. Может у нас даже дети бы были. Я работал бы на абсолютно обычной работе. И меня бы не заботило ни что, кроме благополучия моей семьи. — Я понимаю, — кивнул Энакин. — Вряд ли. Оби-Ван будто постарел лет на десять за раз. Энакин всегда догадывался, что весёлость и беззаботность Мастера, лишь маска, призванная что-то скрыть. Но только сейчас стало ясно, что эта маска скрывала неописуемую боль от того, что всё могло сложиться по-другому. И эта боль была слишком похожа на его собственную. Впервые Энакин подумал, что, возможно, зря не стал рассказывать наставнику о Падме. Может он бы понял его… — Прости, что напрягаю тебя этим. Знаешь, я понял, что мне даже поговорить об этом не с кем. Я, наверное, пойду. Оби-Ван встал и уже собрался надеть плащ. — Подожди, — в полной тишине голос Энакина звучал очень чётко. Оби-Ван обернулся. Энакин вздохнул. — Присядь. Оби-Ван вернулся на своё место, вид у него был крайне печальный. — Я хочу тебе рассказать одну вещь, — Энакин судорожно вздохнул. — Ты помнишь сенатора Амидалу? — Конечно. Ты часто общаешься с ней. — Я не просто общаюсь с ней. Она моя жена. В вагончике повисло молчание. Был слышен лишь стук дождя по его крыше. Оби-Ван смотрел на Энакина с выражением лица, по которому ничего нельзя было сказать. — Тогда её дети… — Наши дети, — поправил Энакин, глядя на Оби-Вана в упор. — И когда? — В самом начале Войны Клонов. Оби-Ван снова замолчал. Опустил глаза, будто что-то обдумывал. Тяжело вздохнул. — Почему ты не сказал мне? — Как ты себе это представляешь? Ты был Магистром, а я только что перестал быть твоим падаваном, и что я должен был делать? — Не жениться на ней, в первую очередь! А Палпатину ты сказал? — Оби-Ван вдруг почувствовал укол давно забытой ревности. — Причём здесь Палпатин?! — Энакин был шокирован тем фактом, что это имя вообще всплыло. — При том, что он пытался играть на твоих чувствах в ту ночь, манипулировать тобой. И у него бы вполне получилось, если бы рядом не было Магистра Винду. Вот именно поэтому у джедая и не должно быть привязанностей. — Так тебя Винду подослал?! Вы там на Совете уже всё обсудили, да?! Перемыли мне все кости?! — Энакин схватил Оби-Вана за грудки, глаза его налились злобой. — Совет обсуждает то, что его беспокоит, а ты его уже давно беспокоишь очень сильно! — Оби-Ван повысил голос так, как никогда не повышал его на Энакина. — А может Палпатин был прав насчёт вас?! Может вы просто не можете отказаться от той власти, которую имеете?! — Энакин! — Выметайся отсюда вон! — Энакин рывком распахнул дверь и вышвырнул Кеноби под проливной дождь с такой силой, что тот, не удержав равновесия, рухнул в лужу.

***

      Весь месяц, что на Родии шли работы, Энакин и Оби-Ван не разговаривали. Действия они согласовывали быстро и коротко, не глядя друг на друга и держась подчёркнуто вежливо. Обращались они теперь друг к другу только «Магистр Кеноби» и «Мастер Скайуокер», и исключительно на «вы», стремились как можно быстрее окончить разговор и не пересекаться во время работы. Был ли Энакин обижен на Оби-Вана? Нет, не был. Он и так всегда знал, что его бывший наставник, а теперь и бывший друг, невероятно хитёр и может кому угодно заговорить зубы. Что ж, и его это не обошло стороной. Был ли Энакин зол на него? Да. Он был так зол, что при виде Кеноби у него внутри будто поднималось что-то тёмное. Оно разливалось по его венам горячей, вязкой жидкостью и, казалось, могло выжечь дотла целую планету, если бы Энакин дал этому волю. Он чувствовал то же самое, когда вырезал племя тускенов, и теперь был готов сделать с Оби-Ваном нечто не менее страшное. «Хороший ли я после этого джедай? Нет. Хочу ли я стать лучше? Тоже нет! Кстати, ваш кодекс — bantha poodoo!» — со злостью думал Энакин, работая в два раза усерднее, чем раньше. Через время он, конечно, успокоился. Злость уже не кипела в нём, ненависть, вспыхнувшая к Совету немного улеглась, остался лишь приглушённый страх за судьбу Падме и детей. Энакин подумал, что лучше бы не дал Винду убить Палпатина. Надо было отрубить ему тогда руку, он ведь хотел. Но не стал, доверился джедаю. Который не проявил ни капли доверия к нему, ни перед дуэлью, ни после неё. А ведь обещал. Энакину вспомнилось, что Совет вообще не хотел принимать его в Орден. «Может мне здесь и не место вовсе? Может надо было примкнуть к Палпатину и жить себе спокойно? Перед Палпатином мне никогда не нужно было притворятся, он принимал меня таким, какой я есть. Никогда не осуждал меня, в отличии от того же Кеноби, лишь давал советы. Пытался помочь, всегда искренне. Не было случая, когда бы он отнёсся ко мне с пренебрежением, не выслушал бы моего мнения или не помог бы, когда это требовалось. Да он ко мне относился лучше, чем Падме!» С этими невесёлыми мыслями Энакин направлялся к звездолёту. Работы были окончены и он возвращался на Корусант вместе с обоими Магистрами. Он не сомневался, что Кеноби и Винду всё расскажут совету. Да и пусть. Может его исключат и он наконец сможет жить с Падме, ни от кого не скрываясь. Их дети будут носить его фамилию, если она этого захочет. Они смогут проводить время вместе, как настоящая семья.

***

      По прибытию на Корусант, Энакин даже не стал заходить в Храм Джедаев. Просто не посчитал нужным, сразу отправился к Падме. Которой не оказалось дома. С детьми снова сидела служанка. Энакин спросил её, как долго не будет Падме, но она точно не знала. Госпожа Амидала должна была вернуться ещё полтора назад, но, похоже, что-то задержало её в Сенате. Энакин отпустил женщину отдохнуть и решил сам последить за детьми. Правда, служанку вскоре пришлось снова позвать, ведь менять памперсы Энакин не умел, а когда попытался — что-то пошло не так и содержимое подгузника Люка оказалось на всём, что находилось рядом с местом переодевания. — Ничего, Мастер Скайуокер, смотрите, как нужно. Энакин внимательно наблюдал за тем, как женщина использует липкие зоны изделия, чтобы создать комфортные для ребёнка условия. Опыт у неё явно был огромный, ведь эта женщина следила и за самой Падме, пока та была ребёнком. — Попробуете? — спросила она улыбаясь. — Эээ… Да, — Энакин постарался сделать в точности то же самое, что минуту назад проделала нянечка: заклеить памперс на Люке так, чтобы он плотно прилегал к телу, при этом ничего не натирая и не передавливая. Надо ли говорить, что Люк при этом оглушительно кричал. — Не волнуйтесь, он к вам просто на привык, — нянечка заботливо взяла мальчика на руки и принялась успокаивать. Тот, видимо почувствовав защиту и знакомые руки, быстро затих. Потом они вместе покормили близнецов. Люк ел с аппетитом, не вырываясь и не крича, а вот Лея то и дело отмахивалась от ложки. Похоже, ей нравилось смотреть, как на пол шмякаются комки детской смеси. — Ну вот, только в детской убрались, а теперь ещё и в кухне придётся, — улыбнулся Энакин. — Вы вовсе не обязаны это делать, Мастер, — ответила служанка. — Но я бы хотел. Я так давно не видел детей. Скажите, а Падме часто так сильно задерживается? — Довольно часто, — грустно кивнула нянечка. — В Сенате то и дело что-то происходит, а она теперь Верховный Канцлер и работы у неё больше, чем было. «Клик-Клик». — Да уж, похоже и мне сейчас придётся уйти, — вздохнул Энакин прежде, чем ответить на вызов. Как он и ожидал, его вызывали в Совет. Причину не сказали, просто требовали, чтобы он прибыл в ближайшее время. Энакин вежливо попрощался со служанкой, извинился, что не сможет помочь убрать устроенный детьми бардак и отбыл. На пути к Храму он морально готовился к тому, что сейчас Совет потребует от него сдать оружие, забрать свои вещи и больше никогда не появляться в Храме. Что ж, может оно и к лучше. По крайней мере, от детей больше не придётся уезжать в самый неподходящий момент. Он даже подумал, что если его сейчас не исключат, то он уйдёт сам. «Да. Пожалуй, это верное решение. Ситхи побеждены, Республике теперь угрожает только коррупция, и я Ордену больше не нужен. Как и он мне.»

***

      В Храме джедаев происходило что-то непонятное. Атмосфера была мрачная, Мастера выглядели притихшими и исполненными скорби. Да, именно так Энакин и охарактеризовал бы то, что он почувствовал в Силе, войдя в Храм — скорбь. Он прошёл по коридорам, стараясь не слишком смотреть по сторонам, но при этом подмечать все детали. Юнлингов не было. Обычно они держались рядом со своими наставниками даже в самые опасные моменты, но сейчас вокруг были только взрослые. Чем ближе он подходил к Залу Совета, тем меньше джедаев было вокруг. Энакин был уже у самой двери, когда она внезапно отъехала в сторону и оттуда собрался выйти Оби-Ван. Из-за спешки Кеноби запнулся о порог и чуть не упал. Покачнулся он при этом так сильно, что едва ли не поцеловал Энакина. Тот отошёл в сторону, пропуская уже восстановившего равновесие магистра. Энакин вошёл в Зал Совета, вышел на середину, поклонился. «Похоже, это мой последний поклон.» — подумал он, украдкой оглядывая собравшихся. Многие присутствовали по голосвязи, ещё два кресла пустовали. Не было Оби-Вана и Шаак Ти. — Юный Скайуокер, приветствуем тебя мы, — начал говорить магистр Йода в своей обычной манере. — Рассказал нам Оби-Ван, что нарушаешь правила Ордена ты. Правда это? — Правда, Магистр. — Женат ты на сенаторе Амидале? — Да, Магистр. «Ну и что это за допрос?» — подумал Энакин. — «Решили унизить меня напоследок? Ничего не выйдет, мне всё равно, пусть все знают, что у меня есть жена!» — И дети её от тебя? — Да, Магистр, от меня. — Огорчён Совет твоими поступками, юный Скайуокер, — помолчав, ответил Йода. «Какой я вам юный, после всего этого? Жена есть, дети, войну прошёл, а он со мной как с падаваном разговаривает.» — Энакина уже давно смущало то, как к нему обращались в Ордене, а теперь он дал волю этим мыслям. — Однако принял решение не исключать тебя из Ордена. Энакин был удивлён. Он был абсолютно уверен, что это его последний визит сюда и сейчас его вышвырнут за дверь также, как он сам вышвырнул Кеноби. Впрочем, он ведь решил, что если его не исключат, то он уйдёт сам. — Благодарю, Магистры, но я сам хотел бы покинуть Орден. — Мы позволим тебе это сделать, — ответил Мэйс Винду. — Но сначала мы хотели бы, чтобы ты кое-что узнал. — Печальным для Ордена стал сегодняшний день, — вновь заговорил Йода, — Шаак Ти и юнлинги убиты. — Что?! — Энакин и думать забыл про уход из Ордена. Случившееся было неслыханно. — М-магистр, я не ослышался?! — Всё верно услышал ты. А также, несколько клонов исчезли. — Но как? — Энакин постарался справиться с шоком и понизить тон. — Мы пока не знаем, но расследование уже идёт. И мы хотим, чтобы им занимался и ты тоже, — Мэйс наклонился вперёд и опёрся локтями на колени. — Да… Да, конечно, я займусь этим. — Оби-Вана отправили мы место результаты вскрытия узнать. Именно он тела нашёл. Завтра утром вновь соберёмся. К девяти часам не опаздывай. — Хорошо, магистр. Энакин поклонился и покинул зал Совета.

***

      Он уже подходил к их с Падме квартире. День был сложным и он ещё не закончился. Теперь нужно было рассказать о случившемся жене. Энакин искренне надеялся, что она уже дома и он сможет наконец её увидеть, поговорить с ней. Ему нужно было выговориться, объяснить ситуацию, получить немного поддержки от близкого человека. Но почему-то разговор с Падме представлялся ему не долгожданной возможностью излить душу, а утомительной и неприятной обязанностью. Будь его воля, он бы ей вовсе ничего не сказал, но он достаточно уважал её, чтобы не поступить так. Вот уже который раз в жизни он почувствовал себя так, будто на него свалились все проблемы мира и нет рядом человека, который хоть примерно догадался бы о его чувствах. Не то, чтобы Падме его не поддерживала или не старалась понять, но говорить с ней всегда было тяжело. Иногда один её взгляд выражал такое осуждение, что у Энакина будто всё сгорало внутри. И хоть она говорила ему, что просто внимательно слушает, Энакину слабо в это верилось. По крайней мере, как бы он ни старался, ничего из этого не выходило и при каждом серьёзном разговоре ему буквально хотелось провалиться на самые нижние уровни Корусанта. — Падме, я дома, — позвал он, войдя в квартиру. — Тшшш, детей разбудишь! — Падме вышла в прихожую. — Здравствуй, — улыбнулась она и поцеловала его. — Наконец-то ты здесь. — Падме, мне нужно с тобой поговорить, это важно, — произнёс он, мягко отстраняя её. Ничего на свете Энакину сейчас не хотелось так сильно, как провести вечер вместе с женой, не обсуждая то, что в итоге получилось из того разговора с Оби-Ваном. Но это было невозможно. — Эни, что-то случилось? — Кое-что, о чём тебе следует знать. Пойдём присядем, я расскажу. Они прошли к дивану, Энакин постарался ничем не выдать того, как сильно он нервничал. Падме подобные проблемы не заботили, она села на самый краешек дивана, не опираясь на спинку и вытянувшись как струна. — Эни, в чём дело? — взволновано повторила она. — В том, что Совет о нас знает. — Что?! Как это случилось? — Я поругался с Оби-Ваном. Мэйс Винду подослал его ко мне, чтобы выяснить это. И теперь они всё знают. — Что же с нами будет?.. — Падме напрягалась ещё сильнее, чем до этого. — Ничего. Совет позволил мне остаться. — Почему? — Падме с подозрением посмотрела на мужа. — Это очень неприятная тема, Падме… Я не хочу об этом говорить. — Но я хочу знать. Энакин помолчал, а затем ответил: — Убиты несколько юнлингов и Магистр-джедай Шаак Ти. — О нет! Это же ужасно! — А также исчезли несколько клонов. — Про это я уже слышала, — кивнула Падме. — Потому и задержалась в Сенате сегодня. Но юнлинги, Энакин? Кто мог убить невинных детей? «Догадываюсь я, кто…» — подумал Энакин, но вслух ничего говорить не стал. Всё-таки, это были лишь его ничем не подкреплённые подозрения. — Не знаю. Но Совет хочет, чтобы я участвовал в расследовании, завтра в девять я должен быть в Храме. — Значит, дома тебя не будет? — Нет, прости. Дело срочное. — А как же наши дети, Энакин? — судя по всему, Падме была недовольна, но Энакин никак не мог понять, чем именно. — А что с ними? Я их видел сегодня, они в порядке. — Это сейчас. Ты не подумал, что раз кто-то убил юнлингов, то ты должен защищать наших детей? Они ведь тоже чувствительны к Силе, им может угрожать опасность. Да, об этом он не подумал. Но как их защитить… — Ты права. Может отправим их на Набу? — Я имела в виду не это, — резко ответила Падме. — Я хочу, чтобы ты был рядом с ними. — Но я не могу. У меня есть работа, как и у тебя, и она требует времени. Я не могу быть с ним рядом всё время. — Я тоже, знаешь ли. В Сенате сейчас неспокойно, дел у меня больше, чем было и я часто вижу детей только спящими. — У нас есть охрана, Падме… — В Храме тоже была охрана! — Я не могу сидеть с ними постоянно! — Да ты и так с ними времени не проводишь! Тебя месяцами нет! Такое ощущение, будто тебе вообще всё равно, как мы тут! — выпалила Падме. — Вот как? Ну хорошо, — кивнул Энакин. Продолжать ссору он намерен не был. Встал, накинул свой плащ и вышел из квартиры. Он ещё не знал куда направится, но оставаться здесь больше не мог. Как и ожидалось, ничего хорошего из разговора с Падме не вышло. «Это Оби-Ван виноват! Если бы он тогда не вывел меня на разговор про Падме, то и сейчас ничего бы не случилось!» — раздражённо подумал джедай. Покинув здание он решил развеяться. Немного погулять по дворам и остыть. Конечно, он любил детей и хотел их защитить. Но чтобы это сделать, надо не занимать оборонительную позицию рядом с их кроватками, а найти и уничтожить преступника. «Наверное, это Палпатин. Его поиски ни к чему не привели, но я уверен, он ещё жив и это его рук дело!» — думал Энакин, прогуливаясь вдоль ночных дорог. Может и хорошо, что жив. Энакин наконец признался себе, что, каким бы чудовищем не был Палпатин, он был ему дорогим другом и близким человеком. Самым близким, возможно. Принимал его таким как есть. Может он даже не был чудовищем и поступал правильно. При нём в Республике был хоть какой-то порядок, а сейчас что? Всё больше Энакин убеждался, что Палпатин действовал хоть и жестоко, но правильно.

***

      Он заночевал в отеле, выбрав место так, чтобы не пришлось добираться до Храма слишком долго. Ему снился Палпатин. Он звал его по имени, звал настойчиво, требуя, чтобы Энакин немедленно пришёл к нему. Энакин не сопротивлялся, пытался найти бывшего канцлера, но ничего не выходило. — Где вы?! Где вы?! — кричал Энакин. — Иди ко мне. Найди меня, — отвечал ему резкий голос ситха. На утро он чувствовал себя также, как те живые трупы с Родии. Ни на какие внешние раздражители не было сил реагировать, хотелось уставиться в одну точку и больше никогда не шевелиться.