смыкающиеся резервы

За всю свою жизнь Тэхен понял простую истину. Если человек влюблен, он не просто боится потерять частичку себя, он боится утонуть в самой пучине своих грёз. Тэхен боялся, даже тогда, когда он натыкался на похотливые взгляды альф в своей школе, когда видел счастливых зажимающихся парочек в коридорах своего университета или даже тогда, когда перестал ощущать свое взросление, превратив тот самый знаменательный день в календаре в непримечательную дату, а свой возраст - в простую цифру. Он был готов прекратить свои поиски уже тогда, когда отрабатывал свой испытательный срок в курсовом деканате своего университета в Тэгу, чтобы уже тогда переехать и работать в Сеуле. Хотелось поменять место жительства, хотелось ощутить чего-то нового, свежего, чего ему так не хватало в родной родительской квартире. Ведь порой дети сбегают из родного дома именно поэтому... найти и понять себя? Тэхен хотел бы путешествовать с любимым человеком, открывать для себя что-то новое, ведь с каждым новым открытием и каждым новым знанием открывается все большее незнание, пропасть становится шире, а когда приходит осмысление - становится страшно. Страшно падать. Глубоко, высоко, а темно-то как... Темно, когда не за что ухватиться, а с пониманием приходит и принятие. Ты не молодеешь, ты взрослеешь, и порой становится очень больно. Поэтому Тэхен ухватился за Чонгука, как за свой личный спасательный круг. За разрастающуюся по скалистому склону лиану. Но падал он не на дно бескрайнего кратера, а в омут шоколадных глаз, что пленил и забрал навсегда с собой. Чонгук для Тэхена стал спасением от серых, скучных дней, опорой, на которую можно было бы положиться и, самое главное, оставить подле себя, как чтец оставляет рядом с собой любимую книгу, страницы которой перелистывать было бы сплошным блаженством. Но Чонгук не был книгой, а если и был бы, то в кожаном переплете и на семи замках, закрытый и не поддающийся никаким заклинаниям. Слишком простой, оттого и сложно понять. А Тэхен понимает каждый раз, когда видит на себе прикованный взгляд пары таких удивительных глаз, что заглядывают будто в самую душу, не забывая смутить, и ввести в заблуждение. Только в какое - большой секрет. Чонгук просыпался долго, но сладко - на него смотреть было одно упоение, чем и занимался Тэхен, разглядывая помятые от слишком сладкого сна щеки напротив. И осоловелый взгляд, спросоно уставившийся в точности на него. И умереть бы под таким взглядом было не жалко, но вот незадача - на день было слишком много планов, а, как правило, планы рушить - грех... - Хён, ты уже проснулся? - Послышалось сбоку охрипшим ото сна голосом, и Тэхен лишь улыбнулся и кивнул, убирая с чуть запотевшего лба темную прядь мягких волос. Ему невдомек было то, о чем думал старший, а может, он и впрямь собирался было уже прочесть его мысли, но по какой-то причине не решался. Боялся испортить момент? Как бы не так... Каждый момент, проведённый вместе, - считался сказкой, непосильной роскошью для двух сердец, искавших пристанище друг возле друга. Хотя зачем было стараться что-то там прочесть?.. Достаточного одного взгляда в эти медовые глаза, - и все. Весь мир был уже не так важен, а проблемы отходили на второй план. - Ты странно на меня смотришь. Прозвучало с каким-то осуждением, но Тэхен быстро отмёл от себя такие мысли. Он не мог смотреть странно. Он смотрел влюбленно. Ответом послужил легкий (как и само утро?) поцелуй в висок, а смущённо отведённый взгляд говорил сам за себя. Было видно сразу - что-то новое, но так нравилось. Нравилось же? Чонгук зарделся красными пятнами по всему лицу и ушам и поспешил выпутаться из объятий одеяла (и не только его), чтобы в ту же минуту оказаться за дверью ванной комнаты. Так или иначе, но Тэхену почему-то нравилась такая идиллия, образовавшаяся между ними после того самого момента. Не хотелось заходить дальше, - оно и понятно, они ещё не знали друг друга настолько хорошо, чтобы выходить за рамки, но, казалось, будто знали всю жизнь, - чтобы тонуть, выбираться на поверхность и снова тонуть. Вместе.

***

Чонгуку было страшно даже думать о том, что через каких-то пару часов он встретится с человеком, от которого сбежал несколько лет назад. Тэхен не мог не заметить его страхов и смятения, но дать ему повернуть назад он не мог. Чтобы побороть свой страх, нужно встретиться с ним лицом к лицу, и тогда уже от сердца отляжет, отпустит оковы, даст волю... Разрешит впустить свежий воздух в мутную голову через распахнутое настежь окно, но пока страх пробирался через трещины и потертости на потрепанном ламинате, Чонгук старался держать себя в руках и не поддаваться панике окончательно. Нет, ему не страшно было показать свою слабость перед старшим (вовсе нет!..), а боялся он лишь неизвестности, которая таилась за шторами прошлого. Тэхен ещё с минуту простоял на улице, оперевшись локтями о крышу своей машины и свесив голову книзу. Нужно было подумать, принять тот факт, что сейчас он едет не знакомиться с родителями своей пары (а ведь как звучит-то!), а идёт навстречу страхам, которые должен был побороть Чонгук. - Да уж... Мужчина усмехнулся, потрепав свои волосы и уселся на водительское сидение. Атмосфера в салоне витала мутная, тяжелая. На первый взгляд можно было подумать, что Чонгук на него обиделся, но, если присмотреться, то можно было бы заметить легкую дрожь, проходившую по его рукам и ногам. Она его будто сковывала и не давала выпутаться из цепких лап страха. Тэхен завёл двигатель, и лицо Чонгука, обращённое теперь к нему казалось столько хрупким, побелевшим. То была неуверенность, ослепляющая, как мутная пелена. Как бы Тэхен не хотел сейчас развернуться и уехать обратно домой, остаться на весь день рядом с Чонгуком, обнимая и согревая его своим теплом, он не мог. Нельзя. Сейчас следовало закончить то, с чего все и начиналось. С чего стоило бы начинать. Встречай же, отец... Блудный сын вернулся...

***

Это был старый, облупившийся двухэтажный дом, расположившийся в самом конце блеклой аллеи спального района. Такие дома строились не на долго, не редко покупались лишь для сдачи или летнего барбекю на выходных. Не многие бы решились здесь провести хотябы одну зиму, а чего уже думать о Чонгуке, который прожил в этом доме практически семнадцать лет. Да, что уж тут думать... Выкидывай ненужные мысли! Просто иди! Иди и встреться наконец с лицом своего страха. Ты же не тряпка в конце-то концов? - Мы можем не идти, если ты... Договорить Тэхену не дал резкий хлопок дверцы автомобиля. Мужчина это принял по-своему... По-этакому... И вышел из машины следом, сразу переводя насторожённый взгляд на притихшего Чонгука. Парень просто не мог собраться с мыслями - оно и понятно... Понятно-то, да, но трудно-выполнимо. - Я буду здесь на случай, - Тэхен кивнул на то место, где он сейчас стоял, и мягко улыбнулся. Определенно, стоило разбавить гнетущие мысли подростка, но тому даже это давалось с превеликим трудом... Омега кивнул, оставив молчаливую благодарность на пороге старого дома. Он несколько раз постучал по двери, но даже через несколько минут ответа не последовало. Тогда Чонгук сглотнул вязкую слюну и, поглубже вдохнув воздуха, повернул ручку двери. Та, на его удивление, поддалась сразу, и подростку оставалось лишь молиться на лучший исход. Лучший - какой? Который безболезненный... короткий и эфемерный. Легкий. Тэхен следил за каждым движением Чонгука, опираясь бёдрами на капот автомобиля. Когда младший полностью скрылся в дверях здания, он ещё несколько минут потупил взгляд о старую, облезлую арку в саду и достал из левого кармана брюк свой телефон, на который ещё недавно пришла пара уведомлений.

***

Внутри дома было не лучше, чем снаружи. Казалось, что за ним вообще никто не ухаживал уже несколько лет, но вот на холодильнике лежит новая, уже раскрытая упаковка белого хлеба, а на потрёпанном диванчике сушится какое-то белье. Сквозь шторы в дом проникал дневной свет, и под ним были видны летающие по комнате пылинки. Чонгук успел подумать, что, если бы он захотел зашторить окно полностью, то в тот же миг комната бы превратилась в сплошной пыльный водоворот. Ему было просто страшно осознавать, что когда-то давно он возвращался сюда каждый вечер, жил в этом поприще затхлости и мути целых семнадцать лет. Его передернуло, и он поспешил пройти в гостевую комнату, где обычно стоял телевизор, а напротив него - на полуразвалившемся диване - лежал его отец с бутылкой дешевой выпивки в руке. За дверью он мог ожидать чего угодно, но точно не того, о ком несколько лет старался даже не вспоминать. Папа? На старом диване, сидя перед пыхтящим ноутбуком сидел человек, который пять лет назад просто ушел из дома и окончательно развалил свою семью. Это был мужчина уже в возрасте, с редкой сединой, но со все еще молодой кожей. Он что-то печатал в отрытом ворде на потрепанном ноутбуке, а сбоку от него, на старой тумбе стоял магнитофон, и из него лилось ненавязчивое дорожное радио. Сигнал был с помехами, но звука было достаточно, чтобы не услышать шагов за своей спиной. И все-таки, кажется, Чонгук произнес это слово вслух, потому как в следующий момент мужчина повернулся в его сторону, отстраняясь от недоделанной работы, и распахнул глаза в полном непонимании происходящего. - Ты кто? Как ты сюда попал? Чонгук покривил губы в блеклой улыбке. Ну... Да, прошло немало лет, но разве он не должен был запомнить хотя бы лицо своего сына? - Эм, я... - Договорить ему не дали, так как в ту же секунду дверь с веранды распахнулась, и с заднего двора в комнату вошел еще один человек. Чонгук даже не сразу понял, что перед своими глазами он увидел своего собственного отца. О-о!.. Вот так встреча! Вся семья в сборе! Хлебом, солью... - Чонгук? Даже спустя пять лет Чонгук еще помнил его голос, чего он точно не мог сказать о его внешнем виде. Казалось, его папа почти не изменился (разве что, сильно похудел и осунулся), то своего отца он бы сразу узнать точно не смог: отросшая седина, полулысая макушка, обвисшая кожа в районе шеи и предплечий. Взгляд его был достаточно осознанным, что было довольно странно для мужчины, страдавшим алкоголизмом почти год. Хотя кто ж его знает? Чонгук вот наузнавался вдоволь, ему хватило! - Это наш сын? наш Прозвучало с долей скептицизма, отчего захотелось резко развернуться и уйти, напоследок громко хлопнув дверью. Ну, а что! Поживают они тут, значит, с радостью! Вместе! А на сына родного болт железный забили аж на 5 лет!.. ...И в номинации родители года побеждают... - Да, это, - мужчина-альфа потёр переносицу и отставил корзину с высушенным бельём в сторону, - я ему недавно написал, чтобы... - Чтобы «что»?! - Его перебил чужой голос, - а у меня ты ничего спросить не хотел?! Чонгуку и раньше было некомфортно здесь находиться, но именно в эту минуту он хотел просто провалиться под землю, а еще лучше - перестать существовать. Так значит, его тут не ждали, да и... Им недовольны. Он здесь не нужен... - Сан, успокойся! - От громкого крика отца у Чонгука заложило уши, а в глазах закололо настолько сильно, что лучшим вариантом в данной ситуации было бы просто рассыпаться по ветру и улететь за чужие земли. Ну, не хотел он здесь находиться, не хотел! Чонгук просто мечтал, чтобы этого не происходило! Но произошло! Черт, произошло ведь!.. - Что здесь происходит? Из забвения и темных мыслей его вывел родной голос за спиной. Чонгук повернул туда голову и увидел серьезного Тэхена, смотревшего на него и остальных людей в комнате строго и хмуро. Он вложил руки в карманы своих брюк и в ожидании ответа немного выгнул бровь. Все на него уставились, как на восьмое чудо света. Но в чем-то здесь мысль и верна! Чудо... - А вы, собственно, кто? - Прочистив горло, вопросил отец Чонгука. - Ох, - весь свой грозный вид в ту же секунду он заменил приветливой и дружелюбной улыбкой(и как у него получается?), - мое имя Ким Тэхен, и я преподаю мировую историю в университете, в котором учится Чонгук. Мы сдружились из-за небольшой разницы в возрасте, - мягко излагал он, - что ж, теперь ваша очередь представляться? Чонгук глядел на своего спасителя с немой благодарностью в глазах. Если бы не Тэхен, он бы уже давно не выдержал. - Чон Сухо - отец Чонгука - и... - Альфа опустил взгляд на своего бывшего мужа, - Чхве Усан - его... - ...Не надо. И вновь его прервал все тот же голос старшего омеги, но в этот момент он был пропитан не грубостью, вовсе нет... Какой-то грустью и печалью. Может, сожалением о том, чего не смог, что упустил?.. Но и его можно было понять в этот момент. Наверное. - Что ж, рад познакомиться, - Тэхен перевел свой взгляд на младшего и подбадривающе улыбнулся ему, но через мгновение вновь уставился на развалившегося на диване родителя, - я, кажется, прервал ваш разговор. И ни доли раскаяния, Чонгук молча усмехнулся. Его отец же как-то расторопно стал раскладывать вещи, через минуту подошел ближе к выходу из комнаты и натянуто улыбнулся гостям. Тэхен с младшим последовали за ним на кухню, где каждому был предложен чай или кофе. Чонгук снова обвел нечитаемым взглядом старую кухонную утварь и гарнитуру. Еще относительно недавно здесь каждый день витал сладостный аромат фруктов и свежей выпечки, а через расшторенное окно в помещение проникали яркие лучи солнца, наполняя все пространство теплом и уютом. Сейчас же, через закрытое и забитое окно на кухню проникал лишь холодный уличный воздух. Омега дрогнул на секунду, но после ощутил непонятное тепло и тяжесть на своих плечах. Это оказался пиджак Тэхена. Чонгук было порывался снять и вернуть вещь своему владельцу, но старший лишь махнул рукой, и ему ничего не оставалось делать, кроме как надеть его снова. Тепло... Отец младшего омеги, все это время наблюдавший открывшуюся перед ним картину, молча стоял рядом с холодильником и не находил, что сказать. Казалось бы, вот его сын, его родной сын, который сбежал из собственного дома так много лет тому назад, а сейчас спокойно попивающий чай из треснувшей, когда-то ему одному любимой, кружки с железным человеком. - По правде говоря, не знал, зачем ее оставил, - на немой вопрос уставившей его него пары глаз мужчина лишь кивнул на кружку в руках младшего. Чонгук же замялся и поставил ее на стол. - Спасибо, наверное. Напряжение, витавшее в воздухе, будто пропиталось в стенах дома. Хах, Чонгуку однозначно больше не хотелось называть это место так. ...И они бы так, вероятно, и дальше бы молча сидели, пока телефон Тэхена вдруг резко не зазвонил, и он, извинившись, не покинул помещение, чтобы ответить на звонок. Чонгук с отцом остались на кухне одни: младший перебирал ручку кружки, печально разглядывая интерьер в доме и думая, что этот день продуктивнее было бы провести за прогулкой с хёном. Сухо неуверенно присел за стол и исподлобья глянул на сына. Да уж, и о чем теперь говорить? - Чонгук... - Спустя минуту все-таки начал он, - я знаю, что тогда я поступил с тобой по-скотски. Младший неуверенно кивнул, давая понять, что готов выслушать своего родителя. - Я не думаю, что стоит сильно ворошить прошлое, но просто хочу, чтобы ты знал и понимал: сейчас мне стыдно и... Я могу тебя понять, в тот день ты поступил правильно. Чонгук резко поднял голову и с немым удивлением уставился на отца. Чего? Всю жизнь он думал, что всё это было неправильно! А сейчас оказывается вот оно как?! Ну и смысл тогда был?!.. - Я был невменяем, и мой врач поставил мне диагноз крайнего алкоголизма, - в голосе его звучала непроглядная боль, - а когда я пришел домой и не увидел тебя в твоей комнате, я осознал, что дальше я так, наверное, не смогу. - Отец... - Дослушай, пожалуйста. Твой папа вернулся только через год, добродушно хотел тебя поздравить с окончанием школы, но... Ты сам понимаешь, я принимал кучу прописанных таблеток, а дом превратился в старую рухлядь. Мне самому было противно каждый день видеть себя в зеркале, - Чонгук сглотнул комок в горле и положил свою ладонь на руку отца. Тот был ему безмерно благодарен в этот момент. - Он остался? - Младший неуверенно глянул на закрытую дверь. - Почти. Его похождения закончились года два назад, он просто стал здесь жить и... всё. Вот так просто. Я ничего ему не сказал тогда, потому что думал лишь о твоей пустующей комнате. Чонгук всхлипнул и ближе придвинулся к родителю, чтобы крепко обнять его поперек груди. Сухо не выдержал, и из его глаз пролились первые слезы. Первые за все это долгое-долгое время... - Прости меня, прости нас, сынок, мы никогда не желали тебе такой участи, но, к сожалению, мы не сможем тебе больше дать того, что было раньше, - младший закивал, не в силах сдержать поток рвущей истерики. Его тут, оказывается, ждали!.. *** Ответив на звонок из деканата, Тэхен собирался вернуться на кухню, но вовремя услышал за стенкой чужой разговор и тепло улыбнулся. Его рука зависла над ручкой двери, но сам он не решился заходить внутрь. Это все - не его дело, он выполнил свою задачу, он помог Чонгуку в том, в чем сам был силен. Теперь же ему оставалось лишь подождать его возле машины. Впустить в свое сердце с широко раскрытыми руками. С распростертыми объятиями! Чонгук выбежал из дома с радостной улыбкой на устах. Он развернулся к крыльцу, на котором, так же улыбаясь, стоял его отец с кружкой в руках. - Звони, если что! - Хорошо! - младший еще раз помахал родителю и радостно уселся на пассажирское сидение тэхенова автомобиля. - Ким Тэхен? - Он развернулся в строну отца Чонгука, когда его позвали, и неуверенно кивнул. - Позаботься о нем, я благодарен тебе за все, что ты для него делаешь. Омега только молча кивнул и улыбнулся напоследок. Да, это было тяжело, но они справились. Теперь Чонгук умиротворенно разглядывал пейзаж за окном, переплетая с Тэхеном пальцы рук. Оба не нарушали тишины, но в воздухе витал лишь уют и спокойствие. - Спасибо. Просто спасибо. Просто за то, что ты есть.