Don't bother me

      Звуки внизу отчетливо давали понять, что незваный гость уже прошел на середину комнаты. Серьезно?! Именно сейчас, когда я стою в таком виде и ничего не могу с этим сделать? — Для юной девушки вы удивительно неторопливы, мисс Уокер, — от строгости голоса сводило зубы, и я еле смогла сдержать рвущийся изнутри стон. Отлично. Просто замечательно. Только Главного Советника мне сейчас и не хватало!       Не успела я метнуться к кровати за испорченным свитером, как меня накрыла огромная тень. Белоснежные крылья заняли собой почти все пространство под потолком, когда Престол одним движением оказался в воздух. Вообще, Эрагон со дня своего приезда ни разу не поднимался в воздух (по крайней мере, я не видела), предпочитая передвигаться исключительно пешком. И поэтому его крылья, даже не полностью раскрытые, ввели меня в состояние шока. Пока я стояла с открытым ртом и не могла оторвать взгляда от представшего передо мной великолепия, ангел опустился на пол.       Только после этого я смогла прийти в себя. Более-менее.       Если он был как-то смущен моим внешним видом — полуголая, с синяками на шее и размазанной помадой — то виду не подал, чего не скажешь обо мне. Не дай Шепфа Советнику захочется узнать о том, что же привело меня в такое состояние, и тогда я точно не отделаюсь легким румянцем на щеках. — Вы что здесь делаете?! — Я неловко прикрылась руками, не зная, куда деться от пронзительного взгляда мужчины. Хорошо, что хоть бюстгальтер не догадалась снять — было бы в сто крат хуже. От паники я даже забыла о положенном уважении при общении с высокопоставленной персоной, но, кажется, мужчина уже смирился с моим невежеством. — Ты будешь нужна мне завтра, — внезапно произносит Эрагон, прервав мой поток внутренних рассуждений и повергнув в шок своей фразой. Растерянно захлопав ресницами, я, заикаясь, спросила: — Я вам… Что? — Утром я зайду за тобой. Будь в этом, — в меня полетела серая ткань, которую я по инерции успела перехватить прежде, чем она оказалась на моем лице. — Зачем? — Может, ты прекратишь задавать глупые вопросы? — В его голосе проскользнуло недовольство, — Я считал тебя более сообразительной девушкой.       Колкость была мной проигнорирована — выслушивала и похуже. Недоумение вкупе с вопросами возрастало с каждой секундой в геометрической прогрессии. Как-то позабыв о существовании Престола, я начала перебирать в руках полученную одежду, пытаясь понять, как она будет выглядеть. И, главное, для чего она мне?       Материал в моих руках был гладким, тяжелым и переливался, словно жидкий металл. Я снова и снова крутила вещь в руках, пока не наткнулась на две ровные прорези, аккуратно заштопанные золотыми нитями. Поджав губы, я из-подо лба посмотрела на невозмутимого ангела: — Это шутка такая? — То, что он мне бросил, представляло собой верх от какого-то костюма. Фасон определить было сложно, но то, что на спинке изделия кто-то «заботливо» зашил прорези для крыльев, понять не составляло труда. — Моя помощница заболела и не может выполнять свои прямые обязанности, — он был непробиваем, — Поэтому с завтрашнего дня ее будешь заменять ты.       Помощницу Советника я видела всего пару раз, украдкой. То была стройная девушка с белоснежными крыльями и темными шелковистыми волосами — она следовала за Эрагоном тенью, держа спину идеально прямой, а подбородок высоко поднятым. Если бы мы были на Земле, то я бы сказала, что ангел выглядела как типичная помощница какого-нибудь начальника фирмы или босса. — И? — Немного грубо спросила я, — При чем здесь я?       Усталый вздох. — Снова глупый вопрос, Вики, — мужчина явно даже не думал отворачиваться или отводить взгляд в сторону, словно мы каждый день так беседовали, — Ты — единственная из учеников, чья нагрузка в плане учебы разительно снижена. — Из-за вас! — Не перебивай, — в его голосе трещит лед. Я хочу снова ответить, снова возразить ему, но не успеваю, так как внимание Престола внезапно переключается. Он опускает глаза и, нахмурившись, приказывает, — Дай мне руку.       Пауза. — Другую руку, Вики, — уже никак не скрывая злости, Эрагон требовательно протягивает мне раскрытую ладонь навстречу. Я мешкаю, но все же слушаюсь его — мужчина сразу же начинает разматывать эластичный бинт, открывая запястье, на котором когда-то (кажется, это было так давно) один отвратительный по всем параметрам сын Сатаны оставил свой след. — На одной из тренировок я неудачно подставилась демону, — выдала я заранее подготовленную для преподавателей историю, — Так получилось.       Советник не слушал. Он удерживал мое запястье, и я не могла не отметить силы, с которой он это делал. Изящность и утонченность его пальцев была обманчива, и при желании он мог в одно движение сломать мне что-нибудь.       Это заставляло задуматься. — Кто был этот демон? — Не помню, — я ответила слишком поспешно — на этом и погорела. — На твоем месте я не стал бы мне лгать, — вкрадчиво посоветовал Эрагорн, касаясь кончиками пальцев шрамов. В месте соприкосновения я почувствовала болезненный укол, будто кольнули иглой, а затем — жжение, расползающиеся по всей площади отметки. — Я не вру. — Ну, раз так, — беспечно пожал плечами Престол и, наконец, отпустил мою руку. Как только он разорвал наш странный контакт, я быстро сделала несколько шагов назад, чтобы оказаться как можно дальше от ангела. При этом я чуть не упала, опасно пошатнувшись — будто вышибли опору из-под ног. От мужчины это не укрылось — он мягко улыбнулся мне: — В любом случае, тебе стоит стыдится этого, Виктория, — от интонации его наставительной речи сводило зубы, — Демон, оставивший эти шрамы, явно не отличается по силе. Чего не скажешь о его глупости. — Почему? — О твоей глупости, Вики, тоже можно много сказать, если судить по вопросам, — Почему вы решили, что демон слаб? — О, твой интерес похвален! — Он явно издевался, забавляясь от моей реакции, — Сразу видно небезразличного к новым знаниям ученика. Что же до твоей неприятной ситуации… Будь этот демон по-настоящему силён, то мне пришлось бы приложить усилия для сведения этих шрамов. — Что? — Тупо переспросила я.       От удовлетворительного выражения его лица у меня неприятно заболело сердце, а неотвратимое чувство беды холодным штифтом протянулось вдоль всего позвоночника. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, я опустила глаза вниз. И, не веря, посмотрела на собственное запястье. — Теперь ты можешь не волноваться, Виктория, — Эрагон, пока я пребывала в некоторой прострации, уже успел оказаться у выхода из моих покоев, — Отдохни хорошенько, выспись. Завтра нам с тобой предстоит очень продуктивный день. А вечером займёмся твоими оставшимися шрамами. Ни к чему портить красоту такой молодой и перспективной девушки. — Оставшимися шрамами? — Чувствуя подозрительно возникшую во рту горечь, я посмотрела вслед Главному Советнику. Ответом мне послужил оглушительно громкий хлопок двери.

***

…на следующий день. — Что-то не так, я тебе говорю, — шипит Мими, наклонившись и почти прижавшись губами к заострённому уху Ади, — Мне всю ночь снились кошмары, а на утро я чуть не умерла от холода. Крылья еле расправила, так с них иней посыпался! — Да-да, — закивала головой Ости, прижимаясь к рыжему с другой стороны и цепляясь за его плечом когтистыми пальцами, — Я утром пыталась расчесать волосы, так они обломались, потому что замёрзли по форме подушки. Вот, целый клок!       Демон между ними изображал неживой предмет и стоически терпел жалобы подруг. У него утро так же не задалось, но поделиться он этим в ближайшее время явно не сможет — в поток речи девушек просто невозможно было пробиться. Люцифер, обозрев всю эту картину, лишь мученически потёр виски.       По крайней мере, они смогли поспать.       За всю ночь сын Сатаны так и не смог сомкнуть глаз. Где-то в левой части груди без конца болело, будто некто методично надавливал на внутренности холодной рукой. Поганое ощущение надвигающихся проблем не давало покоя, мешало уснуть. Люцифер лежал на спине и неотрывно смотрел в потолок, пересчитывая появившиеся там невесть откуда трещины. Пытался отвлечься, очистить голову. О, как невыносимо ему хотелось просто забыться в какой-то момент, потерять память. — Хватит галдеть! — Рявкнул Геральд, который так же не отличался радушием на сегодняшнем занятии. Мужчина полулежал за своим столом, частично прячась за горой бумаг, и изредка пускал колечки дыма из своего укрытия. То, что декан снова начал курить, никогда не предвещало ничего хорошего. Речь могла идти либо о ссоре с Мисселиной, либо о Конце Света (обе эти ситуации для ворчливого демона были равны на весах), — У меня от вас голова раскалывается.       Как же я тебя понимаю, старина. Моя голова не просто раскалывается — она вдребезги крошится.       Восклицание преподавателя возымело совершенно обратный эффект — ученики разом заговорили, жалуясь на неудачи и плохое самочувствие. Могло создаться впечатление, что всех демонов Небесной Школы прокляли — каждого, без разбору. Глядя на все это, Люцифер уже начал было подумывать шарахнуть фаерболом куда-нибудь в район люстры, когда двустворчатые двери с треском распахнулись.       Кого там нелегкая привела?       Повисшую тишину нарушили раздавшиеся шаги — неторопливые, уверенные. Зашедший Главный Советник будто осветил тёмную аудиторию, разом понизив температуру помещения на несколько градусов. От вида беловолосого Престола хотелось скривиться. Впрочем, демон именно это и сделал, когда раздалось вальяжное: — Отчего у вас на занятиях столь шумно? Присутствуют проблемы с дисциплиной?       Люцифер хотел было ответить заместо Геральда, все равно бы ему ничего за это не было. Какой бы важной шишкой не был Эрагон — ни ему тягаться с Повелителем Ада. Люцифер хотел сказать все, что думает о понятии дисциплины на уроке демонов и Престоле в целом, но поперхнулся воздухом, едва сдержав позорный кашель.       Вот же блять.       Она вошла вслед за Советником. В своей излюбленной манере появляться в самые неожиданные и неподходящие моменты. Совсем бесшумно, без световых спецэффектов — это было ненужно. Потому что Уокер смогла произвести впечатление одним только своим видом. По крайней мере, на сына Сатаны так точно, а сделать это было непросто.       Прямая, собранная. Все с той же холодной отчужденностью на лице. Одетая невесть во что, до тошноты напоминающее облачение Престола. Те же формы, детали. Только ткань не белая с золотом, а серая вперемешку со сталью — все это жидким металлом переливалось от каждого ее шага. У Денницы руки зачесались от потребности коснуться всего этого и убедиться в том, что Уокер — живая, настоящая. А не статуя самой себе.       Непризнанная встает чуть позади ангела его тенью, держа в руках тёмную папку и прижимая ее к груди, будто щит. Поза девушки отрепетирована — сколько раз все это происходило за этот день? Почему это происходит, Уокер? Она все равно не ответит на эти вопросы, она смотрит на спину Эрагона в немом ожидании.       Персональная игрушка для Советника. Его карманная версия. Этакая маленькая копия с большими перспективами. — Это ещё что такое? — Ультрозвуком зашипела Мими, разом поддаваясь вперёд.       Это пиздец, малышка Мими. Полный и безвозвратный. — У нас открытая дискуссия на тему… — Начал было говорить Геральд, но Эрагон лишь махнул рукой. Преподаватель ощутимо скрипнул зубами и покорно замолчал. Советник же, напротив, продолжил: — Следующее занятие буду проводить я, так что вы должны подготовиться к нему, — снова движение рукой, и Уокер, будто выдрессированная, начинает поочередно подходить к каждой парте, раздавая пергаменты. Эрагон смотрит на нее с самодовольством, будто послушание Непризнанной — его личное достижение, — Вы получите список необходимой литературы и вопросы, так что потрудитесь изучить. — До завтра?! — Ахнул кто-то из демонов, и ангел коротко улыбнулся: — Все верно.       Люцифер все это время неотрывно следил за передвижением Уокер, прожигая взглядом светлую макушку. И злился с каждой секундой все больше и больше, рискуя проломить поверхность парты. Потому что даже ее волосы, мягкость которых он все ещё ощущал на своих пальцах, были собраны в сложную причёску, напоминающую сооружение на голове Эрагона.       Он не знал, что и думать. Не мог осознать увиденного. Не хотел понимать этого.       Может, это просто очень хреновый сон?       В голове — рой мыслей. Но ни одна из них не объясняла происходящего. Единственная, кто могла дать столь необходимую ясность, сейчас медленно, но верно приближалась к нему. Сам того не замечая, Денница начал считать шаги. Как назло медленные. И, устремив глаза в столешницу, не переставал делать этого — чтобы не сорваться, не сойти с ума.       Раз, два… на тринадцатом, с небольшой заминкой, перед ним оказался пергамент. Едва пробежавшись по знакомым названиям, не входившим в их учебную программу, Люцифер поднял взгляд выше.       И только когда он дошёл до стальных застежек, то остановился. Даже сначала не понял, не поверил. «Этого просто не может быть» — отчётливо пульсировало в голове. Может, он бредит или видит кошмар сон наяву. Или зрение подводит. Любое оправдание, лишь бы только то, что он увидел, не было правдой.       Он снова уставился на тонкое, ничем неприкрытое запястье.       Нет, невозможно.       Или да?       Как ты посмела? Как только додумалась? Откуда взяла силы?       Монотонный голос Советника доносился откуда-то издалека и сквозь тонны ваты. А Люцифер, чьё сознание сейчас рвалось на части, слишком медленно поднял глаза наверх, не желая больше смотреть на совершенно чистую кожу руки Бескрылой.       Осекся. Неестественная усмешка застыла на губах как приклеенная, а ядовитые слова так и остались несказанными.       Какого хрена, Уокер? Что ты натворила?       Девушка стояла напротив, смотря на него сверху-вниз, и все ещё удерживала тонкими пальцами проклятый листок. Как только Люцифер посмотрел на неё, она встретила его взгляд.       Да чтоб тебя.       Ее молчание звенело стеклом на морозе. А в глазах — крик. Глупая Уокер, снова влезшая в неприятности, таращила на него свои замерзшие озера и что-то пыталась сказать. О чем-то просила. Его просила.       Демон сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Непризнанная, которая была бледнее, чем обычно, быстро толкнула пергамент ему в руку. И, больше не задерживаясь, отвернулась.       Она уходила, возвращаясь к Престолу. Снова прижав к груди уже пустую папку. Люцифер, не мигая, смотрел в ее неестественно прямую спину. Точнее, на две аккуратно зашитые золотыми нитями прорези для крыльев.       Гребанный шутник, для тебя это смешно?       Последние дни он чувствовал огонь проклятой ревности — той самой, которую презирал всеми фибрами души. Ее пламя щекотало грудную клетку изнутри, выедая внутренности и проказой распространяясь по всему телу. Демон терпел и давил в себе это, не желая допускать даже мысли о том, что он мог ревновать Непризнанную.       Но сейчас все было по-другому, дело не в ревности. Этот белокрылый идиот возомнил себя главным. Посмел считать, что ему доступна вседозволенность. Эрагон пытается перестроить Школу Небес под себя и вертит учениками и учителями, будто те — марионетки. Он мешает, он злит, он-блять-пытается-забрать-ее.       Дело совсем не в ревности. Люциферу было плевать на тупую Уокер, ведь она для него — никто. Она могла говорить и делать, чего только душа пожелает. Проводить время с кем хочет, тусоваться вместе со своими идиотами-Непризнанными. Постоянно убегать, пытаться создать иллюзию ничего-не-случилось.       Ей он снисходительно прощал все эти глупости. Ведь Уокер не была бы Уокер без них.       Но позволить кому-то — будь то бестолковый Итан, надоедливый Дино или возомнивший себя царем Эрагон — думать, что он может присвоить себе его Непризнанную… Ну уж нет.