Don't bother me

…сразу после появления Советника в Школе. — Почему тебя забирают? На каком основании? — Мими страдальчески заламывала руки, сидя на своей кровати, и неотрывно следила за тем, как я монотонно пакую вещи. Выглядела она при этом забавно, так как была закутана в огромный лоскутный плед всевозможных оттенков фиолетового.       Вещей было совсем немного, все только самое необходимое. Одежда — серая, невзрачная. Несколько пар обуви. Небольшой мешочек с косметикой, большинство которой досталось мне в подарок от Мими. И ещё какая-то незначительная мелочь, глядя на которую, ты не узнаешь ровным счетом ничего о ее владельце.       Как только я до этого докатилась? — Думаю, что это временно, — я заставляю себя хоть как-то отреагировать на беспокойство подруги. И даже смотрю на нее, намереваясь улыбнуться и подбодрить. Но, стоило оторвать взгляд от собственных вещей, как лицо словно каменеет, у меня не получилось даже приподнять уголки губ.       Мими — хорошая. Самая хорошая из большинство демонов, которых я знаю. Она всегда была добра ко мне, всегда пыталась помочь. И я повторяю это в своей голове каждый раз, когда вспоминаю их с Люцифером объятия.       Я увидела это случайно, когда вышла во двор Школы. Девушка тогда с разбегу повисла на демоне, обхватив его руками и ногами. Он обнял ее в ответ, они смеялись. Вроде бы она сдала какой-то сложный зачет, к которому Люцифер помог ей подготовиться. Они знакомы с детства, хорошо дружат. Денница просто отвратительный, но Мими он помог и даже радовался вместе с ней ее победе.       Примерно в таком ключе я убеждала саму себя, внушала себе эти мысли. И все равно не могла избавиться от ноющего чувства где-то в груди, пульсирующего под ребрами. Потому что подсознательно я понимала, что хотела быть на ее месте. Как бы ужасно это ни было, и каким бы ужасным ни был сын Сатаны, я все равно хотела побыть Мими хотя бы минуту. Почувствовать тепло, которое излучал мужчина в тот момент. Оказаться в его объятиях, стать причины его улыбки.       Шепфа, я так этого хотела. Так ненавидела себя за это. И так ненавидела его. — Вики, ты вообще слушаешь? — Я моргаю, сгоняя наваждение, и вопросительно смотрю на злую демоницу. Та, убедившись, что завладела моим вниманием, продолжает разговор, — Не поддавайся этому типу, поняла? Он будет пытаться перетащить вас всех на сторону ангелов, и поэтому ты должна быть всегда настороже. Не ходи нигде одна, не оставайся на дополнительные занятия. Никаких бесед после уроков! — Он просто будет контролировать нашу обучаемость, — мысли о повторной встрече с Главным Советником помогают отвлечься и обуздать некстати возникшую ревность. Удается расслабиться — хотя бы ненадолго — и я всё-таки выдавливаю на лице улыбку, — Мими, тебе бы пошла роль революционера. Чего ты так волнуешься?       Внезапно девушка спрыгивает с кровати и бросается ко мне. Обнимает за шею, прижимается всем телом. И, закрывшись своим очаровательным носиком мне в волосы, шепчет: — Вокруг тебя постоянно творится что-то плохое, а ты совсем беззащитная. Я буду так волноваться, Вики! Этот Советник явно не просто так сюда прибыл, так ты ещё и спорила с ним на занятии. Пообещай мне, что будешь осторожна!       А к Люциферу ты так же тесно прижималась? — Мими, я не на край света уезжаю, — снова прикладываю усилия, прогоняя наваждение. Они с Мими только друзья. Например, с той непризнанной он явно не к зачетам готовится и не обсуждает пройденный материал. В отличие от Мими, которая для него — подруга, почти сестра. И, на минуточку, меня это вообще волновать не должно. — Пообещай мне! — она не догадывается о моих мыслях, наивно считает, что Советник сможет что-то сделать мне. — Уж меня-то он точно вряд ли будет пытаться завербовать. Не думаю, что ему нужна бескрылая и бесполезная, — я понимаю, что мои доводы никому не нужны, когда натыкаюсь на непробиваемый взгляд Мими. И быстро сдаюсь, не желая тратить оставшиеся минуты на ссору, — Ладно-ладно, только не дерись. Я обещаю, что буду максимально осторожна.       Мои слова вызывают на ее лице очаровательную улыбку. Она смотрит на меня с такой искренней заботой, что я начинаю чувствовать угрызения совести — пока моя подруга переживает за меня, я буквально извожу себя дурацкими мыслями об их объятиях. Раз за разом прокручивают в голове тот момент, додумываю все возможные варианты исхода.       Почему я перестала существовать для Люцифера, а он для меня — нет?       Это было неправильно. Думать и — упаси Шепфа — ревновать его. Надо пересилить себя, поставить в голове на повтор все те моменты, когда он издевался и изводил меня. И совсем не вспоминать его поцелуи, прикосновения и чертов камин. — Ты будешь по мне скучать? — Лукаво спрашивает демоница. — Конечно, буду, — я невольно улыбаюсь, — Ведь мне будет совсем некого будить каждое утро на занятия. И — страшно подумать — мне придется коротать своё одиночество в совершенно пустой и никем не занятой ванне. — Ну, ты же знаешь, что тебе стоит только позвать меня — и я сразу приду, — ее горячий поцелуй обжигает мне щеку, согревая. Мими целовала совсем по-другому, нежели Люцифер. Она не оставляла после себя ожогов, которые болели — так сильно болели — и не давали забыть.       Хотелось постоять с подругой подольше, с запасом вбирая ее тепло, которого не хватало. Почему-то с приездом Главного Советника в Школе ощутимо похолодало. Вряд ли эти два события были хоть как-то связаны между собой. Но все же…

***

      Новое крыло Школы, выделенное специально для Непризнанных, больше напоминало тюрьму. Карантинную зону, словно мы были прокаженными. — Ну, тут не так уж и плохо, — ободряюще шепчет Энди, идя рядом со мной. Он явно заметил мою реакцию на наши новые «апартаменты», — Я думал, тут будет хуже. Решетки там, серые стены. — Они могут появиться, если не будете соблюдать новые правила, — Фенцио возникает рядом с нами из ниоткуда. Этот ангел вообще обладал поразительной способностью появляется в самые неожиданные и, в большинстве случаев, неподходящие моменты. — И в чем будут заключаться эти правила? — Поинтересовался Энди, и идущие рядом с нами непризнанные притихли в попытке прислушаться. — Серафим Эрагон просветит вас в этом плане, — я отчетливо увидела, как на секунду на лице мужчины промелькнуло недовольство. Это меня удивило, ведь я искренне полагала, что отец Дино был в восторге от Главного Советника и его нововведений. — Вы же продолжите вести с нами занятия? — Настойчиво спрашиваю у мужчины, испугавшись своей внезапной догадки, — А другие преподаватели?       Снова по лицу Фенцио бежит тень истинных эмоций, на этот раз больше похожих на одобрение: — Не переживай, Уокер, твоя успеваемость не останется без моего чуткого контроля, — ехидно ухмыляется он. — Рада слышать, — удивительно, но я говорю это искренне. И думаю о том, что они с сыном совершенно разные, ничего общего.       Комнаты непризнанных расположены странным и непонятным образом, не имея конкретной последовательности. Кто-то пошёл в одну сторону, других отправили в другую. Учеников при этом не объединяли ни по половому признаку, ни по возрасту. Я было подумала, что дело в потенциале, но нет — Итана и Энди сделали соседями, не смотря на то, что один стремился стать ангелом, другой, напротив, демоном. — Вики, а тебе куда? — Крикнул Энди, когда заметил, что я направляюсь к лестнице. — Мне… наверх? — Я качаю головой и снова вглядываюсь в схему на листочке, который получила от Фенцио. Каждому непризнанному был предварительно выдан план крыла с отметкой, где расположена его комната.       Кружок, обозначающий мои покои, был выведен серыми чернилами, которые под разными углами отливали серебряным. Кто-то нарисовал его одним уверянным движением, почему-то выше этажом от того места, где расположилось большинство учеников. — Может, остальные ещё просто не пришли? — Пробормотала я себе под нос и, понадёжнее устроив лямку сумки на плече, направилась к узкой винтовой лестнице. Она вела наверх, почти на два этаже выше.       Преодолев около тридцати ступенек, я оглядела недлинный коридор. По одну сторону — огромные окна, по другую — одинаковые двери, выглядящее куда массивнее тех, что служили входом в покои непризнанных. Если верить выданному мне плану, то моя комната располагалась ровно посередине коридора. Перед ней и после нее — по три двери.       Тихий щелчок замка, шаг через порог.       Я невольно сжимаю в руке лист, сминая больше ненужную мне бумагу. Помещение было… очень странным. Не похожим на жилую комнату. Здесь были светло-серые стены, пол же, напротив, выложенный темно-серыми досками. Потолки были настолько высоки, что позволяли воздвигнуть подобие второго этажа — снова винтовая лестница, которая оканчивалась площадкой, огражденной перилами. Решив, что поднимусь туда позже, я принялась изучать мебель первого этажа.       Пара высоких и пустых книжных шкафов, письменный стол между ними. Напротив — тоже шкаф, но полностью закрытый. Несколько стульев то тут, то там. Уютный диванчик, на котором поместилось бы не больше двоих, расположился на островке ковра.       А еще здесь был камин.       Он был словно высечен из стены, меж двух больших окон. Напротив него как раз и был диванчик, что было неплохой задумкой. Я даже представила себе, как было бы здорово устроиться среди небольших подушек с пледом и посвятить целый вечер любованию пейзажем за рассеченными кованной рамой стеклом.       Закусила губу. Картинка в голове была пропитана уютом, но все же вызывала в душе диссонанс. И все из-за камина. — Не нравится? — Голос прозвучал неожиданно, заставив меня дернуться от испуга. Тело среагировало на каком-то автомате, и я резко развернулась. — Вы? — Выдохнула я, и стоящий в дверном проеме Эрагон дернул уголками губ: — Я тоже считаю, что он тут лишний. Но тогда здесь было бы слишком холодно из-за размеров помещения, величины окон и некоторых проблем, возникших с температурой в вашей Школе, — он разговаривал со мной как ни в чем не бывало. Стоял, заложив руки за спиной и слегка наклонив голову так, что белые волосы плащом укрыли правое плечо. — Вы лично контролировали обустройство покоев непризнанных? — Поинтересовалась я, гадая, каким образом Советник очутился здесь и, главное, зачем. Очень надеюсь, что он не затаил на меня обиды после той выходки в аудитории, — Поразительное неравнодушие к нашему обучению.       Так, стоп. Я что — опять ему нахамила?       Он вальяжно преодолел расстояние между нами и встал рядом. Его огромные крылья занимали слишком много пространства, заставляя чувствовать себя неуютно рядом с Советником. Внезапно ощутив упомянутый им холод, я поежилась. И быстро сделала крохотный шаг от мужчины. Ближе к камину. — О, совсем нет, — он явно заметил мое перемещение, но отчего-то решил это проигнорировать, — Комнатами остальных занимались ваши преподаватели, я лишь проявил некоторое, — он сделал паузу, задумавшись, — участие к обустройство этого помещения. — И почему же в этом помещении оказалась я? — Все никак не получалось определиться — мне хотелось убежать как можно дальше от него в равной степени с тем, чтобы находиться к нему как можно ближе. Эрагон — один из высших представителей ангелов, от него веяло могуществом и силой. И было бы ложью отрицать то, что где-то подсознательно я хотела того же.       Признание, статус. Способность выбирать, самостоятельно распоряжаться собственной судьбой. Делать то, что считаю нужным. И никого не бояться. — Потому что ты отличаешься от других непризнанных. Ты — особый случай, — прямо говорит он, поворачивая голову и смотря мне в глаза. От его взгляда и слов внутри все сжимается, леденеет. — И в чем же заключается моя особенность? Отсутствием крыльев? — Слова срываются прежде, чем я успеваю подумать — обида застилает все белым покрывалом. — Именно, — снова улыбка лишь одними губами. И пока я стояла, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями и непрошеной дрожью в голосе, он решил все же «сжалиться» надо мной и пояснить, — Виктория, ты не можешь тренироваться наравне со всеми. Бесполезно учить тебя так же, как других. — Именно так я и училась, пока не появились вы, — прошипела я, отступая все дальше от Советника, — И, к вашему сведению, справлялась. — Остальные тоже дополнительно занимались с Геральдом? — Ответа на свой вопрос он не получил — я закашлялась, поперхнувшись так и не высказанной колкостью. Понаблюдав за моими потугами вернуть дыхание в норму, Эрагон как ни в чем не бывало продолжил, — Не думаю, что у вашего преподавателя так много свободного времени. Возможно, кто-то еще из непризнанных летает на своем личном драконе из-за невозможности пересечь портал самостоятельно… Хотя, нет, ты одна такая. — Вы закончили? Или, может, хотите продолжить унижать меня? — Наконец, мне удается совладать с собой. Я с неприкрытой враждебностью смотрю на совершенно спокойного Советника и напрочь игнорирую предсмертный крик своего гибнущего чувства самосохранения. — Ты похожа на мать, — внезапно говорит он, обескуражив этим. И, не дожидаясь хоть какой-то реакции от меня, продолжает, — Но этого недостаточно. Глупо отрицать очевидное, и еще глупее сопротивляться оказанной тебе помощи. Тебя отделили от остальных с целью достижения результатов от индивидуального подхода, ведь ты отстранена от половины обычных для крылатых занятий, у тебя будет другая программа. Поэтому твоя комната располагается на одном этаже с малым залом для занятий магией и библиотекой вашего потока. Ты получишь возможность тренироваться и учиться, не тратя много времени на передвижение по Школе.       Все, сказанное им, смешалось в моей голове в один сплошной поток. Упоминание моей мамы, отрицание очевидного, отстранение и индивидуальный подход. Какой к черту индивидуальный подход?! — У тебя есть вопросы, Виктория? — Он вырывает меня из потока мыслей одним легким прикосновением к руке, от которого меня прошибает озноб. — Думаю, что да, — нервно облизываю враз пересохшие губы. Эрагон изображает на лице внимание, но я отчетливо вижу иронию в его холодных, как два айсберга, глазах. На самом деле вопросов было много, но я задаю вслух лишь один: — Что за другими дверьми? — Что? — На прекрасном и вечно юном лице — растерянность. Я терпеливо переспрашиваю: — По бокам от моей комнаты по три двери. Вы сказали только о двух. Что за остальными?       Повисает пауза. Все еще смотрю на мужчину, ожидая объяснения. Эрагон, словно в издевку, вопреки моему нетерпению впадает в некоторую прострацию — какое-то время стоит, задумчиво смотря сквозь меня, и о чем-то думает. Когда я уже начинаю рассуждать про себя над вопросом о том, могут ли великие и ужасные Престолы подзависнуть, внезапно получаю ответ: — Всему свое время, Виктория, — с этими словами Главный Советник уходит.

***

…спустя пару дней, после встречи Вики и Люцифера в коридоре.       Небесная Школа и ее обитатели вот уже больше недели жили согласно правилам, четко продиктованными Главным Советником.       Каждый день напоминал предыдущий. Звон будильника, я снова и снова подскакиваю на диване у камина. Не до конца проснувшись, начинаю вихрем носиться по первому этажу своих покоев, то и дело забегая в небольшую ванную комнату. Двухспальную кровать вместе с большим платяным шкафом и комодом на втором этаже я принципиально игнорировала, не желая тратить время на постоянный подъем-спуск по крутой лестнице.       Мысль о том, что Советник придумал подобную расстановку мебели в насмешку надо мной, укреплялась все крепче в моей голове. Потому что иначе и быть не могло.       Я и в правду была отстранена от не то, что половины, я была отстранена почти от всех занятий. Каждый день я обнаруживала у себя на столе красивый пергамент с перечнем заданий. Книги, номера страниц, глав и упражнений. Указания о моем местонахождении, даже рекомендации. Напечатанные буквы и числа иногда разбавлялись короткими заметками, оставленными красивым витиеватым подчерком где-то сбоку.       Он везде. Куда бы ни пошла, что бы я ни делала. Кажется, что Эрагона я видела чаще, чем кого-либо другого из преподавателей — тень высокой фигуры постоянно маячила то тут, то там. От него было не спрятаться, не скрыться. Наверное, я бы даже смирилась с этим, как с должным. Выбора, как такого, у меня все равно не было. Я почти, что добровольно превращалась в солдата, следуя четко продиктованным правилам.       Но одна случайная встреча, которой просто не должно было быть, и с трудом укрепленное в сознании смирение крошится вдребезги.       Я влетаю в свою комнату вихрем, пробежав полшколы так, словно за мной гналась армия прямиком из Ада. Слишком громко захлопываю за собой дверь и впервые за проведенное в этих покоях время бросаюсь к лестнице. Почти взлетаю — иронично, не хватает только крыльев — вверх, где останавливаюсь только тогда, когда оказываюсь у большого комода. Тяжело оперевшись на него, я делаю несколько жадных вдохов.       И медленно выдыхаю. — Так ведь и свихнуться недолго, — говорю сама себе, поднимая глаза и смотря на собственное отражение в зеркале над комодом. От укладки, над которой я старалась с раннего утра, не осталось и следа — волосы чуть ли не дыбом стояли. Откинув спутанные локоны за спину, я заметила пятно на вороте свитера. — Вот черт, — осторожно касаюсь мягкого ворса, испачканного темно-бурой кровью. Это было определенно что-то новое, потому что впервые после встречи с Люцифером кровь на мне была не моей.       Демон вел себя слишком странно. Неправильно для самого себя. Вроде и слова, и голос — все его, но я не могла отделаться от ощущения, будто я посмотрела плохо поставленный спектакль.       Он сказал, что я притворялась.       Кто из нас притворялся теперь, м?       Измученный и уставший, с такой безнадежностью смотревший мне прямо в глаза. Он словно ждал чего-то от меня, впервые за все время нашего общения Люцифер не требовал, а ждал. Наверное, я полная дура, раз стою сейчас и прокручиваю в голове снова и снова момент, где Люцифер Денница спрашивает меня о шансе.       Шепфа, ну какая же я идиотка. — Хотя… Нет, все-таки кое-что остается неизменным, — я горько улыбнулась, когда оттянула ткань и увидела на шее проступившие следы от пальцев демона. Очередной след, оставленный сыном Сатаны, который я буду вынуждена прятать. И хоть мои мысли сейчас выглядят как рассуждения мазохистки, но все же не могу не признать, что эти синяки внушили в меня некоторое спокойствие. Будто так правильно, так и должно быть. Ведь так было до камина, а время до камина гораздо лучше того, что было после. — Так, хватит, — сама себе сказала я и отдернула руку от своей шеи — до этого я незаметно для самой себя поглаживала кончиками пальцев темное пятно, — Надо прийти в себя, собраться.       Резким движением провожу по губам, размазывая помаду. Я ведь специально выбирала более натуральную, естественно выглядевшую. И как только углядел? Да чтоб его, почему он вообще туда смотрел?! Отвернувшись от своего отражения, я потянула свитер наверх, снимая его через голову. Бросила вещь на кровать и уже хотела сделать шаг в сторону лестницы (на втором этаже моих вещей не было вообще, все внизу), как вдруг услышала звук. Но не успела я и предположить, кто бы это мог быть, как дверь в мои покои распахнулась.