Свобода на острие клинка

      - Эй, ты слушаешь меня? - недовольно скрестил руки на груди Гоголь.       Сигма сидел, уставившись невидящим взглядом в пустоту. На его голове покоился цилиндр Гоголя. По щеке катилась слеза. Он потерял все. Ему больше некуда вернуться. Мало того, что он никогда не имел друзей, теперь у него нет даже дома. После того инцидента казино закроют, а на самого Сигму уже охотятся власти. Скитания, одиночество, боль, страх. Это все, что осталось...       Его снова хотят использовать. Гоголь хочет. Нет, больше никто так с ним не поступит. Он не позволит. Бывший владелец казино прекрасно слышал Николая и ему было плевать, чего он там хочет. Вернуть долг? Благодарность за спасение жизни? Его никчёмной жизни, которая больше не имеет никакой ценности.       - Нет. Мой ответ нет. Я не стану тебе помогать.       - Сигма, Сигма. - усмехнулся Гоголь, - Я не спрашиваю тебя, а излагаю наши дальнейшие планы.       - Удачи. - Сигма поднялся, не глядя на него. Белоснежный цилиндр соскользнул с его головы и упал на песок. На что Сигма не обратил никакого внимания и зашагал прочь от места приземления.       Гоголь сверлил его спину недовольным взглядом. Хмыкнув, он поднял шляпу с земли, нацепил на голову и взмахнув, плащом растворился.       Сигма шел по раскаленному песку, роняя слезы. Смысл жизни потерян, изнутри его пожирают одиночество и жгучая тоска. Ничего не осталось. Он сломлен. Теперь он лишь пустая оболочка. Сейчас его единственная цель - прекратить эту боль. Он желает смерти.       Впереди был город с искрящимися на солнце небоскребами. На крышу ближайшего держал путь Сигма. Ничего не видя перед собой, он поднялся вверх на лифте. Затем лестница, скрипучая железная дверь. И вот она - свобода. Холодный ветер ударил в лицо. Мурашки побежали по коже. Сигма поёжился от холода. Он уверенно шагнул на крышу и медленно прошёл к краю.       Стоя там, бывший владелец казино невольно залюбовался видом. День подходил к концу. Сигма всегда любил предзакатное время. Минуты, когда солнце вот вот коснется горизонта, минуты обещания прекрасного.       - Высота слишком большая. Даже перемещаясь рывками по тридцать метров, я не успею спуститься и поймать тебя. - Гоголь стоял позади него.       - Я на это и рассчитывал. - Сигма не был удивлен, он знал, что Гоголь следит за ним. Этот псих так просто не отстанет.       - Слушай, Сигма, раз ты решил так просто расстаться с жизнью, то почему бы тебе не сделать это, участвуя в моем плане? - голос Гоголя был насмешливым.       - Зачем мне это? - безразлично произнёс самоубийца.       - Давай заключим сделку. - Гоголь беззаботно прошагал вперёд и сел на бортик крыши рядом со стоящим Сигмой, закинув ногу на ногу и расслабленно оперевшись на руки. Его глаза горели дьявольской хитринкой, а улыбка была расчетливой:       - Я внесу некоторые изменения в свой план. Дос-кун сейчас для нас недосягаем. Нет, конечно, я могу ворваться в тюрьму и вытащить его, это не проблема. Но при таком раскладе, я помешаю его планам и потеряю его доверие. - он посмотрел на Сигму, все ещё стоящего на краю. Убедившись, что тот его слушает, продолжил:       - Думаю он догадывается, что мы живы. Логично будет присоединиться к нему как верные псы, когда он покинет...       - Я не пёс и уж тем более не верен ему. Из-за его плана я и потерял казино. Он все знал.       Гоголь насмешливо поднял палец:       - Ещё один повод убить его. И не перебивай, я не закончил. - сверкнув глазом на Сигму, он продолжил:       - Пока, он в заточении у нас есть время обдумать план дальнейших действий. Он очень умен. Будет сложно провести его, поэтому мы должны быть непредсказуемы даже для Достоевского. Так же в это время я помогу тебе вновь обрести волю к жизни и то, чего ты желаешь больше всего - дом.       Неожиданно Сигма громко рассмеялся, сгибаясь пополам и закрывая лицо руками, чуть не оступившись. Он покачнулся, но удержал равновесие. Гоголь даже не пошевелился, но его тело едва заметно напряглось. Сигма не заметил этого, он не заметил даже, что едва не упал и продолжал смеяться. Немного отдышавшись Сигма наконец произнёс:       - Невозможно вернуть волю к жизни другому, когда сам не желаешь жить.       Помолчав, Гоголь ответил, странно улыбаясь и сверкая глазами:       - Я не стремлюсь к смерти, я лишь хочу освободиться от оков своего тела, чувств и привязанностей. От оков чёртовой гравитации, этой кожи, мышц и костей. Я желаю чистой и пьянящей свободы. - последние слова Гоголь произнёс с таким упоением и радостью, что Сигме самому вдруг захотелось ощутить ту самую свободу, о которой говорит Николай.       Гоголь резко поднялся и встал рядом с Сигмой. Его глаза светились чистым горячим безумием. Невозможно было отвести от них взгляд. Завораживающие и пугающие, они гипнотизировали Сигму. Он почувствовал бушующий необузданный огонь, горящий в душе Гоголя. Ему вдруг захотелось протянуть руку и потрогать живые язычки этого пламени, пусть он и обожжет пальцы.       Гоголь взял Сигму за руку, глядя на облака. На его лице играла странная улыбка. Безумец шагнул в пустоту, увлекая удивленного Сигму за собой.