Свобода на острие клинка

      Гоголь стоял, как статуя, не веря в происходящее. Он не мог выдавить из себя ни слова и просто смотрел на решительного, с горящими глазами, Сигму. Как реагировать на невозможное? Впервые за всю жизнь, кто-то настолько любил его, что был готов, совершенно не колеблясь, принять смерть от его руки.       Николай попятился назад, отняв клинок от груди Сигмы, и опустив его. Он смотрел в глаза, преисполненные твёрдой решимости и любви. Гоголь чувствовал, что должен что-то сказать. В его голове роились миллионы мыслей, но была одна самая яркая и назойливая. Она буквально кричала: "Да, да, да! Хочу тебя и только тебя, не могу без тебя, сердце радуется при виде тебя!".       Николай сморгнул подступившие слезы, возвращая себе самообладание. Он провел лезвием клинка по ладони, глубоко вдохнул и произнёс:       - Экхэ кхэ мхм... - вместо слов из его горла вырвались хриплые, булькающие звуки, а спину пронзила острая боль. Николай опустил взгляд и обнаружил окровавленное лезвие, торчащее из его груди в области сердца. С острого кончика капала вязкая бордовая жидкость. Сзади послышался мужской голос:       - Не хотел вас прерывать, но правосудие, есть правосудие. - острый меч, с характерным звуком, покинул тело Гоголя. Из зияющей тонкой раны толчками хлынула кровь, струясь по белой одежде. Шут хрипло ответил:       - Удар в спину... Кхк.. Поступок достойный беспородных псов... - он сплюнул кровь и повернул голову в сторону доносящегося звука шагов.       К ним приближался молодой черноволосый парень, одетый в стандартную униформу ищеек. Под его левым глазом красовались три чёрных точки, а в правой руке он держал длинный, измазанный кровью, меч.       Сигма шагнул вперёд, но Гоголь жестом остановил его и с напряжением в голосе произнёс:       - Если я сдамся, вы позволите ему уйти?       - Нам приказано убить только тебя. - просто ответил Тэтте.       - Нет! - Сигма вышел вперед, закрывая собой раненого Гоголя. - Я не...       Николай приблизился к нему и заключил в объятия, прижимаясь своей влажной от крови грудью к спине Сигмы, и тихо произнёс:       - Спасибо... и... прости.       - За что? - недоумевая, пробормотал парень.       Гоголь поцеловал его в макушку, прикрыв глаза и вдыхая, ставший родным, запах волос. Затем разомкнул объятия и поднял плащ, накрывая им Сигму, пока тот не успел ничего осознать.       Оставшись наедине, противники пристально смотрели друг на друга.       - Не тяни. Делай то, зачем пришёл.       Тэтте кивнул и без лишних слов поудобнее перехватил меч. Гоголь выпрямился. На его губах играла холодная усмешка.       Сырость и прохлада бетонных стен. Две стройные фигуры, стоящие друг напротив друга. Еле заметный блеск металла в полутьме и тонкий свист, рассекаемого воздуха.       Мгновение ничего не происходит, а потом голова с белоснежной косой наклоняется, открывая сквозную щель в шее, разделившую плоть, и со стуком падает на пол, катясь по инерции ещё пару метров. Несмотря на плохое освещение, видна, застывшая на бледном лице, предсмертная улыбка.       Из руки обезглавленной фигуры выпал изящный, серебряный клинок, с металлическим звоном, отразившимся эхом от стен. В полутьме на его рукоятке блестел рубин. Безжизненное тело, кулем осело на пол. Наступила оглушительная тишина.