Зло, что обитает во мне

Конец?

      — Нет!       Чонгук вздрогнул от неожиданности и оглянулся по сторонам. Он был погружен в чтение, а когда раздался недовольный крик, едва не выронил потрепанную, сшитую вручную книгу с ярко-чёрными иероглифами, которая звалась «Персиковые лепестки на ветру». Он намеренно искал эту книгу, а, найдя, долго не мог оторвать глаза от слов, что выжигались в мозгу, а после оседали пеплом в сердце. Он несколько раз поморгал, отгоняя внезапно нахлынувшее на него наваждение. Ещё секунду назад во рту ощущался привкус крови, грудь охватили колющие невыносимые боли, словно что-то внутри мешало дышать. Чонгук судорожно выдохнул и, почувствовав на щеках влагу, вытер её.       Слёзы.       Он плакал? Закрыв книгу, Чонгук осторожно выступил из прикрытия.       — Нет, — повторилось снова.       На другом конце длинного стеллажа с книгами стоял мужчина, смотря на кого-то с постным выражением лица и скрещенными руками. Чонгук вспомнил его. Кажется, его звали Хан…       — Да, — ответил он.       Чонгук вытянул шею, и из стеллажа выглянула рука, держа что-то и указывая этим предметом на коробку, что стояла на столе.       — Это неправда, — возмутился юноша с того конца. — Нельзя описать конец таким образом. Он тоже назвал его психом!       — Нет, он сказал, что объяснением его поступкам является посттравматическое стрессовое расстройство, — спокойно объяснил мужчина, выхватывая из руки кассету и закидывая её в коробку. — Этот историк высказался деликатно. Что ты ещё хочешь от него?       — Чтобы он и другие перестали говорить о нём, как о шизофренике, — пробурчал парень, и, судя по звукам, складывая что-то в свою сумку.       Показалась белая рубашка и чёрные волосы, что падали на лоб парню.       — Шизофрения и посттравматическое стрессовое расстройство — это разные вещи, — терпеливо объяснил Хан.       — Я знаю, — тихо ответил парень, разминая шею, но всё ещё не показывая своё лицо. Чонгук ощутил досаду от того, что обладатель низкого баритона, что ласкал уши, проходя по коже знакомыми мурашками, никак не мог чуть развернуться в его сторону, чтобы показать своё лицо. Очень знакомый голос.        — Не понимаю, почему ты так заинтересовался этой личностью, — Хан захлопнул коробку крышкой и понёс её, минуя выстроенные в ряд высокие книжные шкафы. Юноша, закинув рюкзак на плечо, последовал за ним. — Жил бы себе спокойно, и меня бы не дёргал.       «Но меня зачем вы разбудили?», — из уголка сознания прозвучало. Чонгук сорвался с места и последовал рядом, бесшумно пружиня в своих спортивных кроссовках.       — Ты всё равно не поймёшь, хён, — ответил парень с ноткой смешинки.       «Ты будешь писать вместо меня».       Чонгук замер, словно громом пораженный. Нет, ему не показалось. Он где-то их слышал.       — Ты прав, не пойму. В твоём возрасте все интересуются айдолами или красавицами из дорам, а ты просиживаешь своё время в библиотеке.       — Я думал, за любознательность обычно хвалят, — парировал парень, становясь к Чонгуку спиной, в то время как мужичок зашёл в смежную комнату и вышел уже без коробки.       — Хвалят, но не в том случае, когда тут торчат целыми днями.       — Не люблю людей, — прошептал еле слышно парень, но Чонгук в этом тишайшем святилище из книг и компьютерной аппаратуры расслышал всё. — В качестве своей компании я предпочитаю библиотеку, — Хан запрокинул голову и поднял бровь.       Где-то впереди Чонгука послышалось женское хихиканье и перешёптывание, но он продолжил слушать тех двоих.       — Твоя ошибка в том, — продолжил мужичок, — что ты ограничиваешься материалами здесь и информацией только об этом человеке, нужно искать, с кем он был связан и почему.       — О, Чонгук-оппа! — послышалось прямо у уха, от чего Чонгук вздрогнул и уставился на девушек перед собой, что мило улыбались. Студентки с его потока. Чонгук расслабился и улыбнулся в ответ.       — Привет.       — Ты придёшь на тусовку в субботу? — спросила та, что стояла к нему ближе. — Там весь наш факультет соберётся.       — Обязательно, — Чонгук мягко кивнул.       — Что ж, тогда увидимся, — промурлыкала она, проходя мимо, ведя за собой подружку, что смущённо сжималась под взглядом Чонгука.       Чон вздохнул и развернулся, чтобы направиться в сторону парня в белоснежной рубашке и маленького мужчины. Не успел он сделать и пару шагов, как врезался в некое препятствие перед собой. Вернее, в кого-то. Он охнул и инстинктивно поймал за талию человека, которого чуть не сбил с ног. В нос ударил яркий цветочный аромат, который Чонгук жадно втянул. Вскинув виноватый взгляд, Чон едва не умер от остановки сердца. Во-первых, потому что перед ним уже стоял тот самый парень в рубашке. Во-вторых, если бы у красоты было лицо, то это было бы оно. Парень оказался фантастически красив и хрупок в этой большой рубашке до бёдер, с слегка растрепавшимися на лбу волосами и приоткрытыми губами. В-третьих, он ожидал увидеть стандартно карие или черные глаза, как бывает у всех корейцев, но вместо этого увидел широко распахнутые голубые, словно июльское небо. На мгновение у Чонгука возникла мысль, что парень увлекается цветными линзами, однако он быстро отбросил эту мысль, зачарованно наблюдая, как солнечные лучи, просачивающиеся через оконные рамы, спровоцировали реакцию зрачков, сузив до маленьких точек. В-четвёртых, а это самое важное, при взгляде на этого человека, сердце Чонгука, что прежде замерло, пустилось вскачь, и всё это сопровождалось необъяснимой тоскливой болью и отчаянием. Или это отголоски тех ощущений, что испытал пару минут назад?       — Поймал, — запоздало прошептал Чонгук, кое-как справившись с нахлынувшими эмоциями.       — Благодарю, — парень заморгал и, зардевшись, высвободился из рук Чонгука. — Вы Чон Чонгук с факультета журналистики? — спросил он и, неловко улыбнувшись и сморщившись из-за света, отступил на пару шагов.       «Вы генерал?»       — Да, — ответил рассеяно Чонгук, всё ещё не веря глазам и не понимая теснившиеся в сердце странные чувства. — Мы знакомы?       Этого быть не может, потому что Чонгук точно запомнил бы.       — Нет, — парень откинул волосы со лба, этот жест сделал его ещё более трогательным и притягательным. — То есть, я сам собирался задать этот вопрос, — и он рассмеялся, и Чонгук невольно улыбнулся. — Мне показалось, что я вас где-то видел, но насколько мне известно, те девушки назвали вас Чонгуком, а Чон Чонгук — это вернувшийся студент по обмену…       — …из Китая. — заключил Чонгук, наслаждаясь смущением покрасневшего парня. — А вы не были там случайно?       — Ни разу, — покачал он головой, теребя в руках солнечные очки.       Когда парень вопросительно поднял дугообразную бровь, Чонгук понял, что слишком засмотрелся на голубые глаза.       — Тогда вы, должно быть, Ким Тэхён?       — Откуда вы знаете? — к первой брови присоединилась вторая, но потом парень криво улыбнулся. — А, ну да. Мои глаза.       Действительно, дело было как раз-таки в глазах Ким Тэхёна. Как часто можно увидеть азиата с голубыми линзами? Очень часто. Но что насчёт азиата, рождённого с голубыми глазами? Конечно же, нет.       Чонгук был уверен, что Ким местная звезда, если не модель, которая позирует самым громкоименным, известным журналам и ходит по подиуму чаще, чем по асфальту. Но судя по тому, каким тоном он сказал фразу, не похоже, что он был в восторге от своих глаз.       — Красивые, — не стал юлить Чонгук.       — Что? — рот Тэхёна распахнулся, втягивая в себя воздух.       — У вас очень красивые глаза, — медленно произнёс Чонгук, сделав шаг навстречу, от чего парень напротив выпрямился и вскинул голову, словно не тонул в смущении из-за внимательного проникновенного взгляда Чона.       — С-спасибо, — ответил Тэхён, отступая назад.       Чонгук улыбнулся шире, потому что теперь готов был поспорить на миллиард вон, что они с Ким Тэхёном с одного поля ягоды. Голубой ягоды. Иначе бы от парня не исходили волны взаимного притяжения, которые, столкнувшись с чонгуковыми, вспыхивали опасными искрами, провоцируя на новые действия.       — Что же вам не понравилось в Китае? — спросил Тэхён, пока его взгляд метался то по лицу Чонгука, то по сторонам.       — О, мне все там понравилось, — возразил Чонгук, потянувшись к щеке парня, что застыл на месте, ожидая прикосновения, но рука минула его лицо и схватилась за «Историю Корё 935-1232гг.». Тэхён прерывисто выдохнул.       — Тогда почему вы вернулись?       Чонгук оторвал взгляд от книги, которую открыл, пролистнув несколько страниц, и обратил внимание на мерцающие в тени голубые глаза.       — Судьба.       Тэхён моргнул.       — Давай обращаться друг к другу на ты? — спросил Чонгук. — Я вижу, что ты моего возраста. Я прав? Сколько тебе?       — Двадцать два, — прошептал Тэхён, прижимаясь спиной к стеллажу. — Мне двадцать три, — Чонгук подмигнул, почувствовав волну уверенности. — Зови меня «хён».       Румянец Техёна дошёл до мочек ушей, делая парня очаровательным. Чонгук рассмеялся, чувствуя, как внутри стало невыносимо щекотно, и намеренно медленно обошёл Тэхёна, который продолжал смело смотреть на него.       — Не хочешь выпить со мной кофе? — выпалил Тэхён, когда Чонгук вытащил ещё одну книгу с полки. — Сейчас как раз перерыв, и я…       — Конечно, — Чонгук широко улыбнулся, обернувшись и указав головой на выход. — Идём.       Мужичок, что продолжал расфасовывать коробки, бросил на них задумчивый взгляд, когда они вышли из библиотеки.       Тэхён наконец-то с кем-то заговорил?

***

      — Так ты тоже вынужден участвовать в проекте? — спросил Тэхён у стойки выдачи заказов. — Разве ты не делал этот проект в прошлом году?       Они заскочили в студенческое кафе и заказали горячие напитки, заодно и разговорились.       — Делал, — ответил Чонгук, — но проблема в том, что тематика была несколько другая. Там больше затрагивалась экономика, нежели человек. Поэтому профессор Ю посчитал, что я должен сделать новый проект.       Чонгук вместе с младшим курсом вынужден был написать статью о любой исторической личности, вставив также собственное мнение, приводя аргументы и высказывания других известных историков на её счёт.       — Несправедливо.       — Возможно, но мне это не будет в напряг, так как я всё равно занимаюсь постоянным поиском информации.       — А какую историческую личность ты выбрал?       Чонгук покосился на Тэхёна, который продолжал нетерпеливо топтаться на месте в солнцезащитных очках. Похоже, он вправду не любит посещать общественные места.       — Принц Тэсон из династии Ким, — ответил Чонгук, следя за реакцией парня.       Тэхён внезапно замер и повернул голову в его сторону.       — «Принц-демон» из двенадцатого века? Писать о нём очень тяжело будет.       — Я не боюсь трудностей, — Чонгук хмыкнул. — А ты про кого будешь писать?       — Про генерала Чон Ёнгука, — ответил тот еле слышно, отворачиваясь.       Сердце Чонгука ёкнуло и забилось быстрее. Неужели?..       — «Генерал, который сошёл с ума»?       В этот момент объявили заказ, и Тэхён подошёл его забрать. Вернувшись, Тэхён протянул один стакан с американо Чонгуку. Стоило их пальцам невольно соприкоснуться, как их пронзил электрический ток, пробежав от кончиков пальцев до самого сердца. Тэхён чуть не выронил стакан.       — Бьёшься, — хрипло прошептал Чонгук, вновь потянувшись к стакану.       — А может, это ты? — ответил Тэхён, нервно улыбнувшись.       Едва сдержав бурю внутри себя, Чонгук провёл Тэхёна в угол кафе, чтобы тот мог чувствовать себя комфортнее. Когда они расселись, Тэхён продолжил сидеть в солнцезащитных очках.       — Так почему «Генерал, который сошёл с ума»? — спросил Чонгук, вертя в руках стаканчик.       — Он не сошёл с ума, — упрямо возразил Тэхён, остервенело помешивая сахар, добавленный в капучино.       — Понятно, — ответил Чонгук, усмехнувшись. — Значит, собираешься доказать в своей статье, что генерал Ёнгук не сумасшедший? — Тэхён кивнул. — Это смело и благородно.       — А ты… ты считаешь его сумасшедшим?       Чонгук покачал головой.       — Сумасшедшим его называют те, кто особо не хочет вникать в историю этого человека. Очевидно, что здесь всё намного сложнее. Я тоже начал изучать его, так как он был связан с принцем Тэсоном.       — А почему ты выбрал принца Тэсона?       «Потому что он снится мне», — хотел бы ответить Чонгук, но вместо этого он слегка улыбнулся.       — Может, всё из-за загадок и тайн, что оказались нераскрытыми? — предположил Тэхён тем временем.       — А что ты знаешь про него? — спросил Чонгук.       — Ну то, что он был рождён… демоном, — Тэхён хмыкнул. — Про него ничего не сказано, кроме того, что он дружил с генералом Чоном. Он нигде не появляется в исторических хрониках, кроме как на празднике Бан-Ён в 1126 году, который закончился для многих потрясением. В некоторых источниках говорится, что принц-демон был социопатом и манипулятором, а генерал — его жертвой. Якобы пошатнувшаяся психика генерала подверглась тщательной обработке принцем, тем самым сделав из него своего союзника, который погиб от рук принца Ёнхвы.       — Со стороны кажется, здесь не поспоришь, — прокомментировал Чонгук, наблюдая за тем, как трубочка выскальзывает из рта Тэхёна.       — Я не верю в это, — ответил Тэхён упрямо, но сразу сникнув, добавил:       — Пусть и многие со мной не согласятся.       — Я соглашусь, — сказал Чонгук, улыбнувшись. — Как у тебя идёт с исследованием?       — Пока неплохо, — Тэхен наклонил голову. — Я листаю книги, которые мне посоветовал профессор Ю. Но Хан сказал, что надо искать не только про него, но и про других современников, что были связаны с ним. Я читал историю только про его семью, включая Чон Сынью, и некоторых полководцев. Но про других современников я не догадался.       — Это не всегда обязательно, в общем-то, — сказал Чон. — В случае с принцем, мне приходится это делать. Я собрал целый список людей, которых собираюсь изучить.       — Например? — заинтересованно спросил Тэхён.       — Ким Тэвон, его отец, Лим Мэй, его мать, их дети, затем советники короля, их семьи, генерал Чон и его окружение…       — Ты также смотрел окружение генерала? — удивленно протянул Тэхён.       — Конечно, — ответил Чонгук. — Без этого я не смогу понять, каким был принц. Личность любого человека формируется из среды, в которой он вырос, и людей, что оказывали на него влияние даже косвенно.       — Резонно, — Тэхён вздохнул. — Видел, ты взял книги сегодня. — Чонгук кивнул. — Но почему «Персиковые лепестки на ветру»? Это же сборник стихов.       — Это не просто сборник стихов, — вкрадчиво произнёс Чонгук, наклонившись вперед. — Это сборник стихов Им Хины.       Тэхён непонимающе вскинул бровь, и тогда Чонгук пояснил:       — Им Хина была знакома с генералом Чоном.       — Что? — Тэхён от удивления приоткрыл рот. — Не может быть. Подожди, а это не писательница, которая была замужем за известным создателем масел и уходовой косметики? Чон…       — Юонг, — закончил Чонгук. — Знаешь о нём что-нибудь? — Тэхён покачал головой. — Чон Юонг был рабом от рождения, затем стал свободным. После смерти Ёнгука, Чон Сынью забрал его вместе с его женой в Дальсон. И этот переезд стал решающим для простого лавочника, так как именно там он приобрёл славу и разбогател. А связь этой семьи с дядей Ёнгука и фамилия, дарованная генералом, только укрепляют факт их близких теплых отношений. Если подумать, то генерала окружали много выдающихся личностей.       — Ты так обстоятельно и детально разбираешь информацию, — в голосе Тэхёна проскользнуло приятное удивление, — что мне остаётся только восхищаться. Нашёл что-нибудь интересное в книге госпожи Им?       — Да, — Чонгук достал из рюкзака ту потрепанную книжку и открыл одну страницу. — Вот смотри. Если прочитать каждое стихотворение по порядку, то можно заметить хронологию её жизни. Стихи могут быть о чём угодно, но каждый из них несёт кусочек какого-то события, и не всегда касаемо только её лично. Например, «Дракон в горах», «Великий обвал», который принёс блестящую победу Корё, они о генерале Чоне. Кстати, я почти не сомневаюсь в том, что генерал поспособствовал её освобождению от государственного долга, если не её муж, который только начал свою торговлю. Вряд ли он тогда заработал достаточно денег, чтобы сделать это сам.       — Поразительно… — с удивленным смешком протянул Тэхён. — Кажется, ты выбрал подходящую для себя профессию.       — Ну, это всего лишь предположения, — смущенно ответил Чонгук. — Есть ещё стихотворения «Небо в цвету» и «Поверженный дракон», второе про смерть генерала, что ещё доказывает, что драконом, на самом деле, является генерал. А куда отнести первое стихотворение, я не понял. Решил, что это очередное стихотворение её возлюбленному, но нет.       — Почему?       «Потому что я чувствую, что оно о принце и…», — хотел сказать Чонгук, но вместо этого он задумчиво улыбнулся и ответил:       — Не знаю, я это чувствую.       Тэхён улыбнулся в ответ и спросил:       — Можно посмотреть? — Чонгук кивнул и протянул сборник с открытой на нужной странице. Тэхён нахмурил брови, шепча каждое слово, и застыл.       Так, как застыл Чонгук, когда читал оба стиха. Сначала первое, а затем второе. И оба казались до боли знакомыми. Как песня, которую слушал когда-то давно или которая когда-то заставляла долго плакать или предаваться воспоминаниям. Только стихи пробудили внутри чувства, которые давно спали в сердце. И их ни с чем нельзя сравнить, потому что это…       »…сильнее всего, что я когда-либо ощущал»       — Это стих о любви, — сконфуженно пробормотал Тэхён, очнувшись и протянув книгу.       — Да, — Чонгук забрал книгу обратно, нахмуренно разглядывая побелевшие губы парня. — С тобой всё хорошо?       — Д-да.       Чонгук был уверен, что нет. Если Тэхёну не станет лучше, он вынужден будет настоять отвести его к студенческому врачу или прямиком в больницу.       — Я много что собрал про генерала, — продолжил Чонгук. — Не только про полководцев, но и других выдающихся личностей, с которыми он водил дружбу. Если хочешь, могу поделиться.       — Почему ты решил помочь мне? Не боишься, что я воспользуюсь твоим трудом?       «Почему вы решили помочь мне? И так сразу… Разве вы не знаете, кто я и что обо мне говорят?»       Оба высказывания Тэхёна наложились друг на друга и неуловимо пронеслись по сознанию Чонгука, тут же испарившись. Хотелось зажмуриться, но Чонгук пересилил себя и ответил:       — Нет. Тебе это нужно больше, чем мне. Иначе мой проект будет о генерале, а не о принце.       — Тогда спасибо. Я был бы очень благодарен.       — Может, дашь мне свои контакты, чтобы мы могли переписываться по поводу наших проектов?       — Проектов? — эхом спросил Тэхён.       — И не только, — дополнил Чонгук, чувствуя, как внутри всё скукоживается от смущения и симпатии к Тэхёну.       — П-почему бы и нет, — в голосе парня было лишь тепло и мягкость, поэтому Чонгук быстро расслабился, до этого опасаясь отказа.       Продиктовав свой номер, Тэхён засобирался.       — Х-хён, — он запнулся, и на его щеках выступил слабый румянец, — если ты не против, я пойду сейчас. Перерыв уже почти закончился. Я… извини, но мне нужно идти.       — Конечно, — на автомате ответил Чонгук, в глубине душе желая задержать парня хотя бы на одну минуту. Чувство, что он теряет нечто важное, заело в голове тревожным сигналом, поэтому он крикнул вслед Тэхёну, когда тот прошёл несколько шагов:       — Как насчет того, чтобы вместе сходить на экскурсию во дворец Тхэджо?       — Конечно, — парень улыбнулся и, помахав на прощание, вышел на улицу.       Чонгук наблюдал за тем, как Тэхён бежит так, словно опаздывает на важную пару, хотя до начала оставалось ещё пятнадцать минут. Чон покосился на стаканчик, который оставил его новый «друг», и представил, как те мягкие губы обхватывают вместо трубочки его губы. Почти ощутив фантомное прикосновение и внезапно захлестнувшее желание, Чонгук медленно сглотнул.

***

      Ким Тэхён был одной из самых обсуждаемых личностей в университете, не считая нескольких человек, в число которых снова входил Чон Чонгук. Первые два года Чонгук выучился в Корее, за это время он успел набрать популярность среди студентов (-ток) и расположение преподавателей, пока ему не предложили место в филиале Китая. Чонгук решил подтянуть знания китайского языка, поэтому не отказался от такой заманчивой перспективы. Несмотря на то, что программу по обмену студентами можно было продлить, Чонгук вернулся обратно по непонятным для всех причинам. Он не мог этого объяснить людям, он лишь чувствовал, что должен немедленно вернуться в Корею. Что-то тянуло его назад. Сначала он списал это на тоску по родным и близким, пока ему не начали сниться сны.       В этих снах он был генералом, что активно участвовал в бойнях, получал ранения и душевно страдал из-за «дела», что принесло ему призвание. Для Чонгука эти сны были кошмарными: каждый новый сон был подобен прохождению через круги извечных глубоких переживаний. Иногда он видел себя ребёнком, которого из-за стремления быть лучшим, колотили завистливые детишки, не давая ему выбиться в первые ряды; а тот факт, что он был племянником Чон Сынью, лишь подкидывал дров в горящий костёр ненависти. Ещё с ранних лет он смирился с мыслью, что его жизнь — это изнуряющая борьба, и за малейшее желание ему приходилось платить чем-то существенным. Иногда ему казалось, что судьба слишком жестока к нему, но любимый дядя всегда поддерживал его в трудные минуты, не позволял отчаиваться. Затем это были братья по оружию, верные товарищи, что бились рядом с ним плечом к плечу, и Хина, кисэн для других и сестра для него. Позже — его недоверчивый друг Юонг, который постоянно ворчал и ругался, таким образом выказывая свою заботу. А после — Его Высочество. Принц Тэсон.       Чонгук видел в своих снах его образ: светлый, почти сливающийся с солнечными лучами, пробирающимися сквозь кроны персиковых деревьев, нежный, тёплый, хрупкий, но вместе с тем сильный и мужественный. Лица принца, как и остальных людей, он не мог разглядеть, а если ему удавалось присмотреться, то оно забывалось с пробуждением. Сколько бы сил Чонгук ни прилагал, чтобы вспомнить его, всё было насмарку.       Вернувшись в Корею, Чонгук занялся изучением истории принца и генерала, стараясь найти малейшую подсказку, чтобы опровергнуть свои догадки о том, что он и есть переродившийся генерал. Иначе как ещё объяснить неконтролируемый страх перед боевиками, кровью и огнём? Кажется, ужасы того времени оставили глубокий отпечаток на нём, раз он чувствует себя слишком уязвимым перед простыми незначительными страхами. Чонгук обошёл множество библиотек, пролистал огромное количество книг, параллельно ища по просторам интернета статьи известных историков и журналистов. Чем больше он искал, тем больше вспоминал. И теперь не только во снах, но и наяву. Теперь он знал, как умер и почему. Источники, которые говорили, что сошёл с ума, не врали. Он сошёл с ума из-за ненависти и горя. Из-за любви к принцу. Ничто не смогло удержать генерала от смерти: ни семья, ни друзья, ни богатства, ни иные радости жизни. Ничего. Вторую половину жизни он провёл в постоянной опасности, и смерть не трогала его, пока он сам не догнал её и не бросился в её объятия.       Чонгук вспомнил. Вспомнил всю свою жизнь до последнего вздоха. Даже небо, которое ещё не успело почернеть от дыма горящей королевской резиденции. А еще боль. Это было больно, слишком больно, и когда он вернулся домой после пар, то разрыдался точно ребёнок, воя в подушку и сжимая пальцы на груди до хруста в костяшках. Внутри всё жгло, кислорода почти не осталось, и он лишь отчаянно цеплялся за сердце, что было спрятано за грудной клеткой.       Он помнил, как любил и как был любим. Ему было горько, что они не успели толком одарить друг друга любовью и заботой, вместе осуществить мечты и оставить плохое позади. Он хотел защитить своего принца от невзгод и опасностей, но не успел… Но почему? Почему его принц умер? Он помнил, как сжимал в руках остывающее тело, но не мог понять, почему это произошло. Из-за того, что образ принца оставался всё так же размытым, причины, которые кроились за его смертью, были ещё не раскрыты. В книгах говорилось, что принц был охвачен неким неизлечимым недугом, который настолько пошатнул его состояние, что ему не удалось выжить. Но Чонгук понимал, что это было не совсем так. Чего-то не хватало в этой истории.       Поэтому пока что Чонгуку оставалось оплакивать смерть принца. Он умолял о прощении, будучи на все сто уверенным, что он и есть генерал Чон Ёнгук. На самом деле, его звали так же, как и раньше. А имя Ёнгук оказалось лишь искажённой версией «Чонгука», которое на древнекорейском звучало немного по-другому. Но если это так, то Тэсон это…       «Обещай мне, Чонгук, что мы встретимся».       Перед глазами стоял Тэхён с голубыми глазами, который так и сиял под лучами солнца в той библиотеке, точно эфемерное видение или небесное существо, объятое светом так же, как и принц из его снов.       Должно быть, он поступает неправильно, воображая, что этот парень показался ему похожим на принца. Ему даже захотелось, чтобы так и было, потому что всё, что бы ни делал и ни говорил Тэхён, дарило чувство постепенно обретающей восполненности, будто бы с его появлением в жизни Чонгука всё становилось на места, а мир, что погряз в сумбурности из кошмаров и страхов за своё психическое здоровье, обретал спокойствие и гармонию. Звучит довольно громко, но это было то, что чувствовал Чонгук.       И он надеялся, что Тэхён не оттолкнёт его.

***

      К тому времени, когда наступил Бан-Ён, Чонгук успел написать Тэхёну сотню раз по любому, чаще всего выдуманному поводу, и, как ни странно, тот отвечал охотно, если судить по подробно расписанным сообщениям. С каждым днём буря внутри Чонгука утихала, уступая место безмятежности. Тэхён оказался интересным собеседником, и Чонгук с удивлением замечал, что время окончания их разговоров иногда подходило к утру по выходным и в середину ночи по будням.       Тэхён хотел стать учителем литературы, так как ничего кроме этой гуманитарной науки его не интересовало. Математика и статистика никогда не давались ему толком, поэтому он забросил идею связать свою жизнь с чем-то другим. Жил он со своей матерью, которая также была учителем и души не чаяла в детях. Отец бросил жену и сына, когда тому исполнилось два года. С тех пор мать Тэхёна несла ношу заботы о ребенке на собственных плечах, за что Тэхён считает её своей героиней.       У Чонгука были оба родителя, но он особо с ними не общался, лишь изредка навещая. Нет, он любил своих родителей, но ему с самого детства приходилось быть самостоятельным. Потому что он не ощущал никакой поддержки с их стороны. Может быть, это было и к лучшему, ведь Чонгук уже давно сам зарабатывал, полагаясь лишь на самого себя.       Он, не задумываясь, слил Тэхёну всю информацию о себе, включая свои страхи и предпочтения в еде, фильмах, музыке, книгах, в общем во всем, что только можно было. И, как уже говорилось, тот не был против и так же охотно рассказывал о себе.       Они решили не дожидаться студенческую экскурсию и устроить собственную в день Бан-Ён, когда дворцы по всей Корее будут украшены в соответствии с традициями праздника, а улицы — полны ярмарочных палаток с угощениями и сувенирами. Идеальный день для прогулки (свидания), как посчитал Чонгук.       Они договорились встретиться у каменной арки, ведущей к воротам дворца. И одетый в традиционное чокки поверх футболки Чонгук пришёл вовремя, вертя головой в поисках Тэхёна среди снующей толпы радостных лиц. Тот окликнул его сзади, когда он потянулся к телефону, чтобы написать «Ты где?».       Чонгук порывисто обернулся, невольно улыбнувшись, так и застыл на месте, наблюдая за шедшим ему навстречу парнем в… шляпе с чёрной вуалью. Она была приподнята и открывала вид на лучистую улыбку Тэхёна, остановившегося напротив. Из Чонгука словно выбили весь воздух, и всё, что ему оставалось — жадно рассматривать сказочно прекрасное явление.       — Привет, — выдохнул он, чувствуя, как сердце пропустило удар.       — Привет, — Тэхён поправил шляпу, изучая его прикид. — Чокки? Ты похож на воина-раздолбая.       — Они сунули мне это у входа, — ответил Чонгук, испустив изумленный смешок. — Выглядишь… как настоящий принц.       Тэхён заметно вздрогнул при его словах, и его улыбка слегка померкла.       — Пойдём внутрь? — спросил он, оглядываясь по сторонам, и Чонгук повёл их к воротам, куда заходила группа туристов.       Насколько Чонгук знал, какая-либо съемка здесь была запрещена, от чего почувствовал досаду, что ему не удастся сохранить фото для тщательного исследования уголков его снов. Однако главным местом их назначения должны были стать двор принца Тэсона и королевский сад. Чонгук шёл, не разбирая дороги, зная, что сердце приведет его, куда нужно.       Идущий рядом Тэхён не успокаивал. Не в этот раз. Всё внутри натянулось от ожидания чуда, что буквально душило с каждым шагом. Он посмотрел на профиль Тэхёна исподтишка. Парень был напряжен, витая в собственных раздумьях. Его губы были поджаты, брови сведены, а глаза то и дело бегали, иногда ловя пристальный взгляд Чонгука.       Они вместе вошли в знакомые ворота, ведущие во двор… принца-демона. Миновав несколько домиков и подойдя к началу чайной веранды, Чонгук неудержимо подался в сторону сада, а если быть точнее, к единственному могучему дереву, на котором только-только распустились цветы персика. Его корни выпирали из-под земли, и если усесться и прислониться к его стволу, то они обнимут тебя, словно крохотное дитя. Чонгук вспомнил, как прямо здесь, у этого дерева, стискивал в объятиях бездыханного принца, крича о помощи, поддавшись безумию. Вспомнил устланный ковёр пожелтевших лепестков и мёртвых птиц. Прошло почти девятьсот лет. Это же невозможно… Неужели…       — Оно осталось? — озвучил его мысли голос позади, подозрительно стихший.       Чонгук медленно обернулся и успел заметить блестящие от слез глаза, которые скрылись за вуалью, когда Тэхён опрометчиво двинулся к домику, который представлял официальные покои принца Тэсона. Он едва не сбил женщин, которые выходили наружу, и втиснулся в двери. Чонгук бросился за ним и обнаружил в самой дальней комнате, которая представляла из себя спальню Его Высочества, изменившуюся до неузнаваемости. Ведь здесь прошли и другие эпохи, немного изменяя стиль интерьера и обстановку.       — Тэхён, — прошептал Чонгук, не веря своим внутренним догадкам, и тот обернулся с растерянным видом.       — Пойдём, Чонгук, — прошептал тот сипло, пошатывающимся шагом покидая комнату и заходя в смежную.       Чонгука обдало цветочным ароматом, и он судорожно вдохнул его, ощущая, как внутри всё наполняется жизнью и расцветает нежным щемящим бутоном чувств. Он неотрывно наблюдал за Тэхёном, что стоял посередине комнаты и осматривал внутреннее убранство: оружие и музыкальные инструменты, полотна с изображением ветвей персиковых деревьев, столик со свитками и дорогие ковры, которые представляли из себя завораживающую композицию, но всё это было не тем — чужим.       Чонгук приблизился к Тэхёну и заметил на полу нечто маленькое и поблёскивающее. Он наклонился и подобрал женское колечко с голубым камнем. Нахмурившись, он присмотрелся.       — Что это? — прошептал рядом Тэхён и потянулся к кольцу.       Их пальцы соприкоснулись, и Чонгука словно пронзило молнией. Кольцо выпало из рук, и он крепко зажмурился. Мир взорвался в белой ослепительной вспышке, разбиваясь на тысячу осколков, и через мгновение вновь собрался воедино. Чонгук сдержал стон боли и прошёл вперёд на несколько шагов, стараясь пересилить головокружение.       — Чонгук?       Он несколько раз поморгал, прогоняя бельмо на глазу, и опустил взгляд на свою одежду, которая была прямиком из эпохи Корё. Чонгук на секунду ужаснулся, оглядывая волнистые пряди волос, перекинутые через плечо, рукава своих ниспадающих одеяний, затем и обувь, что плотно облегала икры.       Не может быть…       — Чонгук.       Он медленно обернулся и увидел своего принца, вышедшего из снов в королевском наряде и шляпе с откинутой чёрной вуалью. Его голубые глаза были полны слёз, а на губах играла улыбка, некогда покорившая сердце генерала.       Всё пережитое пронеслось перед глазами за один миг, и вот они стоят друг напротив друга, дрожа, но не в силах сдвинуться с места.       — Чонгук, — прохрипел Тэхён его имя, затем рассмеялся, позволяя слезам неустанно течь по щекам.       Чонгук не уловил момент, когда подбежал к принцу, едва не сбивая с ног, сгрёб в свои объятия и закружил, сжимая так крепко, словно боясь, что тот исчезнет. «Нет, не исчезну», — говорил Тэхён, с силой обхватывая плечи генерала и прижимаясь лицом к горлу, ощущая под губами частое биение жилки. Конечно, ведь от обрушившегося счастья сердце Чонгука готово было выпрыгнуть из груди.       — Ваше Высочество.       Тэхён вновь рассмеялся, чуть отстраняясь.       — Я уже давно не принц, Чонгук. Зови меня, как прежде. Тэхён.       — Тэхён, — послушно повторил Чонгук, ставя парня на пол. — Тэхён, я знал… я чувствовал…       — Я тоже, — ответил Тэхён, сверкая взглядом, полным нежности.       Чонгук провёл пальцами по щекам Тэхёна, стирая слёзы, словно не веря, и вместе с этим задыхаясь от переполняющих эмоций. Им понадобилось почти девятьсот лет, чтобы встретиться вновь. Да и важно ли это, если обещание сдержано?       Тэхён потянулся вперёд, и Чонгук, правильно трактовав его намерения, подхватил чужие губы в головокружительный поцелуй, который был подобен второму дыханию и символу начала их новой жизни.

***

      После смерти генерала Чон Ёнгука во всех провинциях Корё были вывешены поминальные белые флаги с изображением красного дракона. В будущем, ещё в течение пяти лет, эта традиция будет сохраняться, пока новый король Ёнхва не введет на неё запрет. Имя Ёнгука и принца-демона запрещалось упоминать до конца его правления. Чон Сынью в ответ откажется вести службу и готовить бойцов армии. Торговля Чон Юонга и Чон Хины пойдёт в гору, обеспечивая последующие свои поколения богатством и благополучием. У них родятся трое сыновей, один из которых будет зваться Ёнгуком в честь великого генерала и защитника народа.

***

Вот теперь это точно конец