Стекляшка

      Лиза Долгорукая стала еще прекраснее, чем Владимир помнил. Платье из желтого шелка подчеркивало линию декольте, обнажая округлые плечики. Волосы Лизонька убрала в две тугие косы, в которые вплела синие атласные ленты. Это отличало ее от столичных дам — простая прическа без излишеств.              Владимир с княжной укрылись от палящего июньского солнца в беседке недалеко от поместья Корфов. Она утопала в пионах, белых и нежно-розовых, позволяя молодым людям наслаждаться сладким цветочным ароматом.       Вот уже час, как Лиза гостила у Корфов, отпросившись у маменьки повидать Анну. Однако едва она переступила порог особняка барона, тут же наткнулась на Владимира, позволив увлечь себя на прогулку в сад. О желании видеть Анну, молодая княжна позабыла.       Владимир не сообщал о своем приезде, поэтому Долгорукая пожалела, что надела самое обычное платье, да еще и по-крестьянски ей заплели волосы. Барон наверняка привык к изящным барышням, с прическами, как у Анны, а ее простота ему будет неинтересна. Но видя, как увлеченно Владимир рассказывает байки о своем пребывании на Кавказе, Елизавета Петровна подумала, что молодому офицеру она по нраву даже в простом одеянии.       Владимир же чувствовал себя рядом с княжной великолепно: сердце не билось в отчаянии, она не занимала все его мысли, он вполне себе мог искренне ей улыбаться и что-то рассказывать, не боясь показаться плохим рассказчиком. А еще эта девушка не вызывала в нем непристойных желаний. Именно поэтому Лиза стала глотком свежего воздуха с тех пор, как он приехал в поместье к отцу.       С Анной он был отстраненным, старался избегать ее, так как видеть эту Стекляшку и не испытывать раздражения не получалось. Но стоило ему начать разговор с надменного упоминания ее места в доме, как он не мог остановиться. Уже Анна стремилась покинуть его общество, да только он продлевал минуты наедине с ней, цепляясь еще за что-нибудь. Вот вчера, например, когда Анна облачилась в образ Леди Макбет, он не смог пройти мимо и прям при отце высказался, что с этой ролью девушка не справится. — Куклам плохо удаются роли настоящих людей, — зло бросил он. — Да и какая из крепостной Леди?       Он знал, что девушку это задело, да и отец тут же выступил в ее защиту. Но Корфу-младшему было плевать. Он сделал ей больно, так же больно, как было и ему.       Сны об Анне стали преследовать его, становясь все более откровенными. В них Владимир не сдерживался, да и воспитанница отца переставала быть отстраненной куклой с пуританскими взглядами на жизнь. Во снах она преображалась в страстную соблазнительницу, а он стоял перед ней на коленях, умоляя о близости.       — Вы меня слушаете, Владимир? — воскликнула Лиза, недовольно морща лоб. Корф встрепенулся и мягко улыбнулся собеседнице.       — Простите, Лизавета Петровна, я просто задумался. Можете наказать меня за невнимательность, как мадам Копе наказывала вас за неудавшийся арабеск.       Лиза прыснула.       — О, нет, Владимир, я не буду заставлять вас делать плие, гран-плие и деми-плие в качестве наказания! Ваше невнимание не достойно таких страданий!       — Так у вас в итоге получился арабеск? — спросил барон. — Мадам Копе осталась довольна?       — О, нет, мадам Копе сказала мне, что танец со мной — настоящее испытание для мужчины! Мои движения лишены изящества, а ноги напоминают бревна, представляете? Но кадриль у меня удается лучше вальса, я вам скажу, а вот мазурка... Думаю, еще несколько уроков мадам Копе и я станцую что-то вразумительное!       Лиза... Владимир отвык от такой прямоты в Петербурге. Чтобы жеманные красавицы на балу рассказывали кавалерам о своих недостатках, заливаясь смехом? О, нет, такого не встретишь в высшем обществе! Взгляд из полуопущенных ресниц, полуулыбка, игры с веером и безупречность в танце — все дамы на балах были как на подбор. А Лиза Долгорукая не была такой. Она искренне смеялась, увлеченно рассказывала о себе и живо интересовалась им. Пусть она не танцует грациозно, но было в девушке то, что Корфу нравилось. Искренность.       — Я правда надеюсь, что когда-нибудь смогу пройтись как лебедушка в вальсе, как Анна или парить как она над паркетом во время мазурки, — с грустью сообщила княжна. — Иногда я завидую воспитаннице вашего отца, Владимир. Она идеальна, мадам Копе просто в восторге от нее! Рождаются же люди такими... талантливыми и изящными!       Владимир нахмурился. Разговоры об Анне — это то, чего он избегал в обществе Лизы, но даже она говорила о ней. Казалось, Стекляшка околдовала всех вокруг, ведь никто не видел в ней крепостную актерку. Ею искренне восхищались.       — Знаете, Лизавета Петровна, вы действительно разительно отличаетесь от столичных барышень. Никогда не слышал от них такого восхищения друг другом, наоборот, они стремятся высказаться двусмысленно, намекнуть на что-то недостойное в другой женщине.       Княжна улыбнулась.       — О, Владимир, в самом деле? Какой ужас! Никогда не выскажусь о воспитаннице вашего отца, как-то недостойно! Анна — прекрасная девушка, и я уверена, что она ничего подобного не совершит в мой адрес. Ох, точно, я же пришла к ней...       — И что с того? Разве вам наскучило мое общество? — Владимир уцепился за эту возможность уйти от разговоров об Анне. Ему меньше всего хотелось слушать хвалебные оды из уст княжны, которая пребывала в неведении, кем «светловолосое воплощение изящества» являлась на самом деле.       — Нет, вовсе нет, — улыбнулась Лиза. — Я рада, что я встретила вас. Просто маменька не будет в восторге, если узнает, что я оставалась наедине с мужчиной. Вы не представляете Владимир, как все меняется! Раньше maman спокойно отпускала нас играть вместе чуть ли не до заката. А теперь это, видите ли, неприлично!       — Вы повзрослели, Лиза, поэтому маменька переживает о вашей репутации. Все родители таковы.       — Да, быть барышней — то еще испытание! — нахмурилась Лиза. — Еще повезло, что за меня не приезжают свататься всякие... Женишки! Ваш батюшка уже два раза дал отворот-поворот женишкам с соседних губерний, которые приезжали сватать Анну!       Внутри у Владимира все похолодело.       — Что? Отец не рассказывал мне об этом...       — О, да тут рассказывать-то нечего! Маменька устраивала пышные именины Сонечки, созвала весь свет публики. Заявился какой-то штабс-капитан Елецкий, весь из себя статный, вдовец, сразу же на Аню глаз положил. И на следующее утро сразу к Иван Ивановичу... Ну и получил отказ, поделом ему! А второй раз, уже на пасхальную трапезу, которую устроил ваш папенька, приезжал граф Александр Васильевич Зубов, этот и вовсе старик! Даже ждать не стал, сразу к Иван Ивановичу, говорит без роду и племени девица, хоть я возьму. Вот же наглец! Барону это, ой, как не понравилось! Бранился, Зубова, в общем-то, в вашем поместье больше не жалуют, как и всех его многочисленных родственников!       Владимир внимательно слушал княжну, а внутри него закипало негодование. Благо, отец отвадил женишков, хотя, скорее всего, он сделал это из-за того, что не хотел обманывать дворян происхождением Анны. Если бы все вскрылось, то скандал был бы грандиозным. Старый барон опорочил бы свою фамилию на века.       Они с Лизой провели еще несколько часов вместе, разговаривая обо всем на свете, вот только в мыслях барона было будущее воспитанницы отца. Каким оно будет, учитывая ее положение в обществе?       Лизавета Петровна же совсем не обращала внимание на то, что Владимир иногда переспрашивал ее о чем-то, пребывая в своих мыслях. Девушка еще совсем не разбиралась в людях, поэтому невнимательность молодого барона приняла за смущение ее компанией. Сердце бешено колотилось от этой мысли, а на щеках проступал румянец.       Молодые люди покинули беседку и неспеша прогуливались между розовыми кустами большого сада, разбитого совсем рядом с особняком. Ни Владимир, ни Лиза не заметили, как из окна второго этажа, сквозь кружево занавесок, за ними наблюдают васильковые глаза, полные тихой грусти.

***

      Правда о происхождении Анны открылась слишком драматично. Хотя, по мнению Владимира, прошлая жизнь девушки в целом напоминала театральную постановку, поэтому удивляться поворотам судьбы в ней не стоит. Сам же барон, после всего, что произошло в их жизнях, не знал, что же теперь будет.       Анна призналась ему в любви. Повторила это после спасения от Забалуева, а потом после грандиозного раскрытия многолетней лжи Долгорукого и старого барона Корфа. Она сказала, что готова быть с ним всегда. Это можно было считать заочным согласием стать его женой.       Не этого ли он хотел? Наверное. Только вновь сделать предложение вчера, после всего пережитого, он не осмелился. Анна отправилась с визитом в тюрьму к своей новообретенной матери, и он ожидал ее возврата. Новоиспеченная княжна дерзко заявила своему горе-отцу, что переезжать в поместье Долгоруких не собирается, и что Петр Михайлович должен немедля разрешить все вопросы, виною которых стал.       Такой дерзости Корф не ожидал услышать от мягкой воспитанницы отца. Краем глаза барон заметил, как Лиза с Репниным восхитились выпадом девушки, переглянувшись между собой, будто понимали друг друга без слов.       Корф вертел в руках фамильный перстень с аметистом, размышляя над тем, что однажды Анна вернула его. Тогда он злился на нее, ненавидел Долгорукого и хотел просто наложить на себя руки привычным образом — отправиться на передовую на Кавказ и попасть под шальную пулю от черкеса. В этот раз везение должно будет покинуть его, как это сделала любимая женщина.       Но все сложилось иначе. И теперь ему казалось, что, возможно, Анна заслуживает лучшего? Теперь она станет княжной, Петр Михайлович уже занялся документами и планирует отписать своей новоиспеченной дочери солидное приданное. Найдется мужчина, который как полагается будет ухаживать, затем сделает предложение и женится на ней. У них не будет прошлого в виде постоянных размолвок, откровенных унижений и пренебрежения. Другой мужчина будет благороден и никогда не назовет настоящий бриллиант Стекляшкой.       В комнату кто-то вошел, и Владимир, не выходя из своих тяжелых раздумий, обнаружил у двери Лизавету Петровну. Та по-доброму улыбнулась и прошла в гостиную.       — Владимир? Надеюсь, не помешала?       — Конечно нет, Лиза, — ответил барон, пряча в карман фамильный перстень. Это не укрылось от внимательного взгляда девушки.       — Я искала Анну, но мне сказали, что она уехала с визитом к своей маменьке, — сообщила Лиза. — Право, до сих пор не верится, что мой отец и Марфа ее родители...       — Мне тоже пока сложно привыкнуть к новому положению дел, — признался Владимир.       — Но вы же не передумали жениться на ней, так?       Корф ухмыльнулся.       — Возможно с новым положением Анна сможет выбрать жениха поприличнее.       — Ох, никогда бы не подумала, что за маской самоуверенного гордеца скрывается неуверенный в себе юнец, — шутливо сказала Лиза.       — Ну, возможно я вас всех одурачил, — заметил Корф. — Проведя жизнь с заядлым театралом и подающей большие надежды актрисой, сам того не ведая неплохо справился с ролью самоуверенного гордеца.       Лиза замерла в удивлении.       — Никогда бы не поверила, что услышу это, — произнесла княжна. — Вы вправду считаете, что теперь уж точно недостойны Анны?       — Скажу вам больше: я всегда так считал.       — Вы умеете поражать, Владимир.       — Что ж, рад, что произвел на вас впечатление, — грустно улыбнулся Корф. Все эти годы борьбы со своими чувствами к воспитаннице отца, он не хотел признавать того, что считал себя недостойным Анны.       Это, право, было нелепо, ведь девушка была крепостной и по всем устоям сословного общества именно она была ниже его. Но сердце барона протестовало — ничего эти сословные устои для него не значили. И он мог уверять кого угодно, что Стекляшке никогда не стать бриллиантом, но сам всегда считал, что она и есть бриллиант. Его отец лишь дал ему «огранку» в виде безупречных манер и дорогих платьев.       — Знаете, Владимир, ваши чувства к Анне, всегда лежали на поверхности, — сказала Лиза, задумавшись. — Я была слишком юна, чтобы осознать это, а еще слишком влюблена в вас сама. Но я помню, как потерялись вы, когда я сообщила вам, что к Анне сватались.       — Действительно? — Владимир не помнил, кто именно сказал ему о сватовстве к девушке. Он помнил лишь, что тогда впервые задумался о будущем своей крепостной, с горечью осознавая, что красивую и добрую Аню ожидает незавидная судьба, если отец не оставит свою безумную идею с театром.       — Да. Вы уже тогда ее любили, но мне это было невдомек. Почему вы считаете себя недостойным ее?       — Это неочевидно? — Улыбка Владимира померкла. — Заядлый дуэлянт, ярыжник, ферлакур, картежник — черные пятна моей репутации. Грубый и неотесанный мужлан, который часто пренебрегает манерами, готовый ввязаться в драку из-за пустяка. А уж сколько всего я наговорил когда-то Анне, ну и сделал немало подлостей. Думаю, до идеала мне далеко уж точно.       Лиза заливисто рассмеялась.       — Господь с вами, Владимир, вы слишком строги к себе, — задыхаясь, проговорила княжна. — Ярыжник? Ох, ну вы уж клеймо на себя не вешайте! И потом, вы сами себе противоречите: не может быть ферлакур неотесанным мужланом. Здесь либо одно, либо другое!       — Быть может в этом я уникален, — со смехом произнес молодой барон.       — Тогда запишем-с это в плюсы, — нарочито строго сказала княжна, сдерживая смех. — Жених для Анны с некой уникальностью. Думаю, с ней вы обойдете других претендентов. Тем более, у вас есть еще одно преимущество.       — Какое же?       — Любовь Анны является же таковым?       Корф лишь вздохнул.       — Не вздыхайте, барон, не стоит, — на этот раз серьезно сказала Лизавета Петровна. — Знаете, идеальных людей не бывает. У вас, у меня и у Анны — у всех есть недостатки. К тому же вы положительно влияете на характер своей избранницы. Вчера она ловко поставила на место моего отца — мы с Михаилом углядели в этом ваш стиль. Думаю, ваш союз будет весьма интересным.       — Это был не мой стиль, ошибаетесь, — ответил Владимир. — Анна проворачивала подобное и раньше.       На ум пришел тот момент, когда воспитанница спасла его от несправедливого ареста, который хотел организовать Забалуев.       — Она брала пример с вас, господин барон, — возразила Лизавета Петровна. — Неужели вы так и не поняли, что Анна любила вас все эти годы точно также, как и вы ее?       — Вздор. — Владимир не мог даже представить этого. Как можно любить такого как он?       — Нет, отнюдь. Как только моя влюбленность к вам прошла, я увидела все предельно точно. Вы с Анной любили друг друга, но вели себя, простите, как идиоты. Владимир, прошу, не ведите себя также и сейчас.       — Возможно, это еще одна моя отрицательная черта характера?       — И в вашей воле ее лишиться, — с улыбкой произнесла искренняя и непохожая на других барышень Лизавета Петровна.

***

      Анна вернулась печальная и в то же время успокоенная. Корф заметил это сразу же, как столкнулся с ней в библиотеке. На ней было нежное розовое платье, в котором когда-то он послал ее за бутылкой шампанского. Казалось, это было в прошлой жизни.       — Как прошла ваша встреча? — спросил барон, заглядывая в глаза девушке. — Вы разочарованы?       — Нет, — ответила Анна. — Просто, вся эта история... Мне кажется, что я не должна была рождаться и отравлять жизнь всем. Из-за меня пострадало столько людей, в том числе и вы, Владимир.       Корф недоуменно уставился на нее.       — Что за вздор, Аня? Ты родилась по воле нашего Создателя, а уж жизнь каждый из нас отравляет себе сам. Марфа знала, что Долгорукий не женится на ней, Долгорукий же действовал, ведомый похотью, ну а я... Я был просто идиотом.       Он ласково провел ладонью по нежной щеке девушки. Анна завороженно посмотрела ему в глаза, и вмиг все сомнения барона развеялись.       Лиза права. В его воле все изменить.       — Я люблю тебя, — уверенно сказал Корф. — И хочу, чтобы ты стала моей женой.       — Вы... Вы уверены? — тихо спросила Анна. — Вчера вы ушли от...       — На самом деле я бываю трусом, — сказал Владимир. — Еще я рискую оказаться пропойцей, а Михаил не раз обвинял меня в ханжестве. Я не идеален, возможно, я состою из одних только недостатков.       — Вы несете вздор, Владимир, — улыбнулась Анна, перехватывая ладонь Владимира, которую он лишь намеревался убрать от ее щеки. — Вы ни трус, ни пропойца, ни ханжа. Да, у вас есть недостатки, но они не останавливают меня от того, чтобы сказать вам «Я согласна». Кому еще я без страха смогу продекламировать строчки про голубые мундиры?       — Причина лишь в этом? — Владимир принимал игру своей невесты, которая только что согласилась стать его женой.       — О, нет, не только. — Девушка все еще держала его за руку. — Минутами ранее Лизавета Петровна предложила мне поучаствовать в двойном венчании. Она сообщила, что хотела бы видеть вас и меня на своем венчании с Михаилом Александровичем в качестве второй пары.       — И мы не можем подвести этих двух искателей приключений, верно? — усмехнулся Владимир, привлекая Анну в объятия.       — Придется выручать их из очередной авантюры, — сказала Анна, перед тем, как раствориться в поцелуе своего жениха.