— Не влюбляйся в момент, думая, что влюбляешься в меня.

— Может, наконец, скажешь мне? Светловолосый замер на этом неожиданном вопросе, и начал медленно оборачиваться к старшему, пытаясь скрыть неловкость. — Ахаха, Бини—хён, о чём? — Феликс разбавляет мрачную обстановку своим заливистым смехом, но когда его глаза пересекаются с взглядом старшего, где-то глубоко в груди сердце бешено забивается, словно готово в любой момент выпрыгнуть или наоборот, остановиться. И парень понимает, что сейчас ему снова зададут один и тот же вопрос, который Со задает уже больше месяца: «Мы сможем быть вместе?» И Ли устал повторять «Да, у тебя есть шанс», устал повторять «Я тоже люблю тебя», устал от самого Чанбина. Но, разве можно вот так плюнуть в лицо близкому тебе человеку, а особенно если он так сильно в тебя влюблён? Нет, он не мог сделать этого. Поэтому приходилось изображать из себя влюблённого в Со по уши. Конечно, это было делать не трудно, так как старший вёлся на любые слова, и с одной стороны это было весело, а с другой — за всё это время Феликс ни разу не думал, какого Чанбину. Какого Чанбину любить так сильно, и быть обманутым, быть преданным, сам того не осознавая? — Феликс, мы.. — брюнет пытается задать свой фирменный вопрос, но когда видит, как глаза младшего бегают по всему, чему только можно, не намереваясь остановится на нём, то он замолк. — Так ты мне скажешь? — Чанбин-хён, мне.. Н-нужно время, — голос предательски поддрагивает, поэтому Феликс сразу закрывает рот рукой, проклиная всех на всем белом и черном свете. Брюнет отчаянно опускает голову, запуская руку в пышные волосы и оттягивая их, осознавая, что всё таки никогда не получит ответа на вопрос, мучающий его уже который день. — Пожалуйста, Чанбин-и-хён, послушай.. Я.. Мы, мы не сможем.. Понимаешь, просто я.. — язык заплетается и ни в какую не делает произносить слова нормально, чтобы объяснить старшему о своих чувствах, которых нет. — Почему ты так поступаешь со мной? — Феликс молчит. Он и сам не знает, зачем напрасно давал не по детски влюблённому в него Чанбину ложные надежды на какие-либо отношения, поэтому не мог что-либо ответить, заставляя парня злиться еще сильнее. — Я для тебя был просто игрушкой, да? Просто игрался с моими чувствами? — в порыве гнева рычит Чанбин, а у Ли накапливаются в уголках глаз слёзы. — Мне было хорошо с тобой, правда, послушай, — парень пытался подобрать слова, пытаясь успокоить, и зарылся в волосы старшего, поглаживая по взърошенным волосам. Ему действительно было хорошо с Чанбином. Ему действительно хотелось быть всегда рядом с ним. Ему действительно нравилась вся эта забота и, он признает, что ему нравились его чувства. Но это не то, что можно было бы назвать искренней «любовью», и даже не то, что можно было бы назвать «симпатией». Ему нравится Чанбин. Нравился, но не как парень, нравился, скорее, как старший брат или лучший друг, с которым можно разговаривать на любые темы, с которым можно разделить всю боль и слёзы. Тот, которому можно открыть свою душу и не бояться того, что тот не примет тебя таким, какой ты есть. Кажется, старший принял бы его даже если бы Феликс был каким-нибудь маньяком или преступником, принял бы даже если бы он был психопатом или наркоманом, может, даже если убийцей. Он принял бы его любого, потому что был влюблён поголовно. И даже не отрицал этого. Только, эти чувства в своем роде очень сильно давили на Ёнбока, конечно, он понимал, что Бину хочется быть не «просто друзьями», а чем-то большим, и с каждым днём с предложением встречаться Чанбин был всё настойчивее и настойчивее, а Феликс продолжал давать пустые надежды и лгал. Лгал, что скоро разберётся со своими чувствами и они обязательно будут вместе. Ведь так? — Давай, скажи мне что нибудь, попробуй успокоить меня. Попробуй объяснить, — парень пытается со всех сил не перейти на крик, потому что в душе было огромное пятно состоящее из обиды, боли и разочарования. Впервые он увидел в Феликсе совсем иного человека: Не того прекрасного, смущающегося парня с веснушками, который стеснялся при любом флирта Чанбина, он увидел совсем другого человека, словно его любимого заменили. Он увидел лжеца. Самого настоящего, подлого лжеца. — Пожалуйста, хён, сначала успокойся, и дай мне объяснить.. — Ли делает глубокий вдох, потому, что понимает что последующие его слова могут разбить не только сердце Чанбину, но и ему самому. — я.. не был влюблён в тебя. Никогда. Мне.. Просто нравились твои чувства. Феликсу кажется, что он слышит громкий треск, похожий на звук разбивающего стекла, и долго думать не приходится, чтобы понять, что это было сердце Чанбина. — Вот как, — вся искра, которую Феликс так любил в глазах старшего, мгновенно исчезла, а на его месте в зрачка Со расположилась безысходность и разочарованность. — Ясно, — грубо выплевывает Чанбин, и спешит обернуться, чтобы светловолосый не увидел его слёз, но, этого избежать не удалось, ведь слёза предательски покатилась по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. Чанбин никогда не плакал. Не плакал абсолютно никогда, ни тогда, когда его унижали в школе и порой частенько избивали, ни тогда, когда приходя со школы домой получал удары еще и от отца, ни тогда, когда потерял своего как никак отца, ни тогда, когда его втаптывали в грязь другие ученики, думая, что они становятся крутыми от этого. Чанбин никогда не плакал. Не плакал даже тогда, когда потерял свою любимую маму, не плакал даже тогда, когда от него отвернулись всё его друзья, и именно тогда с ним остался Феликс. Ничего, буквально ничего не имело смысла пока в его жизни был Ли Феликс — он заменял ему всех. Абсолютно всех без исключения. Чанбин никогда не плакал, он всегда был безэмоциональным ребёнком, подростком, мужчиной, как никак, всегда. Но сейчас он прячет лицо в ладонях, которые сразу же становятся мокрыми от слёз, которые обжигали как глаза, так и лоб с щёками. Чанбин никогда, никогда не плакал. Он всегда держал все эмоции в себе и не открывался никому, никому не говорил о своем трудном детстве, никому не говорил о всех унижениях в школе, даже когда его на улице пытались ограбить или избить, даже когда от него отвернулись всё. Всё и никто не остался с ним. Он всегда держался. Ни разу даже не пускал слёзу, держался, но сейчас.. Все эмоции, которые Со такое долгое время копил в себе, вылились наружу, поэтому ему приходится опустился на колени на асфальт, потому что ноги наотрез отказывались держать его. Феликс не знал, действительно не знал, что ему делать, поэтому всё, что он смог сделать, это опустится к Чанбину и прижать к себе в объятия. На эти дружеские жесты старший никак не отвечал, а когда слёзы со временем перестали течь, он оттолкнул от себя Ли, и встал на ноги. — Не прикасайся ко мне, — произносит брюнет, отходя на пару шагов, а потом поворачивает голову в другую сторону, подавляя в себе новую порцию слёз, — пожалуйста, не подходи ко мне. Ты поступил со мной также, как и всё.. На последних словах сердце Феликса пропустило удар, и кажется, даже не на время, а вовсе замерло. — Ты тоже.. Ты тоже солгал мне. Феликс солжет, если скажет, что всё это время не был влюблён в другого человека, но чувства Чанбина ему так нравились, что он решил не по настоящему влюбиться в него, и не заметил, как сильно вжился в роль, и какие последствия это принесли. Феликс никогда не задумывался о чувствах старшего, и вся картина, которую он видит перед лицом — делает ему очень больно.. Но.. Как же больно тогда сейчас Чанбину? Чанбин встряхивает джинсы от пыли, и уходит, уходит, оставляя младшего наедине со своими мыслями. С мыслями, которые разделялись на «Я люблю его», и «Я просто жалею его». Возможно, пройдет не мало времени, и Феликс осознает, что сделал неправильный выбор, осознает, что скучает по старшему и ему не хватает той ласки, которую Чанбин дарил всё время. Возможно, судьба снова встретит их, и возможно, только возможно, они снова помирятся но.. Влюблён будет уже Феликс, осознавший свою ошибку. А глаза Чанбина снова станут такими же пустыми, какими были всегда, и больше не будут с той самой искрой, которая когда-то была из-за Феликса. В этот раз никогда. В этот раз никаких чувств.