— и вообще, почему ты сверху? — спрашивает тайн, начиная отодвигаться от саравата, но сильная хватка последнего не давала этого сделать. — если хочешь быть сверху, тебе придется растянуть меня, отсосать мне и вставить. согласен на это? — как-то с иронией говорит сарават, словно наперёд зная что тайн сразу же откажется. — я тебя понял.. я собираюсь отлежаться бревном.

легкие и сказочные поцелуи; дождливая погода и прогулки, прыгая по глубоким мокрым лужам и вдыхая приятный аромат мокрого асфальта; ночные прогулки до самого утра, пока мы не устанем и не вернёмся домой вместе; лежать на траве и наблюдать за сиянием звёзд, чтобы загадать самые сокровенные желания; тихие, смущенные вздохи перед тобой; ты — мое загаданное желание, моя беззаботная влюблённость.

сынмин считает, что хёнджин — лучшее что с ним случалось. сынмин считает, что хёнджин — тот самый, которого он будет любить всем сердцем. сынмин считает, что хёнджин — действительно тот человек, по которому он будет тосковать ужасно сильно. сынмин считает, что он будет жалеть, что не уберёг его.

— Феликс, — спустя несколько минут гробовой тишины, аккуратно зовёт любимый младшим голос, — ты любишь меня? Этот вопрос заставляет тело Феликса не на шутку задрожать, а сердце бешено колотится; он и сам не знает. Точнее, знает, что влюблён, но всё время отрицал, потому-что понимал, что взаимно это уже не будет. — М, Феликс? Язык прикусил?

— Почему ты так поступаешь со мной? — Феликс молчит. Он и сам не знает, зачем напрасно давал не по детски влюблённому в него Чанбину ложные надежды на какие-либо отношения, поэтому не мог что-либо ответить, заставляя парня злиться еще сильнее. — Я для тебя был просто игрушкой, да? Просто игрался с моими чувствами? — в порыве гнева рычит Чанбин, а у Ли накапливаются в уголках глаз слёзы.