Сборник нерассказанных историй

Мир полон опасностей. Сэлке это знала. Знала с того момента, когда ей было шесть и в чуме умирала мать от болезни. Знала это и тогда, когда отец горел в пожаре Чек-ная. Эта стена рыжего огня иногда снится ей до сих пор. Тогда она просыпается с дрожащими руками и с горькой слюной во рту. Страшно. Жизнь так коротка и через год после смерти отца её отдают замуж. И она благодарит всех известных ей духов за то, что Ор-староста отдал её за своего сына Нагэ, а не за Мунгу́. Потому что Мунгу́ жесток, он нещадно бьёт своих жён. Но он хороший охотник, он полезен стойбищу, поэтому все молчат. Они с Нагэ не любят друг друга, но разве это главное в браке? Нагэ двадцать семь, а ей всего одиннадцать. Первая жена Нагэ тоже сгорела. Он делает её женщиной тогда, когда у неё отходит первая кровь. Ей тринадцать, ему двадцать девять. Он крепок и смел, но уже не так сильно молод. Она просит духов о ребёнке. Сколько ещё проживёт её муж? Он должен увидеть своих детей. Они по прежнему не любят друг друга. Но она старательная жена. В чуме всегда чисто, всегда готов обед. Сэлке не спорит и не перечит. Она хорошая жена. Нагэ не пьёт араку и исправно приносит в дом дичь. Он не смотрит на других девушек и он всегда вовремя дома. За это духи награждают их ребёнком, когда приходит четырнадцатая Ночь Сэлке. В их крае Ночь длится пол года и День длится столько же. Долгая Ночь страшна, ведь белый шаман теряет силу, а значит дорога для всех болезней, для всех злых духов открыта. В их глухом стойбище уже не надеятся на помощь жриц. Всё плохое случается всегда Ночью, так происходит и в этот раз. Нагэ не возвращается с охоты. Его приносят позже, на носилках. Он оказался на льду в тот момент, когда там же оказался и мамонт. А ещё Нагэ ранен. Его принёс Мунгу́. Она уверена, это он запачкал нож в крови собрата. Но Сэлке молчит, потому что, что значит слово женщины, против охотника? Она молчит и лечит Нагэ. Белый помогает, но что он может Ночью. Сэлке идёт одна в лес, когда надежды уже почти нет. Раны мужа зажили, но он не встаёт и ему только хуже. Белый только разводит руками, а сам уже готовится к похоронам. Сэлке не хочется верить. Зачем она пришла в лес? Может, молить духов, а может просто умереть самой. Дичи в Ночном лесу она точно не найдёт. Смерть и в самом деле приходит за ней. Её мёртвый отец встречается ей в лесу. Он так ужасен, его тело изуродовано пожаром, она едва узнаёт его. Мёртвые иногда встают снова. Это тоже происходит Ночью. Ей просто не повезло. Его глаза выпьют всю жизнь и Сэлке не сразу понимает, что кричит. Ей не хочется умирать, совсем не хочется. Но это произойдёт. Но помощь приходит. Она не верила и не ждала, но появляется молодой красивый парень и уводит мертвяка обратно под землю. Сэлке знает, что это значит. Этот парень - чёрный шаман. Чудовище из страшных сказок, которое тоже приходит Ночью и забирает у людей всё оставшееся. Правда, парень не выглядит как чудовище. Он достаточно высок, худоват, но под курткой чувствуются гибкие мышцы. И о Тенгри - Высокое Небо, спаси её, потому что она не у кого не видела таких глаз. Чёрных и весёлых, сверкающих как угольки. Сердце так и трепещет, когда она смотрит на него. Чёрные волосы падают тонкими росчерками на бледную кожу, а его губы улыбаются так ласково... Сэлке приходит в себя только тогда, когда молодая жрица бьёт её по щекам и кричит. Оказывается, всё это время Сэлке прочитала о шаманах. Это плохо, что она разгневала госпожу жрицу, та ведь может осерчать и сжечь. Но всё не так плохо и вот они уже идут в стойбище. А в груди у Сэлке расцветает неизведанное до сели чувство - надежда. И зовут её - Хид-Хэ. С ним ей почти не страшно. Уже в чуме, когда молодой шаман ушёл за её мужем и не возвращается, оно ругает себя. Стоило ей, замужней женщине, носящей под сердцем ребёнка, думать о другом мужчине? Да и о ком, о чёрном шамане! Нельзя, нельзя! Она давит в себе это чувство, молясь лишь о том, чтобы её низкое поведение болью не откликнулась её близким людям. Когда оба приходят в себя, она постыдно радуется за шамана, чем за своего мужа, опять нарушая данное самой себе обещание. Потому Сэлке остаётся в чуме, ухаживая за Нагэ и не позволяет себе сразу же побежать за шаманом. Она бы спросила как он, ведь путь туда не бывает лёгким, поблагодарила бы, взяв его руки в свои. У него необычные руки. Тонкие и сухие пальцы с ровными ногтями. Они слишком хороши, ей слишком сильно хочется дотронуться до них, изучить каждый палец. Но Сэлке сидит с мужем и другим шаманом, который немного бестолковый, но она молчит... А потом всё начинается по-новой. Опять опасность, опять бежать. И Сэлке чуть не плачет, потому что старуха не хочет отдать последнюю упряжку, предлагая бросить Нагэ. А она не может, не может этого сделать. Приходит он и снова всё решает. Сэлке смотрит на его прямую спину, когда уезжает на санях с полумёртвым мужем. Шаман, остался справляться с опасностью сам. А она видела, идут вперёд тысячи мёртвых, сможет ли он? Выживет ли? Она смотрит на фигуру того, бестолкового шамана и жрицы. Двоим из них столько же Дней, сколько и ей. Четырнадцать. И им троим спасать стойбище. Сэлке ёжится, у неё плохое предчувствие. Сил боятся или удивляться уже нет, когда впереди вспыхивает голубое зарево. В голове так пусто. Сэлке смотрит и не видит, будто это всё происходит не с ней. Огненный шар попадает в сани и те вспыхивают сразу же. Она пытается стащить с них Нагэ, обжигая пальцы, но верёвки не поддаются. А потом она просто сдаётся, садится напротив саней и смотрит, как сгорает её муж. Ей всё равно, что случится с ней. Жрицы сошли с ума и жгут всё подряд, но Сэлке просто сидит. Какая уже разница? Она даже не заметила как всё закончилось и пришёл Он. Они вместе сидят напротив тела Нагэ и смотрят. Все его усилия прошли зря. Вся её жизнь прошла зря. Она уже замечает на себе взгляд Мунгу́. Добрый дядюшка-староста тоже сгорел. Её больше не кому защитить. Сэлке рассказывает об этом ему. Не потому, что надеятся, а потому, что хочет, чтобы он знал. Хид-Хэ стал так много значить для неё и она хочет, чтобы он понял, что ей не страшно умереть. Она готова, она знала, что этим всё закончится ещё тогда, когда он первый раз приходил свататься. - Я буду уже пятой у Мунгу́. Ей хочется лишь спать. Лечь ему на колени и уснуть. Возможно, в последний и в первый раз спокойно. Он не пустит кошмары к ней, не даст ей остаться одной. - Ты могла бы пойти со мной. - говорит он так, будто всё уже решено. Надежда снова расцветает в груди. И имя ей - Хид-Хэ. *** Так странно. Снег постепенно начал сходить, обнажая вялую траву, утопающую в лужах. Очередной День не приносил радости. Они жили на краю моря, где не ставили чумов, а строили деревянные дома. Здесь всё время ловили рыбу или чинили снасти. Вся жизнь в этой деревушке была похожа на длинную рыболовную сеть. День ничем не отличался от Ночи, а Ночь ничем не отличалась от Дня. Сэлке чувствовала, что постепенно всё больше запутывается в этой сети. Её поймали, как блёклую серую рыбу. Ещё немного и достанут тупой нож из кости и будут счищать чешую. Холодно. Сын уже почти взрослый - ему десять Дней. Носится всё время с отцом и грезит морем. Хочет уплыть в океан Седны, ведь нет там больше хозяйки. Тоскливое серое море встречает Сэлке постоянно. Но иногда на горизонте появлялся тёмный силуэт. Каждый раз сердце замирало в груди. Синухэ любил, когда приходил дядя чёрный шаман. Весёлый, он всегда играл с мальчишкой, поддерживая самые безумные затеи. Мама в эти дни почему-то начинала убираться в доме с удвоенной силой, а так же готовила всякие вкусности. Обычно немного грустная, с чуть ссутуловатыми плечами, она гордо выпрямлялась и заплетала две толстые косы. Папа же наоборот, мрачнел и не слишком хотел общаться с гостем. Получалось, что чёрный шаман приходил только к Синухэ и маме. Но малыш не жаловался, ведь дядя всегда приносил замечательные подарки. Недавно он принёс нож из настоящей южной стали. Такого богатства хватит на всю жизнь! Этого стоили и странные разговоры за спиной. - Иш, опять пришёл. Намылевается в этот дом, глядишь, ещё одного ребёночка заделает! - Виданное ли дело - замуж выходить - уже с ребёнком ! Да и от кого? От чёрного же! - так разговаривали бабки, чистящие рыбу, пока Синухэ показывал своим друзьям нож. Однажды он спросил у мамы, а правда ли, что его отец Хид-Хэ? Мама не ответила, но почему-то расплакалась. А потом сказала не думать об этом, ведь у него уже есть отец и нечего искать другого. - А почему ты так решил? - Да все об этом говорят. Не смотря на такие слова, в поселение Хид-Хэ любили. Он был дружелюбным, весёлым, разговорчивым. С каждым охотно обсуждал его проблемы и маленькие горести. Иногда давал хорошие советы. Шаман никогда не отказывал в помощи, при чём был не прочь как и от духов заговорить, так и потаскать дрова из леса. Его любили и несмотря ни на что, считали хорошим человеком. - Ты отдохнёшь и сразу уйдёшь? - спросила Сэлке у Хид-Хэ. Они стояли вдвоём у двери и смотрели на море. Их дом стоял на небольшой возвышенности, особняком от всех, и оттуда открывался хороший вид. - Да. Дела не ждут. - бодро отвечал мужчина. С возрастом он начал собирать волосы в хвост. Сэлке осторожно коснулась до него пальцами. Он был мягким. Ни у кого из других мужчин волосы не были такими мягкими. - Что-то случилось? - осторожно спросила женщина. - Да как всегда. Что-то на Камм-чатке, не далеко. Кайгал просил проверить. - На обратном пути, может снова зайдёшь? - Только, если ты приглашаешь. - он улыбнулся, глядя на неё. Она отвела взгляд в пол. - Знаешь, я обязательно выберусь сюда на долго! Здесь хорошо. - он отвернулся, смотря на море и набирая полную грудь воздуха. Да, хорошо. Но ведь есть дни, когда тёмный силуэт уходил к горизонту. И казалось, что таких было гораздо больше. Сэлке дождалась своего поцелуя в лоб и крепкой руки на своей щеке. Глаза щипало и снова хотелось плакать. Ах, море, море, ты наверное солёное из-за слёз? То же ли ты плачешь по несбыточной любви? Дверь дома прикрылась с тихим хлопком. Сэлке осторожно утёрла слёзы ладонью. Да, он уйдёт, да она никогда не дождется чего-то большего, чем отпечатка чужих губ на лбу. Но сейчас он тут, в её доме. Сэлке счастливо улыбнулась, на зло серому морю, и вошла в избушку. Рыболовные сети легко разрезать ножом. Да и рыбу рыбаки иногда роняют обратно в море.