Сборник нерассказанных историй

Тсаха всю свою жизнь была ведомой. Это было так странно, ведь бойкая, уверенная в себе тигрица ничуть не напоминала человека, который бы нуждался в этом.. Но Тсаха была именно такой. Их мать была уверенной женщиной, ничуть не нуждающейся в мужском плече. Так что росли они с братом без отца. Безусловно, когда мама умерла, всë племя судачило, что это из-за еë распутства. Нечего, мол, было заводить тигрят непонятно от кого. Но, благо благородная Албая вступилась за них, не позволив взволнованному племени сделать что-то с ними. Теперь Тсаха осталась на попечении своего старшего брата - Куту-Мафы. Не сказать, что многое изменилось. С детства наивная тигрица привыкла смотреть на брата с широко открытыми глазами. Ходила за гордым мальчиком, словно хвостик, посасывая палец в человеческом образе. Брат всегда был рядом. Спасал незадачливую из реки, или ругаясь, лез на дерево за плачущей сестрой. Они шли туда, куда хотел брат. Они делали то, что хотел брат. Она подчинялась ему. А что было делать, если никого ближе в племени не было? Слишком смышлëная, чтобы вести дружбу со сверстницами, слишком симпатичная, чтобы дружить с мальчишками, она рано поняла, что искренен с ней только брат. Даже когда он ругал еë, она лишь закусывала губу и прятала глаза в пол. Это лучше, чем завистливые взгляды подружек и ласнящиеся - парней. Любима только тëтушкой Албая - Золотой тигрицей, и братом, она и жила, чего-то ожидая. Тсахе казалось, что что-то обязательно должно произойти. Она была особенной, избранной духами, удачливой. Девичье сердце верило и ждало. Ни принца, ни охотника, ни купца. Но и сама девушка не ожидала, что чëрного шамана. Куту-Мафы был сильным тигром. Один из лучших охотников, ловкий и злой в бою, любимец тигриц, да и обычных девушек тоже, он был уверен, что достоин больше. Золотая уже стара, да и к тому же - женщина. Куда ей стоять перед племенем тигров! Это он, Куту-Мафы должен был встать на место вожака, когда умер дед Роуг. Тсаха слушала эти речи уже привычно смотря в пол. "Эй, а что тут не убрано?! Ты что, ленишься, сестра моя?!" - обычно гневно вздыхал Куту-Мафы, когда заканчивал свой монолог про Албаю. В их доме было всегда чисто, но ему надо было на ком-то сорвать злость. На ком-то, кто был более достижим, чем Албая. "Я сейчас же уберусь, брат мой" - кротко отвечала тигрица. "Вот и хорошо," - успокаивался мужчина: "И не забудь принести еду! " И он валился на подушки. "Конечно, брат мой, " - отвечала Тсаха. Ни одному мужчине она не позволила бы так с собой обращаться, даже своему законному мужу. Но брат... Брату можно. Никого в целом свете нет у бедной Тсахи, кроме еë брата. Засыпая, девушка часто вспоминала маму. Это было перед утренней зарëй. Снег ещë и не думал сходить, но вечная мгла Ночи уже отступала. Не было видно еще даже первых лучей солнца, но его мягкий свет уже брезжил за деревьями. Пахло уже совсем не холодом - колючий запах, кусающий за нос - а влагой. Мама объясняла, что так снег готовится превратится в воду и уйти в реку. Совсем скоро его не будет здесь. Кроме влаги, воздух полон ещë одним запахом, таким тëплым и родным. Мама всегда пахла очень ярко, но в ту зарю она будто бы ещë похорошела. Они шли лесом по чьим-то следам. Мама учила еë охотится. Но маленькая Тсаха постоянно отвлеклась. То на сладкий аромат ягод, то на шум птиц в кустах. Так что маленькая озорница едва успевала за большой тигрицей. Смешно было наступать своей лапкой в огромный мамин след. Тогда и не верилось, что она станет такой же большой. В очередной раз на дереве защебетал дрозд. Тигрëнок мечтательно поднял лобастую башку, с любопытством смотря на птичку, совсем не замечая тень, бегущую прямо на неë. Тсаха тогда и правда ничего не поняла. Она лишь услышала мамин воинственный рык, и почувствовала, как еë отбрасывает в сторону. Едва сумев приземлиться, она почувствовала запах крови. Острый, он мгновенно закружил голову, так, что перед глазами всë размазалось. Только через пару минут она смогла разглядеть, что же происходило прямо у еë носа. Две фигуры сцепились и замерли, пока багровая жидкость красила снег. Бивни дикого кабана проткнули тигрицу насквозь. А острые когти хищницы глубоко утонули в его башке. Скорее всего они умерли почти сразу. Кабан бежал против ветра, поэтому опытная охотница Сура не смогла его вовремя почуять. Ему было не за чем мчаться на диких кошек. Он бежал просто опьянëнный началом нового Дня. Которого ему никогда не было суждено увидеть. Для кабана это была такая же роковая случайность, как и для тигрицы, защищавшей своего детëныша. И только для самой Тсахи это стало чем-то осмысленным. Тем, что отняло у неë любимую мать. Тигрëнок выл, сидя на снегу. Не решаясь подойти ближе, она просто плакала, от отчаяния закрывая лапами глаза и уши. Потом, уже дома, ложась спать, Тсаха вспоминала всë. Она вспоминала громкий, но такой ласковый, мамин голос. Вспоминала руки, совсем не морщинистые, будто у юной девушки, а не у рожавшей женщины, руки, которые перебирали яркий бисер. И как она смеялась, когда Тсаха непонимающе, но заворожëнно перебирала его. Она вспоминала, как Ночью мама пела сказки, и какую вкусную готовила рыбу. Девочка не плакала. Она старалась как можно ярче запечатлеть все воспоминания с матерью, чтобы не забыть их никогда. Ведь пока живëт память о наших предках, живут и они в Нижнем мире. Пусть мама живëт счастливо. Когда жизнь снова делала крутой поворот, тоже стояла утренняя заря. Видимо, это было еë личное время перемен. Но Тсаха не ждала его с радостью.