Сборник нерассказанных историй

Та Ночь была неспокойной. И пусть масштаб бедствий племëн людей-животных был гораздо скромнее того, что происходило в Югурской земле, но всë равно было тяжело. А ведь всë началось достаточно обычно. Рядом с землями оборотней было небольшое человеческое поселение. Далеко не город, но и не обычное стойбище. Человек сто здесь жило точно. И был у этого селения шаман. Обычный белый шаман, который умер в ту Ночь своей смертью, от старости. Никто не удивился. Как никто не удивился тому, что новым шаманом стал сын старого шамана - Канда. Оборотням он был мало интересен. На столько мало, что все оказались у него в неоплатных долгах, и никто не знал - как. А вот ещë беда - начали умирать шаманы. Сначала умер шаман Крылатых, потом тигров, а потом медведей. Да и жить стало неожиданно голодно. Тсаху почти не волновала эта Ночь. Еë мучили чувства, до этого не знакомые. Она была не согласна с братом. Не то чтобы в чëм-то конкретном, а в целом. Слишком много начал думать о себе Куту-Мафы. Тсаха устала от постоянных криков, от постоянного недовольства, от постоянного унижения. Будто бы не еë брат был перед ней, а и в правду дикий зверь. Он рычал, ярился, бил тяжëлым хвостом по бокам, а глаза его лихорадочно сверкали желая власти. Тсаха не могла понять, зачем это брату. А уж тем более она не могла понять, зачем было договариваться с людьми. Но она не стала перечить, когда брат сказал ей увести ученика шамана в лес. - Мне что, надо будет идти туда? - скривилась тигрица, сидя на коленях перед братом. - Нет. Канда сказал, что он сам придëт сюда! Большой День надо камлать, а кому кроме Канады теперь это делать? - и брат нехорошо усмехнулся. Тсахе это не понравилось. - А что ученик то здесь будет делать? - Не знаю! Канда сказал, что пришлëт! А зачем, не твоего ума дело! - А ты Канде и свою шерсть вылизывать теперь позволяешь? - невинно уточнила девушка. - Что? - взревел тигр. - Что ты там сказала? - О, ничего, брат мой! - Тсаха заговорила томно, грациозно вставая с подстилки, и мягко коснулась напряжëнного плеча брата. - Ты так силëн и могуч, Куту-Мафы, - елейным голосом продолжала Тсаха, перебирая пальчиками всë выше. - Вот я и удивляюсь, что ты так сильно полагаешься на какого-то шамана! Разве он смыслит в наших делах? Разве он может быть лучше, чем Куту-Мафы? - Это ты ничего не смыслишь, женщина! - рыкнул брат, но уже более благосклонно. - Канда мне нужен! Просто так Золотую мне не обыграть... Да и после всего, что стоит Канду убить? Вот и будем мы хозяевами не только тигров, но и людей! Поняла, глупая моя сестра? - Да, брат мой! - "поняла, что пока ты мысленно рычишь, тебе уже во всю за ушами чешут! " Но от задания она не отказалась. Они и в правду приходят. Узнать ученика шамана, Донгу, кажется, не составляет труда. Худой потрëпанный мальчишка с потерянным взглядом - что ещë надо для шамана? Хотя, они все выглядят потрëпанно. Жрица в ужасной одежде, так сильно ей не по размеру, что если бы на неë и в правду одели мешок, то никто бы и не заметил. Зато лицо красивое, но надменное и злое. Она злится. Скорее всего на красоту и чистоту тигриц - сама она, хоть и красавица, давно не одевала чистой одежды. Хотя, может и от голода, вон как кости выпирают! Вряд ли впалые щëки признак сытой жизни. Да и рядом с ней сидит парень, явно воин, вон как гордо прикреплëн меч к поясу! Но тоже, глаза голодные и уставшие. Весь в лохмотьях, а кожа покрыта жëсткими ожëгами. Но жалеть его не хочется, сидит он с такой гордой прямой спиной и смотрит так уверенно... От одного его взгляда наверняка девушки тают, как снежная баба с приходом Дня. "Тают, потому что сгорают в синем пламени! " - хихикает Тсаха мысленно. От неë не укрылись взгляды жрицы на воина. А его - на неë. Что ж, Торум им в помощь! Единственный, кто более менее прилично выглядит, это медведь. Видно, что из его племени пришли! Ох, сидит тут, как хозяин леса, говорит что-то! Тсаха чуть фыркнула. Хотя мишка у неë антипатии не вызывал. Ладно, у неë здесь другая цель. Девушка ловко подхватывает поднос и садиться у ног Донги. Он очень худой, но она не сказала бы, что нескладный. Скорее всë время ссутулится и неловко задевает собой предметы. Но он правда очень тонок, соперничать по комплекции он может разве что с небольшой жрицей. Даже с тигрицами не стоит. Волосы чëрные, густые, но давно не чëсанные, собраны в нелепую косицу - она ему совершенно не идëт. У Тсахи даже появилось желание расчесать волосы, чтобы посмотреть, как он будет с ними выглядеть. Потому что лицо у него довольно симпатичное. Нет, со скуластым воином он не сравнится, но для парня быть чуть симпатичнее медведя, не в обиду племени Мапа сказано (а может и в обиду), уже достижение! Лицо такое же худое, как и он сам, но острые линии странным образом гармонируют друг с другом, делая лицо скорее изящным, чем просто худым. На парня смешная куртка - с вышитыми рыбками. Видимо, в доме медведей не нашлось ничего приличного, вот парню и пришлось одеть что попало. Зря. Шаманы должны хорошо одеваться. Особенно сильные. Почему она считает Донгу сильным шаманом? Просто, когда она только присела, его глаза так сверкнули! Жëстко, они будто в самую душу заглянули, а потом выглядели очень неодобрительно. На секунду ей стало страшно, что всë узнал шаман! Но это глупости, белые не могут ничего сделать Ночью. Сейчас хоть Заря, но не день ещë! Тсаха поборола желание отшатнуться, да и парень уже смотрел на неë своим привычным растеряно-затравленным взглядом. Она честно пытается его соблазнить. Да любой бы сухарь растаял, когда девушка на коленях пытается его кормить с рук! Но этот ученик шамана упорно сжимает губы, не давая проявить заботу. Тсаху не покидает чувство, что он и в правду знает о еë намерениях. Выглядят со стороны они достаточно нелепо. Хотя, для этого парня это состояние естественно. Рот он раскрывает только после толчка медведя: "Хоть попробуй, хозяев обидишь!" Зубы щëлкуют чуть ли не у самих пальцев Тсахи. Оба они смотрят друг на друга, будто встретили худших исчадий Нижнего мира. Золотая прогоняет еë. Ну, это к лучшему. Сейчас бы всë равно ничего не получилось бы. Еë поступают взволнованные подруги. Им, дурочкам, непонятно, как можно выбирать этого паренька среди других! А многие уже помолвлены, вот срам-то! Ей нет дела до их глупых сплетен. У неë много других дел. Тсаха находит их многим позже у костра. Мягко обливает шею ученика шамана руками и шепчет, на ухо: - Господин шаман желает... чего-нибудь? - если честно, он ждала, что от парня, будет пахнуть неприятно, немытым днями телом. Но нет, от него чувствуется аккуратный запах влаги... Прямо как тогда, в рассветном лесу. От этого становится как-то по особенному жутко. Но парень быстро разбивает это ощущение, выкрикивая и скатываясь с бревна на землю. Они опять смотрят друг на друга. В этот раз в его взгляде нет ничего особенного, но Тсаха решает изображать кроткость. Мужчины любят такое, любят думать, что они самые главные и все хотят им подчиняться. И чем слабее мужчина, тем больше ему это нравится. Нашлись, хозяева! Этому то точно понравится. Она кинула пару взглядов на Донгу, будто бы страстных. - Можно я сяду, господин шаман? - в ответ парень судорожно кивает, но сам не встаëт. Получается забавно, она возвышается над ним. А хотела, чтобы было наоборот! - А можно Вы тоже сядете, господин шаман? Он суетливо вскочил, отряхнул штаны и сел на самый край бревна. Тсаху это почти умилило. Неужели он и правда никогда раньше дел с девушками не имел? Его бы расчесать, да робость из взгляда убрать, половина девушек бы сбежалась! Даже в этой дурацкой парке с рыбками! Она подсаживается к нему, он от неë. Так происходит, пока парень совсем не падает на землю. Еë это не злит, даже не смешит, а удивляет. Ни один парень ещë так рьяно от неë не бегал! За ней - бывало, правда, энтузиазм их быстро пропадал, стоило на горизонте брату появится. Кстати, о нëм. Уже пора вести незадачливого ученика шамана в лес. Как жаль, что он вряд ли сможет стать настоящим шаманом. Мысль оказывается неожиданно пугающей. Она до этого ничего не знала о плане Куту-Мафы, но сейчас очень чëтко понимает - тот убьëт парня! По спине бегут холодные мурашки. Тсаха старается отогнать плохие мысли. Она ведëт парня под руку, а сама лихорадочно отсчитывает про себя мгновения. Уже почти не слушая, что говорит мальчишка, она едва дышит. Страшно, о Эндури, как страшно! Тсаха боится, что ведëт его на смерть. Но чего стоит жизнь незнакомого мальчишки, по сравнению с братом! Слабые не выживают, а жалеть мужчину, пусть такого молодого и нелепого - не уважать его! А Тсаха почему-то чувствует, что этого Донгу есть, за что уважать, что не так он прост. Но уже поздно. Она чувствует, брат уже здесь. В тигрином обличие притаился за кустами. От этого в душе что-то обрывается. Если... Если его есть за что уважать, парень справится. А если нет... Значит так суждено было духами, чтобы еë брат победил. Она лишь девушка, не о чем беспокоится. - Поцелуйте меня, господин шаман, - он выше, так что ей приходится поднимать голову. Но долго ничего не происходит. Лишь через тридцать счëтов она чувствует горячее дыхание рядом. Он смотрит на неë как-то сурово, на дне глаз плещется осуждение. Тсахе неуютно. - Брат твой разрешит, однако, с тобой гулять? - это он так за еë честь беспокоится? Раздражение резко вскипает в груди девушки. Нет, он точно заслужил! - А давай его спросим. Купол из сомкнутых ветвей точно пробил громадный каменный мяч. В вихре сыплющихся иголок и обломанных сучьев сверху рухнуло гибкое тело, и тяжелый удар обрушился парню на голову. В его глазах плескалась паника, когда он схватил девушку, чтобы удержаться. Всë равно не смог. - Кажется, не разрешил, - брезгливо резюмировала Тсаха, отодвигаясь от тела. Наверное, она ошиблась. Это очередной мальчишка, считающий, что он может управлять тигрицей лишь потому, что он мужчина. На поляну начали выходить "друзья" брата, но ей было неинтересно, о чëм они говорят. Она поглаживала брата за ухом. И старалась ни о чëм не думать. - Добейте шаманчика! - вздорный, глупый мужик кричал на Неë! Тсахе не понравился ни это, ни сама идея. - Я не убиваю симпатичных парней! - фыркнула она, так и не отстраняясь от Куту-Мафы. - Тогда пусть он! — нетерпеливо потребовал крылатый, указывая на тигра. — Ты так сильно злился, что вожаком выбрали не тебя, а твою тетку Золотую, а настоящий вожак не боится пустить кровь! — Ее… выбрали… за золотую шкуру! — с трудом выталкивая слова, проревел Куту-Мафы. — В вожаки… за цвет! — Тетина золотая шкурка отлично смотрится! — прикрывая рот ладошкой, зевнула Тасха. Куту-Мафы злобно рыкнул и толчком лапы отшвырнул еë. — Лучше смотрится… на полу моего чума! Вместе с белой шкурой сыночка… — Он гибко вскочил и направился к лежащему на земле Донгу. Толчком лапы перевернул неподвижное тело. Безвольно, как мешок, парень перекатился по влажной хвое. Глаза его были закрыты, а бледное лицо светилось в полумраке, как снег в Ночи. Тсаха не могла оторвать от него взгляд. Тигр поднял когтистую лапу… и нерешительно остановился: — Его духи-помощники… на меня не кинутся? Тощий мужик, вожак крылатых, брезгливо покрутил длинным носом: — Все четырехлапые — трусы! — Что ж ты сам вашего шамана не убил, к Канде за помощью побежал? — бросил старший Биату. — Я убил его сам! — крылатый подпрыгнул, как подбитая камнем ворона. — Канда помог против духов шамана. Когда духов у него не осталось, стрела сама нашла его в небе! В племени до сих пор думают, что старого шамана человеческий охотник подстрелил! Не вспоминают даже, птицы глупые, что у нас, когда захотим, есть и луки, и руки, чтобы ими пользоваться! Глупый шаман… Не отдал мне старшую дочку, мне, вожаку! Говорил, его девочки пойдут, за кого хотят! Хар-хар! — он каркающе рассмеялся. — Где теперь его девочки? Младшая Канде досталась — и без крыльев осталась! Хар-хар! А долги-и, надо платить долги. Старшая пока упрямится — другого невеста! Хар-хар! С нами на Амба не пошел, вроде как с охоты вернуться не успел. Ничего, ничего. Когда все друг другу в глотки вцепятся, многие погибнут-пропадут, и он, и он! Его женой не будет Белоперая, моей женой будет! Что стоишь? — клекотнул он. — Убивай уже! Не шаман еще, всего лишь ученик, у него нет своих тёс! А если б были — зря мы разве его в лес заманивали? Тсаха брезгливо слушала его нытьë. Мерзкая птица раздражала. Но она ждала, когда он в последний раз вдохнëт. Может, его друзья успеют? Ей всë равно не нравится, что творят эти люди! Они не звери, а уже и впрямь люди! Только люди могут совершать такие подлые поступки. О том, что она была вместе с ними, Тсаха предпочитала не задумываться, - Я заманивала, — мрачно напомнила девушка. Ох и зря! — Здесь еще слишком темно — для шаманства света не хватит! — нетерпеливо каркнул крылатый. — Бей! Тигр поднял лапу, примериваясь к горлу неподвижного шамана. Они все не сразу поняли, что произошло. Только бледная, тонкая, будто мëртвая рука мальчишки переплелась с лапой тигра. Тсаха смотрела на это и восхищалась красотой. Воздух был наполнен силой, было очень сложно дышать, но ей будто это было и не надо. Треск - это трещала могучая лапа еë брата. Тоненький мальчишка сломал еë будто это был ветхий сук. Тигр взвыл, но крик застрял у него в горле. Беспросветная тьма Ночи смотрела прямо ему в лицо. Алые искорки внутри рождали природный звериный ужас. Тело Донгу, нет... Не Донгу! Теперь Тсаха была уверена, он притворялся! Кто еще может быть таким, кроме Донгара Кайгала Великого Чëрного Шамана? У девушки перехватило дух! Донгар поднялся ни сгибая колени, ни сгибая торс - прямое, как шест тело поднялось будто само, без всех усилий мышц. Это было так прекрасно жутко! Запах воды слился с запахом крови и темноты, совсем как тогда. Тсаха не могла перестать смотреть. Они вновь смотрели друг на друга. Волосы шамана разметались по плечам, чëрными росчерками падая на бледное лицо. И только глаза светились такой непроглядной темнотой, будто она решила заглянуть в пропасти Нижнего мира. Он и в правду был красивым. И сильным. Тот, кого она ждала всю свою жизнь пришëл! Что-то обхватило еë за плечи. Ещë не отошедшая от транса, она посмотрела назад, но тут уже захлестнуло еë горло. Это было дерево, дерево! Оно шевилилось, как живое, не давая ей выбраться! Тигрица отчаянно рванулась, болтая босыми ногами. Ей почти не было страшно, но лишь до того момента, пока она не бросила взгляд на Донгара. Тот по прежнему стоял там и не отрывал взгляд своих жестоких глаз. "Не простит! " - вдруг очень чëтко поняла тигрица. Не простит, что повела, что обманула, что сразу не узнала! И после этой мысли ветки захлестнули еë полностью. Резко выгнуло дугой, но она даже не могла заорать от боли, пока еë скручивали в бараний рог! Сучья впивались ей в кожу, а ещë немного и позвоночник тоже захрустит, как лапа брата и ей конец. Сломают и выбросят как ненужную куклу. Вот так вот, сама загнала себя в ловушку! Надо было своей головой думать, как говорила ей тëтушка. Девушки было так невыразимо стыдно за себя, она так потерялась во внутренней и внешней боли, что даже не заметила, как объятия веток разомкнулись и она упала. Первые мгновения она лишь дышала и ничего не могла больше делать. С каждым вдохом жизнь наполняла еë заново! Неужели, неужели он простил еë? Она едва смогла поднять голову и увидела, что Донгар сидел у дерева, прижав колени к груди. Ему было больно от того, что он чуть не убил еë? Тсахе тут же захотелось подползти и утешить, сказать, что всë понимает. Но тут пришла тëтушка Албая. Перед ней тоже было стыдно. Но времени отчаиваться не было. Если она жива, то надо исправлять всë, а попусту себя корить, что толку? Она подсела чуть ближе к Донгару, но не слишком. Не заслужила пока! - А самого молчаливого и нерасторопного мы вон... Донгару на опыты отдадим! - юный вожак Мапа усмехнулся. Замечательно, значит ей надо всего лишь молчать! Тсаха обрадовалась. Она старалась слушать разговор и не смотреть на Донгара. Разве что краем глаза, из-под ресниц. От холодной ухмылки, вдруг промелькнувшей на несчастном лице шамана, она вздрогнула и внутренне обрадовалась. - Сильный эми-гэт, — вдруг сказал Донгар. Он наконец поднял голову от колен — глаза его были обведены темными кругами, как после долгой болезни. — Главный дух у шамана. Если у старого шамана сильный эми-гэт был, теперь сыну перешел, помогает, все для него делает. — Ты этого эми-гэт у Канды в чуме видел? — быстро спросил медведь. — Главный дух при шамане не обретается. Главный дух белого шамана на Верхних небесах, в котле у Верхнего Нуми-Торума, содержится, — усмехнулся Донгар. — А у тебя кто главный дух, господин? — неожиданно даже для себя подала голос Тасха. — У черного главного духа нет, — жестко отрезал Донгар. — Черный сам главный, не духи главные. Тасха поглядела на него ну очень странно — и желтые тигриные глаза наполнились мягким золотистым светом. И она вздохнула — глубоко-глубоко. Донгар торопливо отвел взгляд. - Мы трещим, как глупые сороки, — клекотнула птица, жена прошлого вожака. — Совсем не нужно так много говорить. Шаман Канда идет сюда Большой День делать: подарки брать, девушек за долги уводить. Пусть приходит! Тут и останется, — припечатала она. — А в праздник Большого Дня кто камлать будет? Кто новый День зачнет? — тихо спросил Донгар. Крылатая смутилась. Нервно запахнулась в крылья и пробормотала: — Я думала… Я надеялась… Вы, Великий Шаман… Донгар болезненно усмехнулся: — Дни прошли — забыли люди. Черный шаман камлает живым и камлает мер твым. Черный гоняет кулей, и злых юеров, и подземных авахи. Черный камлает войну и выводит души из Нижнего мира. Черный совсем-совсем не камлает праздники, однако. Праздники — не для черных. Иначе в давние времена, тысячу Дней назад, разве оставили бы мы, черные шаманы, место на Сивире для белых? — Голос его глухо рокотнул, а глаза наполнились мрачной угрозой. — Только настоящий белый, айыы-ойуун, сын Верхнего неба, может привести Большой День. — Это Канда настоящий белый? — свирепо прорычала Золотая. — Какой есть, — вздохнул Донгар. — Пойдемте в стойбище. — Золотая измученно провела ладонью по лбу. — А то стоим в лесу — пытаемся судьбу решить. Эй, вы, предатели всех пород, — марш в стойбище! — рявкнула она на пленников. — Потом вас по племенам разберут и уж там разберутся! Тут тигрица поняла, что пора: — А как же обещание? — вдруг томно поинтересовалась Тасха. — Какое еще… — Того, кто будет молчать, отдать господину шаману. Для черношаманских опытов. — Она стрельнула взглядом в Донгара. — Я молчала! — вызывающе напомнила она. Все посмотрели на неë как на коломсам какую-то, а Донгар просто удивлëнно. Но она продолжала гордо держать голову. Ох, как это взбесило жрицу! Она яростно свернула глазами и прошептала "шлюха". Тсаха совсем не обиделась. Когда сам не можешь вести себя как хочешь, то и другим не даëшь. Завидно червяку, что птица по небу летает! - Завидно, жрица? - это тигрица и озвучила. Огня она не боялась. Как минимум сейчас. - На такое Огнезапас тратить — себя не уважать. Пойдем, Донгар, — подчеркнуто нежно Аякчан взяла Донгара под руку и повела прочь. Но шаман сам обернулся посмотреть на неë. Тсаха потупила взгляд. А потом началась неразбериха. Оказывается, на стойбище напали Тему, люди-касатки! Но мальчик-воин их всех победил. Тсаха счастливо помогала Донгару ухаживать за больными. Грудь была наполнена ярким светом, было так легко! Особенно хорошо стало, когда руки шамана заскользили по еë царапинам и спине, принося облегчение. Она была счастлива. И как же глупо чуть не пропустила, как Донгар ушëл! Из стойбища! И она бросилась за ними. Ну и что, что пришлось вырубить Зары-тугу? Сам виноват, что его девушка с одного удара лапы на землю уложить может! - Ты чего - сбежала? - удивлëнно спросил молодой вожак. - Отлучилась, - недовольно сказала Тсаха. Не с медведем она пришла тут разговаривать! Не с медведем то, не с медведем, но собраться с мыслями было трудно. Острый клык сам пронзил губу. Вкус собственной крови отрезвил. - Я знаю, что не должна была… так делать. Ну… Заманивать и вообще… — она неловко повела плечом. — Но я же вас тогда совсем не знала! Не знала… какой вы! И теперь я… решила! — В голосе Амба появились рычащие нотки. — Я буду тебя ждать! Слышишь, ты! Я, Тасха, тигрица племени Амба, буду ждать тебя, черный шаман Донгар Кайгал, — придешь ты или нет! Тебе решать. — Она вдруг тигриным прыжком метнулась к Донгару, коротко, совсем по-кошачьи, лизнула в щеку и умчалась прочь, мелькая среди деревьев. Сердце билось как бешенное. Она точно знала, они ещë увидятся!