Двуличие

POV Эйвин Тот же вечер — Идём, шоу скоро начнётся! — Марисса тянет меня за руку через толпу перед концертной площадкой города, её фиолетовые ногти впиваются в запястье, пока она спешит на шоу, которое так хотела увидеть. Сегодня ночью в городе выступает панк-рок-группа «Двуличие». Девятнадцатилетние парни, которые ещё не были знамениты, но определённо двигались в этом направлении. Сегодня среда, а значит — вечер перед занятиями, и я действительно не должна здесь находиться. Марисса умирала от желания побывать на концерте, а я не могла отпустить её одну. Должна признать, что некоторые из их песен действительно хороши, подруга буквально сходит по ним с ума, фанатея на совершенно новом уровне. Мы находимся в отдалённой части города. Месте, где действительно опасно находиться из-за высокого уровня преступности. Театр Артура Джеймса — небольшая площадка для выступлений малоизвестных групп. Билеты стоили не больше двадцати баксов. Никогда не понимала, почему сюда вообще приезжают, в Порт Честере ничего не происходило. Он находился примерно в двух часах езды от города. И зачем кто-то вообще приезжает в это Богом забытое место? Снаружи театра толпятся люди, они курят и болтают между собой. Воздух наполнен дымом и смехом. Мар быстро показывает билеты вышибале, продолжая тащить за собой, протискиваясь сквозь толпу, в надежде заполучить лучшие места. Я уважаю её, она всегда получала то, что хотела. В данном случае — первый ряд, чтобы поближе увидеть группу. Внутри помещения очень много людей, ожидающих шоу, которое начнётся примерно с минуты на минуту. Мы могли бы поторопиться и приехать раньше, но я действительно долго собиралась, так что это моя вина. Видимо, «Двуличие» тоже не особо придерживается назначенного времени, если бы мы пропустили начало, Марисса бы убила меня. Я протаскиваюсь сквозь толпу с фотоаппаратом на шее, крепкая хватка на руке не ослабевает. На площадке нет сидячих мест, впереди стоят те, кто пришёл заранее. Место уже переполнено, но у Мариссы чёткая миссия — пробиться вперед. Ненавижу толпы, не знаю, как вообще на это согласилась. Я ненавидела замкнутые пространства и потных людей, некоторым из которых не помешал бы дезодорант. В основном — парни с татуировками, пивом в руках, в рваной одежде и с хмурыми взглядами. Девушки выделяются терпкими духами, толстым слоем макияжа, жирной чёрной подводкой для глаз и короткими кожаными юбками. Аудитория выглядит действительно устрашающе. Я чувствую себя не в своей тарелке, несмотря на то, что Мар заставила меня нарядиться в один из самых откровенных нарядов. На мне обтягивающая чёрная юбка, заканчивающаяся на середине бедра и белая водолазка с длинным рукавом и V-образным вырезом. Я почти уверена, что считаюсь одной из немногих, кто надел здесь лифчик, тем не менее декольте заметно выделяется. Мне действительно не хочется пробираться сквозь людей, которые выглядят так, будто могут причинить мне боль, но Мариссе плевать. Она расталкивет всех на своём пути, таща меня за собой, словно наступил конец света. Я то и дело кидаю извиняющиеся взгляды всем, кого мы грубо толкали или случайно наступали на ноги. — Марисса, ты не можешь продолжать всех расталкивать, — говорю я, но она настойчиво продолжает тянуть меня за собой. — Если не увижу, как по лбу бас-гитариста катится струйка пота, значит я недостаточно близко! — спорит подруга, пробиваясь к первым рядам, между покачивающимися телами. Обречённый стон срывается с моих губ. Она никогда не отступится перед тем, чего хочет. Никто не встанет на пути между Мар и преданностью любимой группе. — Смотри, куда прёшь! — кричит девушка, держа сигарету и напиток в руках. Хуже всего, что я получаю весь негатив, адресованный подруге. Когда та толкает кого-то или наступает на пятки, я первая, кого они замечают, так как Мар уже скрывается из вида. — Простите, она немного не в себе, — быстро отвечаю, пока незнакомка не пропадает в толпе. Внезапно грудь встречается с холодным металлическим ограждением, глаза расширяются от осознания, что мы действительно это сделали. Марисса отпускает мою руку и хватается за поручень, победно улыбаясь. — Я же говорила, что у нас будет лучший обзор, — злобно ухмыляется подруга. — Ты хоть понимаешь, скольких людей только что разозлила? — отзываюсь, покачав головой. — Ну, это жестокий мир, в котором все идут по головам, — она заправляет за ухо прядь тёмных волос, карие глаза блестят от возбуждения. — Ты сумасшедшая, — смотрю на неё, не в силах удержаться от улыбки и хватаю камеру, что висит на моей шее. — Ты же в курсе, что обычно на концертах люди снимают всё происходящее на телефон? — спрашивает подруга, наблюдая за настройкой фотоаппарата. — Снимать на камеру лучше, — опровергаю её заявление. — Ладно-ладно, дедуля, — усмехается Марисса, глядя на старую камеру. — Ты перестанешь так говорить, когда я проявлю фотографии, и будешь умирать за то, чтобы получить копии, — ухмыляюсь я. — О, даже не сомневаюсь, — её голос наполнен сарказмом. В следующую секунду свет начинает тускнеть, болтовня в зале стихает. Марисса издаёт короткий оглушительный крик, пронзивший левое ухо, и ударяет о поручень, не в силах себя контролировать. Фанатская душа так и рвётся наружу. Толпа начинает уплотняться. Запах алкоголя, сигарет и дешёвых духов заполняет душное помещение. Поднимаю камеру и подношу глаз к видоискателю, готовая сделать хороший снимок, как только занавес откроется. Съёмка на плёнку завораживает, а освещение действует как гипноз. В старшей школе я много снимала, но была плохо знакома с фильтрами и обработкой. Главная прелесть состоит в необходимости постоянно совершенствовать навыки съёмки, ведь вы действительно не узнаете, как выглядят фотографии, пока не проявите их. Чёрный занавес раздвигается, белый прожектор резко освещает сцену. Мгновенно делаю снимок, желая запечатлеть момент, как первый луч света разрезает темноту, ознаменовав начало шоу. — She worked her way through a cheap pack of cigarettes! — фронтмен громко поёт в микрофон, вступительный аккорд электрогитары заставляет желудок подпрыгнуть. — Hard liquor mixed with a bit of intellect! Все громко начинают аплодировать. Марисса чуть не обоссалась от счастья, осознав, что впервые видит группу живьем. Её можно понять — мы находимся буквально в первом ряду, немного правее от солиста. Делаю ещё один снимок, когда басы завибрировали у ног. Места, на которых мы стоим, идеальны, чтобы захватить кадр всей группы. Но как бы я сильно ни старалась сфотографировать каждого на сцене, я была полностью загипнотизирована вокалистом. Крепкое тело источает уверенность, будто он владеет этим местом. Впервые увидев фотографии этого парня, я отметила, что он привлекательный. Но лицезреть его во всей красе на сцене поистине удивительно. На нём обтягивающая чёрная футболка с разорванным воротником, идеально облегающая выдающиеся грудные мышцы, короткие рукава демонстрируют сильные руки, полностью покрытые татуировками. Ладони скрывают кожаные перчатки без пальцев. Гитара на бёдрах звучит так, будто неизведанная форма искусства. Вид, как длинные пальцы сплетают серебряные струны, завораживает настолько, что становится трудно смотреть куда-либо ещё. Кольца мерцают на свету, каждое по-своему уникально. Пара ногтей выкрашена в чёрный цвет, сколотый по краям. Не знаю, почему только два, вероятно, потому, что другие полностью облупились. Непривычно видеть лак для ногтей на таких парнях, но, боже, на нём он смотрелся невероятно. Никогда не обращала на это внимания, но теперь начинаю думать, что лак для ногтей выглядит лучше на парнях, чем на девушках. Мар кричит так громко, что становится ясно: завтра она не сможет выступить на презентации по английскому, но я её не виню. В отличие от подруги, я слишком спокойна. Внимание вновь переключается на солиста. Влажные розовые губы касаются микрофона. У него хриплый глубокий голос, никогда раньше такого не слышала. То, как он пропевает некоторые слова, позволяя голосу разноситься по площадке, — невероятно. Я становилась свидетелем чистого таланта в самом прекрасном его проявлении. Он хмурит брови, отчего между ними формируются глубокие складки. Живые зелёные глаза пробегают по аудитории и сцене, но в основном смотрят вниз, на конец микрофона. Когда парень действительно отдавался моменту, его глаза просто закрывались. Челюсть парня остра как камень, становясь всё более заметной, когда он сильнее открывает рот, чтобы прокричать некоторые слова. Всё в нём захватывает дух, словно он — известная рок-звезда, сияющая в лучах славы. Никогда не относила себя к людям, которые моментально влюбляются, но он был невероятным. Я вижу, как пульсирует вена на шее, когда он целиком погружается в исполнение. Жаль, что не знаю слов, так бы подпевала, но, возможно, лучше просто наслаждаться зрелищем, уделяя внимание одному единственному человеку. Я чувствую себя глупо оттого, что Гарри за такой короткий период произвёл на меня столь сильное впечатление, но я всего лишь девушка и мне свойственны эти эмоции. — Вау, — произношу я вслух. — Ну, о чём я тебе говорила! — Марисса кричит в ответ, подпрыгивая в такт музыке с поднятыми вверх руками. Пожалуй, следует чаще прислушиваться к тому, что она говорит. Поднимаю камеру и делаю ещё одну фотографию, снимая солиста в полный рост. Знаю, что потребуется время, чтобы проявить плёнку, но уже не могу дождаться, чтобы увидеть материал. Перевожу взгляд на других участников группы — двух блондинов и брюнета. Два бас-гитариста выкладываются на полную. У блондина пухлые губы и ярко-голубые глаза, а у брюнета — острые скулы, но оба одинаково горячи. Волосы барабанщика выкрашены в платиновый блонд. Уверена в этом, потому что глаза тёмно-карими. Он усердно долбит по барабанам — ещё один талантливый музыкант. Когда песня подходит к концу, все вокруг начинают кричать, в том числе и я. Я смотрю на солиста и вижу, как он тяжело дышит в микрофон, глядя на толпу. Снимает с шеи гитару и кладёт на подиум с барабанной установкой, прежде чем вернуться к микрофону. Достаёт из заднего кармана пачку сигарет и чёрную зажигалку. Чернильные пальцы ловко открывают пачку и вытаскивают одну, поднося к розовым губам. Засунув пачку обратно в карман, парень склоняет голову, изучая толпу гипнотическими зелёными глазами. Подмигивает девушке, стоящей в нескольких шагах от нас, заставляя взвизгнуть, будто она первая в очереди у жемчужных врат рая. Затем закуривает сигарету под пристальным взглядом толпы. Всё, что он делает, —пленительно, всё это заставляет терять связь с реальностью. Прикурив, он глубоко затягивается, прежде чем выдохнуть клубок дыма, а после он убирает зажигалку обратно в карман. — Доставайте всё дерьмо, что у вас есть, — говорит он в микрофон, командуя толпой. Парень — англичанин, это слышно. Не ожидала услышать настолько мягкий акцент от столь грубого человека. Он идеально сочетается с хрипотцой и глубиной голоса. Люди радостно завопили, суетясь и доставая сигареты и косяки, которые у них были. Не прошло и минуты, как воздух вокруг становится туманным и спёртым. Начинаю верить, что получу кайф только от того, что вдыхаю дым. Если вернусь домой пропахшая травкой, бабушка меня убьёт. Певец смотрит на толпу, улыбаясь сквозь горящую сигарету, зажатую между губами. — Меня зовут Гарри Стайлс, мы — «Двуличие», — произнёс он в микрофон сквозь дым. Гарри Стайлс — вот это имя. Все радостно начинают кричать, а Гарри ухмыляется сквозь сигарету. Схватив микрофон со стойки, он подходит к самому краю сцены. В его походке читается большая уверенность. Интересно, каково это — чувствовать себя на вершине мира. Я никогда не выступала на сцене, не представляю, какого это. Когда подумала, что Гарри лишь подойдёт близко к краю, он спрыгивает на пол прямо перед нами. Живот резко скручивается, а руки запотевают. Я чувствую запах дыма от зажжённой сигареты, зажатой между розовыми губами, прожектор следует за ним по пятам. Гарри подходит прямо к Мариссе, её лицо белеет в ту же секунду, как их взгляды встречаются. — Как тебя зовут, детка? — он направляет на неё микрофон. Мар расплылась в улыбке. Глядя на него, карие глаза оживают, уверена, в душе девушка визжит от восторга. — Марисса, — она отвечает в микрофон. — Ты сегодня одна? — спрашивает Стайлс, и у меня сводит живот. — Нет, — качает головой подруга, прежде чем посмотреть правее. Мои глаза расширяются, когда Гарри поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются прежде, чем он оглядел меня с ног до головы. Руки с силой сжимают холодное ограждение. Когда парень заканчивает разглядывать меня, наши глаза снова встречаются. Гарри делает шаг и встаёт прямо передо мной, он кажется ещё выше, чем когда был на сцене. Я начинаю разглядывать его лицо вблизи. У него был пирсинг — тонкая чёрная штанга красовалась в конце левой брови. Раньше она была не заметна. — Как тебя зовут, блонди? — спрашивает он, отчего пересыхает во рту. Его глаза ярко-зелёные, белки глаз красные, а зрачки огромные, несмотря на свет, падающий на него. Почему они так выглядят? — Эм… Эйвин, — заикаюсь я. Он вынимает сигарету изо рта и зажимает её между длинными пальцами. — Что такая девушка, как ты, Эйвин, делает в таком месте? — спрашивает Гарри в микрофон, поднося его к моим губам, будто у меня есть ответ. Волна смеха тут же прокатилась по помещению, будто все знают, что мне неудобно здесь находиться. Я молчу, пытаясь проанализировать вопрос в голове и решить, как лучше всего ответить. Сердце бешено колотится в груди, пока парень ждёт ответа. Он не сводит с меня глаз, всё вокруг словно остановилось. Что отличает меня от всех присутствующих? Так и знала, что белая водолазка с длинным рукавом была ошибкой. — Я здесь с подругой, — тихо отвечаю, находясь в ужасе от происходящего. Гарри ухмыляется, заставляя гадать, что он скажет дальше. Ладони вспотели так сильно, что почти соскальзывали с поручня ограждения. Стайлс стоял очень близко, я буквально чувствовал его запах: парфюм с нотками табака. — Я собирался дать тебе затянуться, блонди, но у меня такое чувство, что твоя подруга более уверена, — он держит наполовину выкуренную сигарету прямо перед глазами, все вокруг начинают хихикать, поощряя его издевательское отношение. Парень продолжает называть меня «блонди», будто я дочь какого-то священника, но я уже курила раньше… Взгляд скользит к сигарете, дым от медленно тлеющего кончика поднимается вверх и растворяется в воздухе. В момент, когда Гарри собирается отвернуться и передать косяк кому-то другому, я решаюсь на это. Он застывает, когда я выхватываю сигарету из его пальцев и тут же подношу её ко рту. Сомкнув губы вокруг фильтра, слегка всасываю содержимое, чтобы почувствовать, как густота заполняет мой рот и спускается вниз по горлу. Гарри пристально наблюдает, как я затягиваюсь сигаретой, которая когда-то была зажата между его идеальными губами. Он изучает каждое движение, когда я наполняю свои лёгкие едким дымом. Его напряжённый взгляд встречается с моим, отчего перехватывает дыхание, как и от дыма. Затем он опускает глаза и просто наблюдает за движением моих губ, слегка приоткрыв свой рот. Вдохнув достаточно глубоко, вынимаю косяк изо рта, зажав тот между пальцами. На секунду задерживаю дыхание, позволяя дыму задержаться внутри, прежде чем осторожно выдохнуть его тонкой струёй. Покинув рот, он разбивается о горло Гарри, учитывая разницу в росте. Люди, наблюдавшие за нами, начинают кричать и свистеть. Парень не сводит глаз с моих губ, пока я выдыхаю дым. Тёплый направленный свет освещает его напряжённое лицо. — Вот, — протягиваю косяк обратно, с лёгким отпечатком розовой помады на его краях. Гарри бросает на меня последний взгляд с выражением, которое невозможно прочитать, и быстро выхватывает сигарету. Суёт её в рот и возвращается к сцене, не обменявшись больше ни словом, ни взглядом. — Следующая песня называется “Vintage”, — коротко говорит в микрофон зеленоглазый, заставляя толпу ликовать, перекинув ремень от гитары через голову. Мар шокировано смотрит на меня, потрясенная тем, что только что произошло. — Чёрт возьми, это было охуенно! — кричит она, когда музыка вновь заполняет пространство. — Мне нужно пожевать жвачку прежде, чем я вернусь домой, — я качаю головой, понимая, что только что сделала, и улыбаюсь. Единственный раз, когда я по-настоящему курила — дважды на вечеринке. Признаюсь честно — было отвратительно. Нет конкретной причины, по которой я это сделала. Думаю, для таких ситуаций, как эта. — Я куплю тебе столько жвачки, сколько захочешь, после того, что только что произошло, — смеётся Мар. Улыбаюсь и толкаю её, поворачиваясь обратно к сцене, когда группа начинает петь вторую песню. Руки до сих пор дрожат. Начинаю расслабляться под музыку, думая о солисте и о том, какое сильное впечатление он на меня произвёл. Гарри закрывает глаза и припадает губами к микрофону, заставляя меня поднять камеру и сделать еще один снимок. Разум заполняется вспышками того, что только что произошло. Не хочу показаться сумасшедшей, но у меня буквально только что был контакт с ним — парнем, который поёт в зале, полном ликующих людей. Его глаза были такими зелёными, когда он стоял прямо передо мной, а губы имели яркий розовый оттенок. Он определённо привлекательный парень — очень горячий. Группа играла песню за песней, Гарри то и дело подмигивал случайным девушкам в толпе, буквально сводя бедняжек с ума. Всю оставшуюся часть шоу мы не смотрели друг другу в глаза. Чем больше я об этом думала, тем больше казалось, что ему действительно не понравилась сцена с выдуванием дыма в лицо. Неужели это было слишком? Я действительно не умею флиртовать, так что, возможно, пересекла черту. У Гарри было много татуировок на руках. Все они были чёрными — ни единого цветного пятна. Одна рука была полностью покрыта мелкими изображениями, которые невозможно разглядеть издалека — любопытно, что это было. Два часа пролетели незаметно, шоу подошло к концу. Музыка была великолепна. Я действительно хорошо провела время и сделала несколько отличных снимков. В конце последней песни зал погрузился в темноту, а мгновение спустя, когда огни снова включились, парни исчезли. Некоторое время в маленьком зале раздавались одобрительные возгласы, а мягкий жёлтый свет на высоком потолке намекнул о конце представления. Толпа начала расходиться. Мы с Мар оставались на своих местах, решая не торопиться, потому что мы стояли прямо у сцены и, очевидно, будем одними из последних, кто покинет зал. Смотрю на подругу с сияющей улыбкой на лице, она казалась по-настоящему счастливой. — Они чертовски хороши, — восклицает Марисса, вытирая пот со лба, — здесь так жарко. — Очень, — киваю, прислонившись к ограждению. Провожу рукой по волосам, зная, что скорее всего выгляжу очень потной. Влажность в зале была сумасшедшей, но в ту же секунду, как мы выйдем наружу, мы точно будем чувствовать себя идеально. — У меня тушь потекла? — спросила подруга, посмотрев наверх. — Нет. А у меня? — спрашиваю, повторяя за ней. — Нет, всё отлично, — она кивает. — Эйвин? — где-то справа, по ту сторону ограждения, раздался незнакомый голос. Повернув голову, я увидела высокого мужчину в чёрной униформе, на груди которого написано «охрана». — Да? — отзываюсь, нахмурив брови. — Вас просят пройти за кулисы, — говорит он, стоя со сцепленными перед собой руками. Мои глаза расширились, желудок мгновенно напрягся. — Зачем? Я сделала что-то не так? — от волнения ком встал в горле. — Вы сможете спросить обо всем за кулисами, — коротко отвечает он, будто по заранее отрепетированному сценарию. Смотрю на Мар, во взгляде которой мелькает искра возбуждения. Она считает, что это хорошо, в то время как я думаю с точностью наоборот. Застываю на месте, не в силах подобрать слова. — Эм... Я не могу оставить подругу, — качаю головой, в попытке осознать, что происходит. — Она тоже может пойти, — чётко отвечает охранник. Марисса с силой сжимает мою руку, как только фраза слетает с губ. Она смотрит на меня, радостно кивая головой, внутри всё сжимается. Неужели я разозлила солиста? Марисса вне себя от восторга, так что я действительно не могу сказать «нет». — Л-ладно, — робко киваю мужчине перед нами. Охранник отодвигает часть ограждения в сторону, открывая проход перед сценой. Марисса хватает меня за руку, пока мы идём в неизвестном направлении. Её рука очень потная, как и моя. Чувство тревоги нарастает в груди с каждым шагом, пока мы следуем вдоль сцены. Я обливаюсь холодным потом, непрерывно проводя рукой по влажным волосам. — Чёрт, чёрт, чёрт, — без остановки шептала Мар. Мы оказываемся за сценой, наблюдая, как суетятся члены тур-команды. Глаза осматривают тускло освещённую закулисную зону, полную инструментов, колонок и технического оборудования. Охранник сворачивает к разрисованному граффити коридору. Здесь много закрытых дверей, за каждой из которых слышатся звуки громкой болтовни. Вскоре высокий мужчина останавливается перед дверью в конце коридора и поворачивается к нам лицом. — Вас ожидают здесь, — он пристально смотрит на меня, — ваша подруга может встретиться с остальными музыкантами. Я в замешательстве хмурю брови. — Меня ждёт кто-то конкретный? — я прошу внести ясность. Охранник молча кивает. Поворачиваюсь к Мариссе, глаза которой продолжают восторженно гореть, хотя я всё ещё очень нервничаю. — Дай мне это, — она быстро хватает ремешок фотоаппарата, висящего у меня на шее. — Иди, встретимся здесь через полчаса. — С тобой всё будет в порядке? — спрашиваю у подруги. Она усмехается и кивает. — Ты серьёзно? Я встречусь с участниками «Двуличия». Нервно киваю, выдавив из себя улыбку. Горло сводит от нервов, кажется, меня сейчас стошнит. — Я провожу вас к ним, — снова заговорил мужчина, на этот раз с Мариссой. Она кивает и в последний раз смотрит на меня с улыбкой. — Не бойся, один раз живём, — говорит девушка, следуя за охранником, оставляя меня одну перед чёрной дверью. Нервно трясу головой, уставившись на облупившуюся тёмную краску. Делаю глубокий вдох, на мгновение закрыв глаза, чтобы собраться с мыслями. Ума не приложу, чего ожидать за этой дверью. Знаю только то, что меня ждёт кто-то из группы, чутьё подсказывает, что это солист. Больше всего меня пугает, что я не знаю, с какой целью меня позвали. Протягиваю руку к двери и замечаю, как она дрожит. Какого чёрта меня так трясёт? Я собираюсь расплакаться? Мне срочно нужно успокоиться. Собравшись с силами, хватаюсь за ручку, широко открыв дверь. Время застывает, когда взгляд останавливается на человеке, который просто сидит внутри на чёрном кожаном диване. В комнате клубится дым — он идёт от пепельницы с окурками и наполовину выкуренными сигаретами. Глаза встречаются с яркими зелёными радужками. В этот момент я практически забываю, как дышать. — Любишь поиграть, блонди?