Эйфория

      Когда мама сказала еще на тот момент маленькому Уёну, что отец уехал по работе в другую страну, он воспринял эту новость вполне спокойно: без истерик, криков и размышлений на эту тему. Если взрослые так поступили, значит, на это были особые причины. Например, семейный бюджет. Но уж точно не потухшие чувства родителей. Возможно это странно прозвучит, но Уён знал на подсознательном уровне, что отец не разлюбил маму и уж точно не бросит своих детей. Поэтому проживал все это время без отца адекватно, стараясь лишний раз не затрагивать эту тему и не напоминать маме об этом. В отличии от старшего брата, который, на взгляд младшего, отреагировал на отъезд отца уж слишком бурно. Позицию брата Уён не то чтобы презирал, ему просто было очень обидно за маму, которая постоянно выслушивала истерики Юнхо. Но младший Чон старался не попадаться на глаза членам семьи в эти моменты, закрываясь у себя в комнате и выплескивая все накипевшее в подушку, повидавшую много слез за последние года, не считая последний.       На выпускном из средней школы блондин случайно познакомился с человеком, сумевшим утешить в нужный момент и закрыть все дыры, проделанные душевными терзаниями, чтобы дамбу не прорвало. Но если бы не те терзания, казавшиеся самым важным на тот момент, Уён бы не встретился с Саном, по воли случайности оказавшимся в раздевалке в нужный момент.       Переписки несколько месяцев и, наконец, серьезные отношения. Благодаря Чхве Сану Уён смог позабыть все свои переживания, полностью отдавшись веселью, отгородился от темноты и стал видеть в жизни лишь свет.       Но не бывает хорошего без плохого. Семья Сана была довольно консервативная, желавшая от сына стойкости и мужественности, поэтому Чхве не собирался рассказывать родителям об Уёне, насколько бы сильно он его не любил. Подводить родственников тоже не хотелось. Да и сам Чон не горел желанием выкидывать все карты на стол, просто не имея понятия, как его родители отреагируют на данную новость. К тому же была ещё одна проблема, требующая решения. Если и родители могли еще понять сына, то брат… Расскажешь о своей ориентации — можно попрощаться с хорошими отношениями с Юнхо. Надежда на то, что брат его примет, была, но рисковать так сильно младший не привык. К тому же, и Сана, и Уёна пока устраивала такая скрытность. Но это не отменяло того факта, что рано или поздно придется все рассказать, что заставляло задумываться.

***

      Звонок прозвенел неожиданно, нарушая размеренный сон блондина, разлёгшегося на парте и считающего прыгающих баранов во сне. Благо, урок был не таким важным, иначе Уёна бы уже ждал бы неприятный сюрприз в виде вызова к директору.       Рюкзак легко оказывается за плечами, и Чон с легкостью и грацией лани выбегает из кабинета, сразу же начиная искать знакомую и родную фигуру в холле. Сан стоит у противоположной стены, облокотившись спиной об шкафчик и что-то читающий в своем телефоне. Пересекая пространство за несколько секунд, Чон со всей дури впечатывается в брюнета, вызывая тем самым у последнего улыбку. Широкая ладонь быстро проходит по слегка спутанным светлым волосам, пропуская пальцы сквозь блестящие локоны, и оказывается на плече парня, вынуждая покрыться легким румянцем.       — Пойдем? — Чхве кивком головы указывает на парадные двери, убирая в задний карман телефон.       Прохладный ветерок просачивается под одежду и растрёпывает волосы, помогая расслабиться после тяжелого дня.       — Ты сегодня проводишь меня? — блондин разворачивается всем корпусом к собеседнику, поистине наслаждаясь временем, проведенным с Саном.       — Нет, прости. Мне сегодня нужно будет задержаться, — брюнет виновато переводит взгляд на сияющее, словно лучик солнца, лицо Уёна, поправляя выбившуюся прядь волос, щекочущую нос. — Джун просил встретиться после школы, но завтра я обязательно с тобой прогуляюсь.       — Ладно… Раз уж ты весь такой серьезный, отпущу тебя на твою встречу, — легкий смешок, и блондин утягивает парня в быстрый, но не менее страстный поцелуй, передавая через него всё несказанное за сегодняшний день. Слегка болезненный укус за губу и младший отстраняется хитро поглядывая на брюнета.       — Это чтобы сильно не расслаблялся, — выдох и тяжелый взгляд в глаза напротив. — Так и будем прятаться все время по кустам и углам?       — Ты ведь понимаешь, что мы не можем просто взять и рассказать о наших… отношениях. Прости, — Сан прижимает к себе хрупкое тело, пахнущее теплом и лаской.       — Я понимаю, просто… Ладно, забей, — Уён отстраняется и получает мимолетный щелчок, а за ним легкий поцелуй в кончик носа.       — Не кисни. Ладно, я пошел, не скучай без меня сильно, — Сан машет на прощание, скрываясь за поворотом, оставляя Чона наедине со своими мыслями.

***

      Сан примечает издалека выкрашенную в ярко-красный цвет макушку, стоящую у стены с Минги и еще несколькими парнями, о чем-то переговаривающихся между собой. Завидев знакомое лицо Ким, улыбнувшись, проходит чуть вперед, здороваясь с Саном отточенным рукопожатием.       Приятное времяпрепровождение прерывает неоднозначный взгляд Кима куда-то в сторону. Похлопав Чхве по плечу и бросив короткое «сейчас вернусь», красноволосый удаляется в сторону двух парней, замерших поодаль.       Сан видит смотрящие на Джуна, наполненные ужасом глаза и сменившийся через секунду на непонимание взгляд. Хонджун говорит что-то ещё черноволосому, после чего возвращается обратно, а перепугавшийся до смерти парень дергает друга за рукав и, торопясь, уходит в сторону школьных ворот.       — Что это было? Что ты ему сказал? — брюнет с интересом смотрит на только подошедшего друга, вызывая у того странную ухмылку.       — Ничего особенного…

***

      — Переспи со мной, — взгляд буравит и без того напуганного Пака, заставляя потеряться на миг в пространстве.       — Что?       — Ты слышал, — Ким слегка наклоняет голову, все еще смотря на Сонхва в упор. — В любом случае, не делай поспешный выбор. Я дам тебе время на обдумывание. Скажем… три дня? Да. Но я уверен, что ты не откажешься.       И под офигевшим взглядом Сонхва и не менее офигевшим взглядом Юнхо, красноволосый уходит.       — Что это…       — Пойдем. Пойдем отсюда, — Пак дергает Чона за рукав кофты и разворачивается, утягивая друга подальше от этого места, чувствуя, как спину прожигает взгляд человека, которого хочется придушить при первой же возможности.

***

      — Стой. Ты мне не расскажешь, что это только что было? — Юнхо тормозит, дергая на себя друга, вынуждая остановиться.       — Хо, до дома чуть-чуть осталось. Не мог попозже спросить, — черноволосый жалобно смотрит на Чона, осторожно озираясь по сторонам.       — Ну нет, ты расскажешь мне, что случилось, и почему глава самой стрёмной шайки вдруг просит тебя прыгнуть к нему в постель. Он шантажирует тебя? — пристальный взгляд прерывается открывшимися от удивления глазами Сонхва.       — Нет, придурок! Было бы на что компромат делать… Тут чуть-чуть другое, — под внимательным взглядом блондина становится неуютно, но отступать уже некуда.       — Он… бьет тебя? — Чон аккуратно вглядывается в глаза напротив, пытаясь выудить хоть что-то.       — Нет… еще. Скорее просто угрожает, — Пак пожимает плечами и продолжает идти в сторону дома.       — И ты так спокойно об этом говоришь, — Юнхо просто не верит, что лучший друг мог так долго скрывать такие вещи. Обида неприятно колет где-то в области сердца, но блондин терпит. К тому же, он сам не все рассказывает другу. И лучше ему об этом не знать.       — Я просто привык, — ложь. Сонхва не привык ни разу. Каждый раз сердце начинает биться чаще, а голову заполняют темные страхи о том, что еще чуть-чуть, и Ким начнет применять физическую силу. Будто моральная не так больно бьет под самые ребра, выуживая весь воздух из хрупкого тела. — Просто забей. Пока ничего серьезного не произошло…       — Пока. И ты будешь ждать, когда тебя найдут где-нибудь в подворотне, всего в крови, со сломанными ребрами? — чёрт дернул Сонхва продолжать этот разговор. Лучше бы Юнхо просто думал, что это просто странный случай. Мало что взбредёт в голову Хонджуну, он же больной на всю голову.       — Нет. Не буду. Я…       — Ты ведь не согласишься? — Чон перебивает, путая мысли в голове и тормозя немного мыслительный процесс, что и так плохо соображал в последнее время. — Я про… его предложение.       Если сейчас все рассказать другу, то замучаешься потом объяснять. Это перестанет быть личным делом Пака, пропитавшись насквозь любопытством Чона. А этого нужно избежать.       — Нет, конечно, — еще одна ложь. Она поедает тебя изнутри, затягивает в свое болото, забирая возможность дышать чистым воздухом. — Я, что, похож на идиота?       Сонхва — идиот. Такой, которых еще поискать надо. Вбить себе в голову фразу «ты все сможешь и сам во всем разберешься» было легко. Вот только нужно еще воспроизвести ее в реальность.       Ворота дома показались издалека спасительным белым флагом, к которому Пак поспешил сломя голову.       — Тогда до завтра, — Юнхо стоит у лестницы, провожая глазами друга.       — Да… До завтра, — черноволосый неуверенно мнется у двери, не решаясь ее закрыть. — Пока.       Дверь захлопывается, как и путь назад. Теперь придется решать все самому, не надеясь на поддержку друга со стороны.       Дорога домой не занимает особо долгое время. Родной дом находится поблизости от друга, что значительно облегчает задачу.       Почему он молчал? Почему не сказал раньше? Что-то его останавливало. Но что? В любом случае Юнхо уважал решение друга, каким бы болезненным для него самого оно не было. Но неприятный осадок глухо ссадил где-то внутри. Хоть это и не его дело, оставлять просто так это без внимания блондин не собирался. Мало ли чего Сонхва натворит без его ведома. Поэтому нужно держать ухо востро.       Дверь в комнату захлопывается, преграждая вход всему постороннему, и Пак судорожно выдыхает, опускаясь на мягкую кровать. Мозг отчаянно пытается блокировать попытки соображать и поступление информации, пока голова не опускается на подушку, готовую вобрать в себя всю боль.       Мысли. Их слишком много, и они неправильные. От них хочется избавиться, отмахнуться как от роя назойливых мух. Хотелось отложить все до завтра, а лучше на момент, когда голова будет соображать нормально, но время поджимало. Ким дал ему три дня на раздумья, и кто знает, что случится, если он просто решит забыть эту историю. Хотелось верить, что Хонджун примет отрицательный ответ, но такое могло случиться лишь в самый сокровенных желаниях. На памяти Сонхва, ещё никто не отказывал красноволосому, стараясь лишний раз его не злить.       В голове проскользнул еще один вариант, но Пак сразу же его выбросил в дальний угол отчаянно пульсирующего мозга. Матери лучше вообще ничего не рассказывать, они не в тех отношениях, чтобы делиться такими откровениями. Да и вряд ли она сможет чем-то помочь, эта проблема не на школьном уровне, ведь никакой устав школы Ким не нарушал, не считая угроз в сторону черноволосого, но кто это докажет. Эта проблема была лично Хонджуна и Сонхва. И именно они должны разобраться в этом. По крайней мере, так считал Пак, но осуществить этот план ему не светит еще долгое время. Вряд ли что-то сможет переубедить главного задиру школы, он в любом случае добьется своего. Любой ценой. Хотелось бы Сонхва знать его мотивы, не может же человек просто родиться таким моральным уродом. Да и не в родителях дело. Отец Хонджуна уехал совсем недавно с новой женой на Бали, и Ким вроде бы даже не винит его за это. Ему будто было совсем наплевать. Мать владеет достаточно крупным бизнесом, так что Хонджун ни на что не жалуется, получая огромное удовольствие от жизни и от принижений таких несчастных как Пак. От последней мысли тело невольно бросило в дрожь, заставив изрядно понервничать. Тут даже думать не хотелось, что лучше: быть изнасилованным или избитым. И тот, и тот вариант скручивают внутреннее так, что хочется выплюнуть все внутренности, лишь бы они не дрожали так при осознании своего положения. Руки сами неосознанно тянутся к краю кровати поднимая одеяло. Пак сползает на пол, поджимая под себя ноги, и слегка отодвигает матрас, ища что-то под ним рукой.       Совесть бьет в голову словно тяжелый молоток, заставляя резко отдернуть руку и заправить постель, как ни в чем ни бывало. Нет. Не сейчас. А лучше никогда более. Единственное, что он пообещал матери — это больше не срываться. И он не будет. Пакетики с солью так и остаются лежать под тяжелым прессом матраса, давя на тебя и будто прося вернуться к начатому.       Черноволосый быстро трясет головой, прогоняя желание закончить начатое прочь. Сейчас нужно думать не об этом. У него осталось три дня до того, как Ким что-нибудь с ним сделает.       Если он согласится, то Хонджун точно не оставит его в покое. Не в этой жизни. Если даст отказ, окажется в могиле раньше времени. Почему все так сложно? Почему он?       Сонхва растерянно проводит рукой по волосам, зачесывая их назад и откидывается ничком на кровать, прикрывая глаза от усталости. Нет. Сегодня с него хватит, иначе мозг просто напросто взорвется. Черноволосый, не раздеваясь, залезает под одеяло, сворачиваясь в калачик, и отдается потоку мыслей. Завтрашний, да и следующие два дня, обещают быть просто невыносимыми. А пока сон своими темными щупальцами затягивает в царство безмятежности, и Сонхва повинуется.       Ветер негромко завывает за окном, а в стекло бьются ветви дерева. Улица погружается в долгий сон.