На краю обрыва

Все замерли на месте, затаив дыхание. В комнате воцарилась тишина, в которой было слышно лишь тиканье часов. Все смотрели только на Оливера, который держался за разбитый нос, и Нормана. Последний так же ничего не говорил. Лишь безмолвно глядел прямо на Оливера, часто и тяжело дыша. Он, кажется, только сейчас начал осознавать, что именно натворил. Эмма, сидевшая к ним ближе всего, отмерла первая. Вздрогнув, она сначала напугано посмотрела на пострадавшего Оливера, а затем на Нормана. Глубоко, даже как-то судорожно вдохнула, медленно приподнялась. — Н-Норман, не стоило… — прошептала она. Она и сама не ожидала, что произойдёт нечто подобное, и потому сильно перепугалась. Причём не столько за Оливера, сколько за Нормана. В конце концов, кто знает, как ребята отреагируют на такую его выходку. После Эммы оживились и все остальные. Джиллиан подорвалась было к Оливеру, дабы помочь, однако Найджел одёрнул её. Потом поднялась Виолетта. Из всех присутствующих она выглядела самой хмурой. По выражению её лица было видно, сколько всего она хотела сказать, однако сдержалась. Вместо этого лишь фыркнула и подошла ближе к Оливеру. — Ты как? — спросила она и положила руку ему на плечо. — Херово, — честно ответил тот. Он болезненно поморщился и вздохнул, всё так же не убирая руку от носа. — Вот же… Сильно втащил, чёрт… — Извини, Оливер, — поспешно извинилась Эмма. Она так же поднялась со своего места и приблизилась к Оливеру. Тот лишь махнул рукой. — Да ладно, забей. Ви, поможешь мне, а то, чувствую, я сейчас в обморок грохнусь. — Ага, идём. Виолетта взяла Оливера под руку, и они вместе медленно отправились в ванную. Как только они скрылись в коридоре, все остальные уставились на Нормана. Тот по-прежнему продолжал молчать. Лишь опустил взгляд в пол, словно пристыженный ребёнок, и взялся за руку стоявшей рядом Эммы. — П-простите… Не хотел я, так чтобы получилось… — сбивчиво пробормотал он. — Ну и дела, — протянул Зак. — Дружище, ты, это, в следующий раз поаккуратней будь. А то мало ли, вдруг прибьёшь кого-нибудь. — Между прочем, в этом есть и твоя вина, Зак, — вмешался Найджел. — Не нужно было выбирать такое дурацкое задание. — Ну откуда же я знал, что Норман нашему Оливеру так втащит? — Зак скрестил руки на груди. Он, казалось, ничуть не раскаивался в содеянном. Однако беспокойство за друга в его тоне всё-таки проскользнуло. — Ну всё, хватит вам, — Джиллиан встала между ними и развела руки. После она перевела взгляд на Эмму и неловко улыбнулась. — Ты тоже нас прости, Эмма. По-дурацки вышло. — Ничего, — Эмма глубоко вдохнула и качнула головой. Покрепче сжала руку затихшего Нормана, осмотрела комнату. — Вот что. Давайте-ка приберёмся тут, а потом будем потихоньку расходиться. Хватит с нас на сегодня всяких игр.

***

В ванной Зака было тесновато, холодно и сыро. В отличие от Оливера, Виолетта бывала здесь нечасто, и потому ей пришлось повозиться, чтобы найти аптечку. Благо, там оказалось всё, что нужно. Оставив коробку с ненужными лекарствами на стиральной машине, Виолетта смочила ватку перекисью и принялась обрабатывать рану. Оливер вновь болезненно поморщился. — Терпи, — коротко сказала она. В голосе её сквозило беспокойство, смешанное с раздражением, что от него не ускользнуло. — Ты злишься на Нормана, Ви? — спустя некоторую паузу спросил Оливер. Виолетта недолго помолчала. Потом лишь тяжко вздохнула и отвела взгляд. — Злюсь, — честно призналась она. После, отложив уже окровавленную ватку в раковину, она продолжила обрабатывать разбитый участок. — Ну а что я ещё должна чувствовать? Он же тебя чуть не прикончил. Я, конечно, всё понимаю, но… — Ви, — Оливер вдруг прервал её. Он положил свободную руку ей на плечо и чуть сжал, заглянул в глаза. — Я не злюсь на него, и тебе не стоит. Он ведь это не со зла. Он просто хотел защитить Эмму. И вообще, это же просто разбитый нос. Я за свою жизнь и не такого отхватывал. — Да знаю я, — заворчала она. — И всё-таки… — Да ладно тебе, — он потрепал её волосы и добродушно улыбнулся. — С кем не бывает. Всё ведь хорошо. Так что давай, хватит бурчать. Заканчивай лучше побыстрее, и возвращаться будем. А то остальные, наверное, нас уже заждались. — Ага. Виолетта вскоре закончила и сложила всё обратно в аптечку. Оливер в последний раз осмотрел себя в зеркало, посетовал на то, что ещё какое-то время придётся ходить как чёрт, и они вместе пошли обратно в гостиную. Когда они вернулись, все остальные уже прибрались. На столе осталась только кружка Зака, которую он всегда оставлял после всяких посиделок. Виолетта окинула всех внимательным взглядом, остановилась на Нормане. Тот, почувствовав, что она на него смотрит, весь сжался. Сейчас он был похож на ребёнка, который провинился перед родителями, и оттого у неё в груди что-то щёлкнуло. Раздражение начало постепенно отпускать, и на его место приходило сочувствие. Отчего-то ей показалось, что они с Норманом в чём-то похожи. Она тоже вот так вот расстраивалась, когда как-то косячила перед родителями в детстве. Только вот её никто не прощал. — Ну, мы, наверное, пойдём, — подала голос Эмма. Она крепче сжала руку Нормана, и тот непроизвольно прижался к ней, будто прятался. И правда как ребёнок. — Что, уже? — удивился Оливер. — Вы ведь совсем немного с нами пробыли. — Прости, но нам и правда уже пора, — она покачала головой и виновато улыбнулась. — Уже поздновато, а нам ещё нужно успеть вернуться к ужину. — Ну ладно, — он неопределённо повёл плечом. — И, это, Норман, не загоняйся так, ладно? Я на тебя не сержусь. Норман коротко глянул на него и едва заметно кивнул. Кажется, эти слова его ничуть не успокоили. А потом Эмма, Норман и Рэй с Анной ушли. После них постепенно разошлись и все остальные.

***

Всю дорогу до «Севен синс» Норман молчал. Просто медленно шёл позади всех, не отпуская руку Эммы, и смотрел себе под ноги. В голове крутилось множество мыслей. Что он вообще натворил? Как теперь он будет смотреть друзьям Эммы в глаза? Как она сама к нему теперь относится? Все эти и многие другие вопросы вихрем крутились в разуме, не давали покоя. Однако самым главным среди них был другой. Зачем? Зачем он вообще ударил Оливера? Ответ нашёлся на удивление быстро: он хотел защитить Эмму. В тот момент, когда он увидел её слёзы, он не мог думать ни о чём другом. Внутри кипела злость на Оливера, который заставил её плакать, и ему хотелось, чтобы он за это ответил. Однако, анализируя эту ситуацию сейчас, Норман осознавал, что, в общем-то, ничего страшного не произошло. Эмма была в порядке, да и Оливер сам не выглядел как злодей. Получается, виноват тут только сам Норман, который, считай, ни за что ударил человека. Или же нет? От всех этих размышлений у него разболелась голова. На душе стало настолько паршиво, что он даже не пошёл на ужин. Просто тихонько сказал Эмме, что не голоден, и поспешно скрылся за дверью в своей комнате. Последнее, что он ощутил перед тем, как оказаться там, — это их с Рэем взволнованные взгляды. Ночью Норман тоже спал неважно. Сон его был прерывистый и тревожный, с нечёткими размытыми силуэтами и голосами. Пару раз он просыпался в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем, садился на кровати и долго-долго смотрел в одну точку. В такие моменты темнота вокруг него казалась густой, плотной, почти живой. Его не покидало ощущение, что рядом кто-то есть, что его со всех сторон окружили тени, готовые вот-вот напасть. Благо, на такой случай у него в тумбочке лежало снотворное. Доктор Паркер выписал его, когда у Нормана появились проблемы со сном. После этого лекарства он смог наконец-то нормально уснуть без каких-либо сновидений. Утро и первая половина дня прошли как в тумане. Норман проснулся, умылся, сходил на завтрак и выпил таблетки. На уроках вёл себя тише обычного, почти не отвечал. Всё время он ловил на себе обеспокоенные взгляды Эммы. Пару раз она даже пыталась поговорить с ним, спрашивала, всё ли в порядке, однако он отмахивался. Говорил, что просто не выспался. При этом он не поднимал на неё взгляд. Было неловко смотреть ей в глаза после всего произошедшего. Но по крайней мере она не возненавидела его за то, что он сделал, и уже это хоть немного, но радовало. Новую волну стыда Норман ощутил, уже когда оказался в кабинете доктора Паркера. Стоило ему пройти внутрь, как его прошибло осознание: Оливер — сын доктора Лукаса Паркера. И он, Норман, вчера ударил ребёнка человека, который столько всего для него сделал. Мысль об этом больно кольнула сердце, и Норман до крови прикусил губу. Чёрт, и как он только мог об этом забыть… Масла в огонь подливал и сам доктор Паркер. Он выглядел мрачным, задумчивым. Смотрел куда-то в сторону, сложив руки в замок, и изредка нервно постукивал носком ботинка по полу. Злился. Наверняка он злился. Норман в этом не сомневался ни на йоту. Потому что как могло быть иначе? Его ребёнку ведь навредили. И не просто кто-то, а пациент, в которого он вложил уйму сил и времени. — Здравствуйте, — первым решился нарушить тягостное молчание Норман. Доктор Паркер слишком долго ничего не говорил, и он уже просто не выдерживал этого напряжения. Уж лучше пусть его ругают или отчитывают, чем это. Он уже привык. — Здравствуй, Норман, — глухо отозвался доктор Паркер. Он медленно поднял на него глаза и, к удивлению Нормана, смягчился. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Норман опустил взгляд и стал нервно теребить край рубашки. Сердце забилось быстрее, запульсировало в висках. Было страшно. Страшно признаваться в содеянном. Страшно разочаровывать человека, который за всё это время стал ему как отец. Сейчас ему как никогда раньше захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не сидеть тут, лишь бы не чувствовать на себе этот взгляд. Однако, несмотря на волнение, Норман всё же нашёл в себе силы ответить. Он понимал, что бежать некуда, да и бессмысленно это. Доктор Паркер всё равно уже всё знает. Поэтому, набрав в лёгкие побольше воздуха, он негромко заговорил: — Я… Вчера мы с Эммой и ещё двумя ребятами ходили гулять с её друзьями… — он решил начать издалека: надеялся, что к тому моменту, как дойдёт до самого главного, сможет успокоиться хотя бы немного. — И как прошло? — доктор Паркер неотрывно смотрел на него. В его голосе не было упрёка или чего-то подобного, и это вселяло надежду. — Н-ну… — Норман замялся, затеребил край рубашки активнее. На пару секунд он замолк, собираясь с мыслями, но потом всё-таки продолжил: — Мы гуляли… Всё хорошо было, пообещала Эмма, что поженимся мы… — Вот как. Это здорово, — доктор Паркер улыбнулся самым уголком губ. — А что было дальше? Почему ты так волнуешься? Норман глубоко вдохнул. Ну вот, настал час расплаты… — Я… Мы пошли к другу её в гости… Нормально всё было сначала, мы чай пили, разговаривали… А потом… Потом кто-то предложил поиграть, и я… — тут он не выдержал. Зажмурился, таким образом сдерживая слёзы, опустил низко голову. — П-простите, доктор Паркер… Я не хотел, чтобы получилось так… Ненадолго между ними воцарилась тишина. Тяжёлая, тягучая, как кисель. Доктор Паркер ничего не говорил и не спрашивал, а Норман уже просто не мог вымолвить ни слова. Он просто сидел, низко склонив голову, и мелко подрагивал. Ждал, что его начнут ругать. Какой-то частью сознания он понимал, что, возможно, ничего подобного и не произойдёт, но ему всё равно было тревожно. И стыдно. Господи, как же невероятно стыдно ему сейчас было перед доктором Паркером… Этот человек столько всего для него сделал, буквально вытащил его со дна отчаяния, а он… А что он? Он повёл себя как дурак. Самый настоящий придурок. Поток саморазрушительных мыслей прервал доктор Паркер. Он неожиданно для Нормана коснулся его руки, тем самым привлекая внимание. Нежно, бережно, как и всегда. Норман вздрогнул, на мгновение даже замер, затаив дыхание. Пару секунд он ещё сидел так, не решаясь поднимать голову, однако потом всё же набрался смелости и посмотрел на него. Их с доктором Паркером глаза встретились, и в них Норман не увидел ничего, и близко похожего на гнев или осуждение. Напротив, он различил там… сочувствие. И понимание. — Почему ты извиняешься, Норман? — мягко спросил доктор Паркер. Теперь он уже звучал спокойно, как раньше. Норман растерянно моргнул. — Так ведь… — пролепетал он. Он совсем не понимал, что происходит и почему доктор Паркер так спокойно реагирует. Неужели он совсем-совсем не сердится? — Я уже понял, что произошло. Ты считаешь, что поступил неправильно? — Да… — он медленно кивнул. — Хорошо, я тебя услышал. А теперь ответь в первую очередь самому себе: почему ты это сделал? — Я хотел защитить Эмму, — ответ слетел с уст на удивление просто. К такому выводу он пришёл ещё вчера, однако не совсем понимал, к чему сейчас клонит доктор. — Вот как. Значит, ты защищал Эмму. Выходит, что ты ударил Оливера ради благой цели. — /Выходит, что так… — Норман на автомате кивнул. Потихоньку до него начало доходить. — Знаешь, что я обо всём этом думаю? — доктор Паркер прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. — Я, конечно, против насилия и не считаю, что ты поступил правильно. Но и не считаю, что ты должен так сильно из-за этого переживать. В конце концов, ты просто хотел помочь, как умеешь. — И вы… Совсем-совсем не злитесь? — Норман с недоверием посмотрел на него. — Нет, что ты, — доктор Паркер качнул головой и улыбнулся. — Я переживаю за Оливера, но это естественно. Он же мой ребёнок. Однако и на тебя я не сержусь. Я понимаю, что в твоих действиях не было злого умысла. Но, прошу тебя, не делай так больше, хорошо? — Я… Я постараюсь, — Норман утвердительно кивнул. В этот момент у него с плеч как будто бы упала целая гора. На душе стало по-необыкновенному легко, и тревога моментально его отпустила. А ещё он в очередной раз убедился, что доктор Лукас Паркер — самый лучший в мире врач.