На краю обрыва

Зимние каникулы пролетели незаметно. Норман не успел оглянуться, как уже наступил февраль. А вместе с ним медленно, но верно приближался День всех влюблённых. Праздник, которого он ждал больше всего в этом году. Наверное, даже больше, чем собственный день рождения. Потому что в этот раз День Святого Валентина они с Эммой проведут как полноценная пара. Не так, как тогда, год назад. По крайней мере, Норман хотел на это надеяться. С самого первого февраля Норман думал, что бы такое ей подарить. Перебирал у себя в голове множество различных вариантов, представлял реакцию Эммы на них. И каждый раз приходил к мнению, что это всё не то. Ему нужно было что-то особенное, что-то… только для неё. Нет, только для них двоих. Как те браслеты, которые она подарила ему на Рождество. Эти браслеты — знак того, что они с Эммой единое целое, а значит, его подарок тоже не должен уступать по значимости. И какие-то жалкие валентинки и оригами тут не подходили совершенно. Только вот время шло, а новые идеи всё не появлялись. И так, в тщетных попытках подобрать для Эммы идеальный подарок, наступило тринадцатое число. Открыв глаза рано утром, Норман бесстрастно уставился в потолок. В голове было пусто. Сегодня ему не снилось ничего плохого, но и хорошего тоже. Его сон состоял из пустоты, тягучей, всеобъемлющей, беззвучной. После таких сновидений он просыпался совершенно обессиленный, будто бы его всю ночь мучали кошмары. Масла в огонь подливало и осознание, что уже тринадцатое, а он так ничего и не подготовил для Эммы. Дурак. Ну вот и какой после этого из него партнёр? «Ужасное ощущение, — подумал про себя Норман, тяжело вздохнув. — Ещё и с самого утра…» Он полежал так ещё пару минут, а затем чуть приподнялся на локтях. Осмотрел скудно обставленную комнатушку, остановился на прикроватной тумбочке. Там лежал подаренный Эммой браслет. Его Норман всегда снимал на ночь и клал на самое видное место, чтобы точно не потерять. Сейчас камень на нём поблёскивал в лучах утреннего зимнего солнца, и Норман невольно засмотрелся. В памяти всплыло лицо Эммы в тот день, когда она вручила ему этот подарок, как сверкали тогда её необыкновенные зелёные глаза, и сердце в груди защемило. Он чуть нахмурился и сжал пальцами одеяло. Нет, ему нельзя раскисать. Он обязан придумать для неё что-то такое же особенное, что-то, что показывало бы и ей их с ним целостность. — Ладно, Норман, соберись, — твёрдо сказал он сам себе. — У тебя есть ещё целый день, ты точно справишься. Ты должен справиться. Ради Эммы. Решив именно так, он встал с кровати и твёрдой походкой отправился в ванную. Действительно, у него в запасе ещё целый день. Успеет что-нибудь придумать.

***

В столовой во время завтрака было на удивление шумно. Малыши в полголоса обсуждали грядущий праздник, девочки постарше делились друг с другом, кому собираются подарить валентинки. Норман слышал их разговоры, но особо не вслушивался. Все его мысли занимала Эмма и подарок для неё. Ему хотелось, чтобы это действительно было нечто особенное. Не просто какая-нибудь открытка, которая потом будет пылиться на полке, а что-то такое, что всегда напоминало бы ей о нём и их близости. Или хотя бы показывало, насколько она, Эмма, ему дорога. Норман настолько увлёкся своими мыслями, что совсем перестал обращать внимание на всё, что происходит вокруг. Именно поэтому вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал прикосновение к руке. Он недоумённо проморгался, а потом медленно поднял голову. И встретился глазами с обеспокоенной Эммой. Она смотрела на него неотрывно, и в её взгляде плескалось волнение. Норману даже стало неловко. Похоже, он настолько ушёл в себя, что напрочь выпал из реальности. — Норман, ты вообще меня слушаешь? — настороженно спросила Эмма. — Ты точно в порядке? Выпил утром лекарство? Может, тебя отвести к мисс Дине? — Не нужно, — только и смог выдавить из себя Норман. Он неловко улыбнулся и чуть сжал её маленькую ладонь. — Я в порядке. И лекарство я принял. Просто задумался немного. Ты о чём-то говорила? Она ещё несколько секунд сверлила его недоверчивым взглядом, но после всё же расслабилась. — Мы с ребятами собираемся после завтрака делать валентинки. Пойдёшь с нами? — Конечно, — он кивнул. На самом деле, это был неплохой способ отвлечься. И разгрузить голову. Может, за этим занятием он и сможет наконец придумать, что же такое ему сделать. А заодно вырежет открытку, которую можно будет приложить к основному подарку. — Ну хорошо. Тогда после завтрака подходи в гостиную, мы собираемся там.

***

Как они и договаривались, после завтрака Норман пришёл в гостиную. Там уже собрались остальные малыши. Кто-то тщательно выводил контур будущей валентинки, кто-то, напротив, только пришёл, как и сам Норман, и подготавливал место. Эммы среди них не было. Он осмотрел каждого присутствующего, однако её так и не увидел. Это сперва показалось странным, но он быстро нашёл объяснение. Скорее всего, она пошла звать ещё кого-то. И действительно, вскоре Эмма появилась в дверном проёме. Была она, как и предполагал Норман, не одна. Рядом с ней, ворча и слабо сопротивляясь, плёлся Рэй. Выглядел он, мягко говоря, неважно: растрёпанные волосы, смятая одежда, недовольное лицо. Норман даже невольно улыбнулся, когда увидел его. Судя по всему, у них с Эммой было ожесточённое сражение. И победителем из него вышла явно она. — Не бухти, Рэй, — сказала она ему и потянула за собой к остальным детям. — Вырезать открытки всем вместе — это весело. И вообще, в прошлый раз ты не украшал с нами ёлку. Я не позволю тебе и сегодня сидеть и тухнуть в комнате в полном одиночестве. — Может, мне и хочется побыть там одному, — проворчал Рэй. Он всё ещё предпринимал слабые попытки сбежать, однако у него ничего не получалось. Эмма оказалась на удивление сильной. Норман даже мысленно восхитился ею. Она ведь на вид такая хрупкая и миниатюрная, но силы в ней всё равно не занимать, раз уж она смогла притащить сюда Рэя, который гораздо крупнее неё. — Ничего не желаю слышать, — безапелляционно заявила она. Она крепче сжала его ладонь и серьёзно посмотрела ему в глаза. Так, что он даже непроизвольно замер на месте. — Никто не должен проводить День Святого Валентина один. Это же праздник, Рэй! Рэй открыл было рот, чтобы возразить что-то ещё, однако в самый последний момент передумал. Видимо, понял, что спорить с ней бесполезно. Или просто решил, что нервы ему всё же дороже. Поэтому лишь угрюмо поплёлся за ней к столу, где уже собрались почти все. Когда они оба уселись на свободные места, Норман придвинулся к ним поближе. Положил руку Рэю на плечо, желая таким образом подбодрить, чуть улыбнулся. Тот лишь глянул на него краем глаза и фыркнул. — Не волнуйся ты так, будет весело, — тихонько сказал ему Норман. — Ага, обязательно, — Рэй хмыкнул и без особого интереса глянул на стол, заваленный картоном, ножницами и прочей мелочёвкой для создания праздничной валентинки. Наконец все приступили к работе. Норман выбрал себе неплохой листочек розового картона, взял карандаш и начал творить. В этот раз контур сердечка получался у него куда лучше, чем в прошлый. Руки теперь не дрожали, а уверенно вели аккуратную линию. Он даже не обращал внимание на взгляды других детей, прикованные к нему. Все его мысли занимала лишь эта валентинка. Конечно, она будет всего лишь дополнением к основному подарку, но всё равно Норману хотелось, чтобы всё вышло идеально. Он ведь для Эммы старался. Лишь иногда он поглядывал на остальных. Особенно на Рэя, который сидел к нему ближе всего. Он трудился над валентинкой без особого энтузиазма. Выводил сердечко на своём куске картона с таким лицом, будто бы его заставляли решать скучнейшую задачку по математике, которая вот никуда ему не упёрлась. Иногда он даже ворчал, говорил, что всё равно День всех влюблённых ему отмечать не с кем, так что и эта дурацкая валентинка ему не нужна. Однако Эмма была непреклонна. Она твёрдо намеревалась приобщить Рэя к совместной деятельности, а потому ни в какую не хотела отпускать его из гостиной. Вот ему и приходилось торчать тут. Норман в некоторой степени даже сочувствовал ему, хоть и не вполне понимал, почему он настолько категоричен.В конце концов, это ведь правда праздник. И даже если у него нет второй половинки, открытку можно подарить любому другому человеку, который дорог. Мисс Изабелле, например. И тем не менее, отвлекаться надолго на Рэя он тоже не стал. Всё-таки у него точно так же есть валентинка, которую нужно сделать как можно красивее. Поэтому вскоре он вернулся к работе. Закончив выводить контур сердечка, Норман отложил карандаш обратно на стол и взял в руки ножницы. Краем глаза он заметил, как Эмма несколько напряглась. Видимо, ей всё ещё было сложно привыкнуть к тому, что ему можно доверять такие острые предметы. Однако и останавливать его она тоже не стала. Лишь посмотрела пару секунд, а затем вернулась к своей открытке. Норман же принялся вырезать валентинку. К этому процессу он подошёл со всей ответственностью. Он держал и ножницы, и сам картон крепко, чтобы ничего точно не упало на пол. Лезвие скользило по картону плавно, и он пристально следил за тем, чтобы всё выходило ровно. Параллельно с тем он прислушивался к тому, что происходит вокруг. Некоторые дети, пришедшие раньше него, уже закончили со своими валентинками, а потому обсуждали что-то вполголоса. Поначалу они не говорили ни о чём интересном, однако потом речь зашла о подарках на День Святого /Валентина. Норман вслушался внимательнее. — Слушай, Джемима, а что ты будешь делать на четырнадцатое февраля? — спросила Алисия. — Я? — переспросила Джемима. Она задумалась ненадолго, а после тихонько сказала: — Я хочу попробовать приготовить шоколад. Вот. — Правда? — глаза Алисии заблестели, и она заинтересованно придвинулась к ней поближе. — А ты умеешь? — Не особо, — Джемима отрицательно покачала головой. — Но я хочу попробовать, — она замялась и глянула в сторону Рэя, который уже жарко спорил с Эммой о том, что хватит с него на сегодня этих валентинок. — Хочу сделать подарок для братика Рэя. Хочется порадовать его в праздник. — Как здорово, — протянула Кэрол. Она отложила свою валентинку на стол и тоже придвинулась поближе к ней. — А можно мне с тобой? Тоже хочу сделать подарок Эмме. — Конечно. Думаю, мама нам разрешит. Пока Норман слушал их разговор, у него в голове зарождалась идея. А ведь действительно, шоколад, приготовленный собственными руками, — это очень даже особенный подарок. Конечно, кулинарные навыки у него не настолько хороши, как у Рэя, но для Эммы можно и постараться. Он был готов потратить на это столько времени, сколько потребуется. Нужно только получить у мамы Изабеллы разрешение.

***

После того, как с открытками было покончено, Норман удалился к себе, сказав, что у него ещё есть дела. Свою валентинку, предназначавшуюся Эмме, он надёжно спрятал у себя в комнате, а сам направился на поиски мисс Изабеллы. Благо, она нашлась быстро: была в одной из комнат и помогала другим малышам с их открытками. Норман замер на пороге, взявшись за дверную ручку, и глубоко вдохнул. Мысли начинали путаться, и он попытался успокоиться. Он несколько побаивался просить её о таком. В конце концов, на кухне Норман ещё никогда не бывал, да и готовить ещё не пробовал. Он не знал наверняка, согласится ли она вообще. Но попытаться, как он считал, всё же стоило. Поэтому, поборов страх, он негромко обратился к ней: — Мама, можно тебя? Мисс Изабелла отвлеклась от своего занятия и повернула к нему голову. Она, кажется, заметила, как он нервничал, и потому поспешно поднялась. — Конечно, что ты хотел? — спросила она, когда подошла ближе. Малышам она сказала, что сейчас вернётся. Норман замялся. Отвёл взгляд, нервно затеребил край рубашки. Волнение нарастало, и он с трудом мог с ним бороться. Но всё же с усилием выдавил: — Я… Можно мне пройти на кухню сегодня? Я… хочу приготовить для Эммы подарок. Она внимательно смотрела на него несколько секунд, а после слегка улыбнулась. — Ах, вот в чём дело. И что же ты хочешь приготовить? — Пока точно не знаю, но что-нибудь из шоколада. Можно, мама? — он с мольбой посмотрел на неё, как ребёнок, выпрашивающий на Новый год дорогую игрушку. Он понимал, что на кухню его могли не пустить. Всё-таки там много острых предметов, а воспитатели в этом плане всё ещё опасались за него. И всё же он не терял надежду, что мама Изабелла сжалится над ним. Она ненадолго задумалась. Видимо, взвешивала все «за» и «против». Она даже нахмурилась и поджала губы, как часто делала, когда долго не могла принять решение. Норман ждал, что же она скажет, затаив дыхание. Сердце, казалось, остановилось в груди, весь мир вокруг замер. Он боялся. Господи, как же он боялся услышать «нет». Ведь тогда его план потерпит крах, и подарка для Эммы не будет. Он просто не сможет подарить ей ничего особенного, кроме этой дурацкой валентинки. А этого ему хотелось меньше всего. Наконец мисс Изабелла выпрямилась и окинула его внимательным взглядом. Помолчала немного, а после сказала: — Хорошо. Я договорюсь с миссис Миллерс, чтобы она пустила тебя. Но только под присмотром кого-нибудь из взрослых. Ради твоей же безопасности, Норман, — последнюю фразу она произнесла с особой интонацией. Норман вздохнул с облегчением. Ему разрешили. Пускай и под присмотром, но разрешили. Это самое главное. — Спасибо, мама. Я попрошу кого-нибудь, — заверил её он. После он крепко обнял её и зажмурился, на что она положила руки ему на спину в ответном объятии. — Ещё раз спасибо, мама. Для меня это очень важно. — Я понимаю. Ну всё, беги, я сейчас подойду.

***

На кухне пахло выпечкой и куриным бульоном. Миссис Миллерс, тучная женщина с добродушным лицом, хлопотала возле плиты. Помешивала что-то в огромной кастрюле, проверяла овощи и мясо на сковороде. Норман наблюдал за ней, робко стоя в дверном проёме, и не решался войти. Раньше ему никогда не приходилось заходить на кухню. Как правило, он просто получал свой ланч в окошечке для выдачи, а потом уходил в школу. Это место всегда представлялось ему огромным, чужим, а оттого пугающим. Однако сейчас он видел перед собой самое обыкновенное помещение. Тут не было ничего страшного, как он себе фантазировал раньше. От этого становилось чуть легче на душе. И тем не менее, проходить он по-прежнему не решался. Просто не мог сделать этого без чёткого разрешения миссис Миллерс. Всё-таки это её личная территория, и он считал неправильным вот так с ходу сюда вламываться. Неприлично это. — Ох, Норман, что же ты стоишь? Проходи, проходи, — миссис Миллерс, заметив его нерешительность, улыбнулась и поманила его рукой. Норман неуверенно зашагал к ней, перебирая пальцами. — Мисс Изабелла предупредила меня, что ты и ещё несколько девочек придёте. С тобой будет кто-то ещё, верно? — уточнила она. — Да, — он утвердительно кивнул. Мисс Сиена сейчас свободна. Она пошла в магазин за шоколадом, скоро должна подойти. — Отлично. Ну не стесняйся, присаживайся пока, — она указала рукой в розовой прихватке на рабочий стол, возле которого примостилась простенькая табуретка. Туда-то он и присел. Мисс Сиена пришла довольно быстро. Вместе с ней были и Джемима с Алисией и Кэрол. Они весело обсуждали, кто что сделает, пока шли, а воспитательница приглядывала за ними. В руках она держала шуршащий бумажный пакет с, по всей видимости, тем самым шоколадом. Когда все собрались, мисс Сиена начала объяснять, что нужно делать. И Норман, и девочки внимательно её слушали. Они старались запоминать всё, ведь от того, насколько хорошо они постараются, зависел их подарок. Норману хотелось, чтобы он вышел идеальным. И не менее красивым, чем тот браслет, что сейчас висел у него на запястье. Кстати о птичках. Прежде чем приступить к делу, миссис Миллерс предупредила его, что все украшения необходимо снять. Норман несколько расстроился, однако спорить не стал. Надо так надо. Браслет отправился на незанятый стол, на самое видное место, чтоб не потерялся. И вот, наконец-то они приступили к делу. Сперва нужно было растопить шоколад, чем Норман и занялся. Он вместе с Джемимой и Кэрол направились к плите, где уже стояла подготовленная посуда. Ещё пара нехитрых действий, и шоколад остался топиться там. А Норман с девочками пока вернулись к рабочему столу. Ожидание обещало быть долгим, но оно всё же того стоило. Во время всего процесса Норман то и дело поглядывал на плиту, где топился шоколад. Сердце беспокойно бухало где-то под рёбрами, и он никак не мог его угомонить. Он переживал. Переживал, что в первый раз ничего не получится. Переживал, что Эмме вообще не понравится его подарок. В конце концов, он не особо разбирался в её вкусах, и потому не знал, подойдёт ли ей тот шоколад, что купила мисс Сиена. Он так разволновался, что снова начал перебирать пальцами. Обычно это помогало успокоиться, урегулировать мысли, однако сейчас всё было иначе. Он не мог перестать думать о том, каким выйдет по итогу результат. И, что самое главное, какой будет реакция Эммы на него. Его волнение, судя по всему, заметила Кэрол, потому как придвинулась поближе. Она робко положила свою крохотную ладошку поверх его, отчего Норман вздрогнул. Он перевёл на неё недоумённый взгляд, и она мило улыбнулась ему. — Не переживай, Норман, — сказала она. Она звучала настолько убедительно, насколько вообще мог ребёнок её возраста. — У тебя обязательно всё получится. — Ты… Ты так думаешь? — он прикусил губу. На душе вмиг потеплело от её слов, пусть сомнения пока никуда не делись. Раньше дети сторонились его, а теперь малышка Кэрол пришла, чтобы его поддержать. И это тоже была заслуга Эммы. — Ну конечно, — она закивала, и улыбка на её личике стала ещё ярче. — У нас всех получится. И вообще, мама сказала, что важен не сам результат, а любовь, вложенная в подарок, вот. Я думаю, если Эмма увидит, что ты вложил в свой подарок душу, ей будет приятно. Норман глубоко вдохнул и слегка улыбнулся. Для ребёнка Кэрол была очень даже смышлёной. И говорила, пожалуй, логичные вещи. А ведь действительно. Он уже вкладывал в своё творение много усилий, чувств и эмоций, а это значило многое. И наверняка Эмма тоже это поймёт. Как и он понял, какие именно чувства Эмма вложила в тот браслет. Он не был сделан ею лично, однако от этого подарок не переставал иметь для них обоих большое значение. Он всё ещё был пропитан её любовью к нему, и с его подарком точно случится всё то же самое. По крайней мере, он приложит для этого все усилия. — Спасибо, Кэрол. Мне стало немножко лучше, — Норман ласково погладил Кэрол по голове. На сердце действительно полегчало, и теперь он уже не так сильно переживал. — Я верю, что у нас всех обязательно всё получится. Так постараемся же все вместе. Кэрол кивнула и снова широко улыбнулась. — Угу!

***

Утром четырнадцатого числа Норман проснулся в приподнятом настроении. Первым делом, открыв сонные глаза, он повернулся к тумбочке. Теперь там помимо браслета лежала ещё маленькая коробочка, перевязанная красивой розовой ленточкой. Норман вчера потратил весь вечер на то, чтобы упаковать подарок красиво и аккуратно. Мисс Сиена предлагала помочь, однако он наотрез отказался. Хотел сделать подарок для Эммы сам, своими руками. И получилось, надо сказать, неплохо. — Хоть бы ей понравилось… — пробормотал Норман, разглядывая коробочку. Внутри трепетала надежда, что все его усилия были не зря. Впрочем, об этом он сможет узнать только вечером, когда отдаст ей подарок. Полежав ещё немного, он наконец встал, взял всё необходимое и поплёлся в ванную. В коридоре уже бегали дети. Теперь, когда они случайно задевали его плечами, он не дёргался и не отшатывался от них в страхе. Напротив, лишь неловко улыбался и просил их быть аккуратнее в следующий раз. Они, благо, старались оббегать его, чтобы не создавать неловких ситуаций. У ванной Норман встретился с Рэем. Он стоял возле стены, прижимая к груди полотенце, и бездумно смотрел в потолок. Выглядел он забавно: неуложенные волосы, торчащие во все стороны, то и дело закрывающиеся глаза, незастёгнутая на две верхние пуговицы рубашка. Видимо, ночью он спал плохо. Об этом свидетельствовали и периодические зевки, которые он скрывал за ладонью. — Доброе утро, — поздоровался Норман. Рэй отреагировал не сразу. Ещё несколько секунд он стоял, будто соображал, к нему ли вообще обращаются, а после перевёл на него взгляд и вяло кивнул. — Выглядишь неважно. Не выспался? — Ага, есть такое, — Рэй снова зевнул, прикрыв рот рукой, и прижался спиной к прохладной стене. — Эта дурёха заставила меня вырезать несколько десятков этих дурацких валентинок. Сказала, чтоб на всех хватило. И пригрозила ещё, что утром проверит, бестия хренова. Норман невольно улыбнулся, представляя, как хмурый и серьёзный Рэй всю ночь вырезал и обклеивал блёстками, ленточками и прочими приблудами открытки в виде незамысловатых розовых сердечек. Это занятие совершенно не вязалось с его бунтарским образом, но казалось невероятно умилительным. Жаль, Норман не видел этого лично. — Да ладно тебе, — он подбадривающе похлопал друга по плечу. — Зато теперь у каждого ребёнка будет по открытке от тебя. — Ага, звучит утешительно, — без особого энтузиазма проворчал Рэй и отвернулся. Норман едва подавил смешок. Теперь их общение не казалось ему натянутым, как раньше. И Рэй на деле был интересным собеседником, с которым он мог обсудить всё, что угодно. И даже его недостатки больше не доставляли прежнего дискомфорта. Разве что, конечно, Норман не разделял его отношения к мисс Изабелле. Но это уже не его дело. После ванной они вместе направились в столовую. Эмма уже была там, когда они пришли. Она сидела на своём привычном месте и жарко что-то обсуждала с Анной. Глаза её при этом блестели, подобно изумрудам, и Норман невольно засмотрелся. Какая же она всё-таки красивая… Особенно в такие моменты, как сейчас, когда выглядела искренне счастливой. Норману хотелось бы видеть её такой всегда. Слышать её радостный смех, смотреть на солнечную улыбку. В душе он понимал, что это будет возможно не вечно: в конце концов, уже в конце весны он покинет «Севен синс», и они расстанутся на неопределённое время. И оттого он ещё больше надеялся, что ей понравится его подарок. Хотелось разделить с ней как можно больше счастливых мгновений. В остальном день прошёл как обычно. Дети обменивались валентинками, кто-то ходил по дому и искал свои. Среди них была и Джемима. Она после завтрака уговорила Рэя пойти с ней, и они вместе бродили по многочисленным комнатам, пытаясь отыскать заветную открытку. Чуть позже к ним присоединилась Эмма, а следом за ней увязался и Норман. Они всей небольшой компанией заглядывали в каждый уголок, обыскивали каждую комнатушку. И восторг Джемимы в тот момент, когда она наконец-то нашла свою валентинку, стоил того. Норман, наверное, навсегда запомнил, как засияли её глаза, когда она увидела почерк Рэя на обратной стороне картона. Она была счастлива. И весь день прижимала открытку к груди, любовно поглаживая её подушечками пальцев. Норман думал, что, наверное, они с ней в чём-то похожи. Ведь он точно так же бережно относился к той валентинке, которую ему подарила Эмма в прошлом году. Он до сих пор хранил её и следил за тем, чтобы она не испортилась. Пускай это и был всего лишь кусок картона, но для него он значил гораздо больше. Ближе к вечеру Норману наконец-то удалось выцепить Эмму на разговор. Весь день она провела с другими детьми, и ему не хотелось её отвлекать. Да и у них было ещё предостаточно времени, чтобы обменяться своими подарками на праздник. Сейчас же, когда она наконец-то освободилась, он вёл её к себе в комнату. Он мягко держал её за руку, сплетаясь с ней пальцами. Сердце гулко билось под рёбрами, отдавалось неприятной пульсацией в висках. К горлу снова подкатывало волнение. Хоть он и убедил себя в том, что всё будет хорошо, всё равно не мог не переживать. Ведь дело касалось Эммы. Он впервые дарил ей что-то… настолько особенное. Это не просто открытка, и даже не её собственный портрет, нарисованный его кровью. Это то, что должно скрепить их связь, подобно её браслетам. По крайней мере, он хотел в это верить. — Так о чём ты хотел со мной поговорить, Норман? — задала вопрос Эмма, когда они оба уже сидели на кровати в его комнате. Она сложила руки на коленях и внимательно посмотрела на него. Её зелёные глаза поблёскивали в полумраке его комнаты, и Норману это казалось завораживающим. — Я… — он глубоко вдохнул и замолк. Руки вспотели, и он спрятал их за спину. Отвёл взгляд, собираясь с мыслями, прикусил губу. — Вообще-то, я хотел не столько поговорить, сколько отдать тебе кое-что. Вот. — Ох, вот в чём дело, — она выдохнула. Он заметил, как её плечи заметно напряглись. Видимо, она до сих пор хорошо помнила тот случай с картиной. — Надеюсь, ты ничего с собой не делал для этого? — недоверчиво спросила она. Норман неловко улыбнулся краешком губ. Значит, помнит. — Не-нет, ничего такого, — поспешил заверить её он. — Это… Я приготовил тебе кое-что… Кое-что особенное, вот. Не знаю, понравится ли тебе… Он поднялся с кровати и отошёл к тумбочке. Открыл её, достал оттуда коробочку с уже прикреплённой к ней открыткой и вернулся обратно. Эмма, заметив её, ощутимо расслабилась. На её лице возникло заинтересованное выражение, и она глянула на него. Норман ничего более не сказал. Лишь протянул ей подарок, и она бережно приняла его. Сперва она осмотрела валентинку. Прочла несколько раз подпись, выполненную настолько красиво, насколько он только смог, провела по ней пальцами. Затем наконец добралась и до самой коробочки. В то мгновение, когда она начала осторожно развязывать ленту, у Нормана перехватило дыхание. Ну вот и он, момент истыны. Теперь станет ясно, зря он старался или же нет. Эмма довольно быстро разобралась с ленточкой. Отложила её в сторону, положила ладонь на крышку. Мир вокруг замер, и Норман затаил дыхание. Он отчётливо слышал только своё бешеное сердцебиение, дыхание Эммы и шорох коробки. А потом она наконец сняла крышку. Некоторое время Эмма сидела молча, не произнося ни звука. Эмоции на её лице сменяли одна другую, и Норман затруднялся сказать, что конкретно она сейчас испытывала. Это было и удивление, и шок, и что-то ещё, чего он не смог распознать. Но потом… Её глаза загорелись, а на лице отразилось искреннее счастье. В это мгновение сердце Нормана пропустило удар, замерло, а потом снова пошло. На душе вмиг стало спокойно. Ей понравилось. Господи Боже, ей понравилось! — Норман, ты сам его приготовил? — восторженно прошептала она, не сводя взгляда с шоколадного сердца, аккуратно выложенного в коробочку. — Да, — он неуверенно кивнул. — Мы с Кэрол, как оказалось, хотели сделать одинаковые формы, но она всё-таки решила, что приготовит для тебя цветок. А я… — тут он снова замолк. Осторожно накрыл её ладонь своей, чуть сжал, отчего она наконец подняла на него взгляд. Их глаза встретились, и он слегка улыбнулся. — А я сделал это сердце. Как знак того, что мы с тобой — единое целое, — он кивнул на свою половинку браслета. — Боже, Норман… — она поставила коробочку на кровать и порывисто обняла его, уткнувшись носом в плечо. Норман положил руки ей на спину в ответном объятии. — Это чудесный подарок. Знаешь что? Нам нужно съесть его вместе. Вот. — Да, обязательно, — он снова кивнул. Внутри у него лавой растекалось тепло, а внизу живота бесновались изумрудно-зелёные бабочки. Он справился. Он сделал подарок, скрепивший их связь ещё сильнее. И устроил им обоим самый лучший День Святого Валентина. Даже лучше, чем в прошлый раз. И было уже неважно, что он последний, проведённый вместе в «Севен синс».