Омут

Его разбудили звуки сяо. В предрассветном сумраке они казались особенно печальными и исполненными торжественности. Мэн Яо позволил себе ещё несколько мгновений полежать в тепле, наслаждаясь мелодией, а затем поднялся и как был — в нижней рубашке — вышел из домика. Лань Сичэнь заметил его появление, хоть стоял спиной, а Мэн Яо двигался бесшумно. Он опустил сяо и повернулся, мягкая улыбка словно осветила его лицо. Неоконченная нота вопросом осталась между ними. — Доброе утро, — ответил улыбкой Мэн Яо. У него было много улыбок, но для Сичэня он улыбался не так, как для других. С Сичэнем он был искренней, чем с другими. Ровно настолько, чтобы тот не заглядывал вглубь. Сам себе Мэн Яо напоминал озеро — мелководье у берега, где плещутся серебристые рыбки — его улыбки, а чуть дальше глубокий и тёмный омут, который не всякий заметит вовремя, а кто заметил, уже не успеет предупредить других. Мэн Яо боялся, что однажды Сичэнь устанет рассматривать рыбок и шагнёт в глубину, откуда не должен будет вернуться. — Отчего ты грустишь? — коснулся Сичэнь его щеки. Только наедине друг с другом они оба забывали церемонии, правила и этикет. Мэн Яо позволил нежным пальцам проследить линию скул до подбородка, чуть наклонил голову и поцеловал их. Только Сичэнь видел его истинные эмоции за всеми улыбками, и это иногда пугало. Возможно, Сичэнь уже обнаружил и глубину, и темноту, но деликатно умолчал о них, как будто они не имели для него значения. — Завтра я должен вернуться, — придумал причину для грусти Мэн Яо, и извиняющаяся улыбка возникла сама собой. — У нас есть сегодня, — напомнил Сичэнь. Они оба замолчали. Занимался рассвет, поднялся прохладный ветер, и Сичэнь, чуть нахмурившись, шагнул ближе, заключая в объятия и делясь теплом. — Отчего ты не оделся? — спросил он тихо. — Чтобы ты согрел меня, — и снова улыбка. Сичэнь поцеловал его в висок, увлёк обратно в дом. Поймав его губы, Мэн Яо поцеловал властно и жёстко, обнажая себя больше, чем должен был. Сичэнь не заметил или сделал вид, что не заметил. Он был нежен, как и всегда, отзывчив, как и всегда. Не замечал, как и всегда? «Если бы ты только мог на самом деле согреть меня, на самом деле осветить мою темноту, — думал Мэн Яо, пока они шли к ещё разобранной постели. — Если бы я мог удовольствоваться только тобой...» Он не знал имени того чувства, что пробуждал в нём Сичэнь. Возможно, то и была любовь, но Мэн Яо не торопился. Он знал, что у любви всегда есть цена. Гораздо лучше было отдаваться без остатка в предрассветной тишине и не знать, чему отдаёшься. Так был шанс сохранить чистоту чувства, даже если оно поднялось из темноты глубокого омута. «Быть может, когда-то эта чистота спасёт меня», — думал Мэн Яо, отвечая на чужой поцелуй. Тёмная вода эмоций захлестнула их обоих.