Усадьба демона или игра в прятки

      Тучи заволакивали до тошноты голубое небо, описывая в нем неясные то-ли круги, то-ли овалы. Погода с каждой минутой становилась хуже и хуже, и уже через пару минут Глеб ёжился от холодного, невесть откуда появившегося, ветра и прятался глубже в собственную джинсовку. Обычно, в подобную погоду, все здесь сидят по домам, — хотя, что уж юлить — здесь всегда все безвылазно прячутся в своих старых и обшарпанных избах. Эта деревенька, если ее можно так назвать, сама по себе состоит из двух или трех улиц при кладбище и олицетворяет саму бедность и ничтожность. Это место давным давно застроили для отбросов общества: пьяниц-алкашей, нещадно избивающих своих жен и детей; наркоманов; мелких преступников, которые попадали на зону не первый и даже не второй раз, или серийных убийц и педофилов. Им построили несколько сараев, которые еле-еле держались на гнилых досках, большего и ожидать не стоило — они же преступники, эта среда для них нормальна — так рассуждала власть. Изначально было задумано отправлять безбожников сюда на исправительные работы или охрану территории, но потом государство наплевало на свои же обещания и оставило людей, вместе с их семьями, умирать от голода и холода. Спустя какое-то время, когда наказуемым надоело смотреть как их родные грызут ногти и жрут почву, они создали стандартное жилье, стали обрабатывать землю, вспахивать ее и пытаться вырастить какие-либо съедобные культуры. В тот год погибло множество людей как виновных, так и попавших сюда по случайности, халатности и несправедливости. Но и на этом не закончилось. Земля, давшая людям хоть какую-то самую малую надежду, не оправдала ее. В этом гиблом месте даже картофель не рос, позже жители узнали, что года три-четыре назад на этой территории стоял завод, который все свои химические отходы незаконно выливал в озеро, ставшее ныне болотом и самым ядовитым местом всей деревушки. В итоге чернозем тоже был отравлен и непригоден к использованию. Потеряв веру люди стали есть друг друга, убивать, красть и разрушать — ради развлечения, от скуки, некоторое чтобы прожить еще хоть пару дней. Это продолжалось до тех пор, пока в деревне не остались только самые свирепые преступники. Каким-то образом последние смогли сладиться, серьёзно принялись за дело, год за годом отчищали слои земли и наконец она стала приносить им скудные запасы еды. Потом уголовники приручали каких-то бродячих собак, возможно лис или волков, которые забегали сюда по случайности из леса, что находился неподалеку, учили их охотится и приносить добычу хозяину. Сначала от животных толку было мало: они либо не могли ничего словить, либо съедали все сами, либо сбегали подальше от этого места и никогда больше не возвращались. Но люди не сдавались и в какой-то момент потраченные на животных силы и средства стали понемногу возмещаться. Коллектив ежемесячно пополнялся, новые преступники сначала пытались завладеть властью и авторитетом, но поняв, что шансов у них не много, сдались и подчинились. Количество жителей стало расти, а хижин — не хватать, тогда людям пришлось достраивать еще одну улицу. Так год за годом деревня приходила в более — менее нормальный — для такого места, конечно — вид. Люди тоже с каждым годом менялись, некоторые даже осмелились завести детей, а через несколько десятков лет это стало нормой. Вот только кое-что оставалось неизменным: воздух, почва и вода все еще были ядовиты и вредны, и властям до сих пор было насрать на судьбу людей, живущих в деревеньке, которой дали совершенно глупое название — Cornus sanguinea, то есть кизил — растение, ни когда здесь не существующие. — Долго ждешь? — Глеб услышал немного грубоватый, но в общем приятный голос. — Что такое, Стасик, отпрашивался у мамочки? — от злости рыкнул парень и повернулся на пятках. — Ладно тебе, Фомин, не ругайся, — усмехнулся опоздавший, растянув губы в надменной улыбке. Двое этих парней были дальними родственниками самых первых, заселившихся сюда, преступников. Именно их прародители были теми, кто внёс основную лепту в будущее этого места и дал деревне название. До сих пор те двое считаются уважаемыми личностями, а их потомки, то есть нынешнее молодое поколение выступают в роли ведущих: сначала одногодками и друзьями, а затем и всей деревней — станут местным органом управления и страхом нарушителей правил. — Хер с тобой, — Глеб сплюнул. — Чего хотел? Стас снова улыбнулся и издевательски облизнул верхнюю губу, при этом заглядывая прямо в глаза собеседнику. Сколько Глеб себя помнил, Стас всегда был таким. Всегда грубый, надменный и жестокий, но паралельно с этим понимающий и до ужаса ранимый. В общем-то это было нормально, если бы вдруг Стасу посчастливилось родится в каком-нибудь Саратове или Новгороде, он был бы совершенно другой — обычный, как другие подростки, не имеющие ни малейшего понятия о Кизилке, — так деревню назвали местные жители. Но здесь другие правила, даже не смотря на то, что время преступников и безбожников давно прошло и все эти люди и дети не имеют за спиной не единого проступка или пророка, это их судьба. Страна отреклась от них, жизнь и даже удача отреклась от них, одна только судьба пригрело у себя за крылышком. Многие здесь не нормальные: кто-то пошел по стопам родителей, кто-то съехал с катушек от такой жизни, а кто-то с самого начала родился психом. Да, звучит глупо, но повторюсь: судьба. Рок, ехидно смеясь, заставил их стать тем, кем они являются. Воспитание родителями, дедушками и бабушками; ядовитые газы, все еще испаряемые солнцем и распростроняемые по деревне — все, в какой-то мере, внесло свою лепту. И осуждать кого-то бесполезно — тот кто понимает это и становится сильнейшим. — Вот смотрю на тебя и глаз оторвать не могу, — пошутил Стас, пробежавшись глазами от ног до макушки Глеба. Последний невольно построил в мыслях свой образ: высокий, слегка исхудавший, но довольно подкаченный. Черты лица немного острые, но ровные и осторожные. Руки, ноги, нос, губы, волосы — все обычное. Только вот цвет глаз не естественный, видимо испарения ядовитой дряни все-таки играют свою роли, фиолетовые в центре, вокруг зрачка, они плавно перетекают в желтовато-зеленый, в целом очень привлекательно. Многие девчонки просто с ума сходят по Глебу, бегают по пятам и предлагают встречаться, иногда это очень докучает. А парни? Красив ли он также для мужской части, как и для женской? Отогнав от себя надоедливые мысли, Глеб снова воззрился на друга. Вот он, самый популярный местный житель. Красавчик от слова «совсем», о нем мечтает все девчонки, серьёзно, абсолютно каждая. И что они в нем нашли? Даже не беря в расчет сучий характер, он все еще остаётся очень пугающим да его все избегать должны. Несмотря на красивое смазливое личико и подкаченное тело; аккуратные, хорошо уложенные, волосы; головокружительную улыбку и такой же оскал — от него исходит необычно темная аура. Да и в целом он псих. Один из тех, кто просто родился таким: ему в кайф избивать невинных и слабых, пользоваться девчонками и менять их каждую неделю, смотреть на умирающих и раскапывать могилы. Стас — тот, кого действительно стоит бояться, а в итоге все к нему липнут. — Просто поговорить, как раньше, — спокойно ответил парень и посмотрел куда-то в сторону, кажется на Север. — Ты когда-нибудь был в лесу? — спросил Глеб, не понимая, собственно, для чего. — Ага, — Стас снова усмехнулся. — Всего пару раз, надо будет наведаться туда как-нибудь с Червями. — Да, стоит, — согласился Глеб. Повисло молчание. Когда-то давно Стас и Глеб были лучшими друзьями, всегда только вдвоем, запугивали и издевались над всеми, кто только попадался им на глаза. Потом к ним стали присоединятся другие, такие же как они. Постепенно группа разрослась и друзья отдалились, никогда они больше не бывали наедине, компания разбросала их, затушила огонь, горевший между ними. Неподалеку послышалась мелодия. Тихая, едва уловимая, тонкая и неуверенная, словно оплакивающая кого-то. Так и было. Это музыка играла из автобусов, привозивших трупов не достойных, по мнению властей, упокоения на городских кладбищах. Пусть живых людей сюда не привозили уже около семи лет, мертвецов редко, но завозят. — Давно не было такого, — заметил Стас и удивленно глянул на грязный автобус. Глеб фыркнул в знак презрения, не умершему, конечно, государству. И кивнул головой в сторону бетонных плит и кругов. Стас, не ответив, двинулся в том направлении. Его настроение было сравнимо с говном, понял Глеб. — Фомин, — окликнул его парень, когда друзья практически дошли до местного парка развлечений. — А? — нехотя отозвался юноша, медленно шаркая ногами по гальке и думая о чем-то своем. — Тут Юлик, — сообщил Стас, в голосе его промелькнула печаль. — Ну и? — не поняв в чем собственно проблема, Глеб обошел, впереди стоявшего Стаса, и увидел то, что не был готов увидеть. Юля, самая младшая девчонка из их компании, распласталась на бетоне в темной и неестественно густой лужице крови. Кожа девушки стала очень бледной и слегка зеленоватой, в карих глазах застыл неподдельный ужас. На животе Юли мирно сидел черный ворон, а с его клюва свисал маленький кусочек сырого человеческого мяса.