Усадьба демона или игра в прятки

      Глеб отвернулся не в силах смотреть на кровавое зрелище, тошнота ядовито-горячим комом подступила к самому горлу. «Что ж такое-то, каждый раз как первый» — пронеслась мысль в голове парня. Сделав пару сглатываний в надежде, что рвота отступит, Глеб глянул на Стаса. Тот преспокойно осматривал тело совсем еще юной девчонки. — Кажется это преднамеренное убийство, — вслух стал рассуждать юноша. — Вон как пузико вспороли, — Стас широко улыбнулся, в его небесного цвета глазах сверкнул пугающий огонек. — Убийство?.. Но кому нужна..? — Глеб согнулся пополам, упираясь руками на колени и зачем-то сильно сжимая грубую ткань брюк. Обед коту под хвост. — Ты там как? — легкая тревожность проскользнула в голосе Стаса. — В норме, — сплюнув кисловатую слюну и вытерев рот запястьем руки, оповестил парень. — Ты лучше скажи, кто мог это сделать. — Понятия не имею, в общем-то здесь подозревать можно лобового, — тихо хмыкнув, Стас поднялся с корточек и практически вплотную подошел к Глебу, который еще не до конца оправился от увиденного. Какое-то время парни смотрели друг другу в глаза, иногда даже забывая дышать. Никто из них не смел отвести взгляд или заговорить. Никто не смел прервать это, до ужаса неуютное, как показалось Глебу, молчание. — Эй, Черви! — издалека послышался задорный мальчишеский голос. Руслан. Внутренний голос Глеба страдальчески застонал: «только не он». — Юлик и вас позвала? — Ворон… — неуверенно начал Глеб, но Руслан не слушал. — Я думал, она что-то показать хочет… — продолжал свое юноша, не замечая ни подавленного выражения на лице Фомина, ни мертвую девчонку, впрочем ее тело скрывалось за ногами парней. — Русь, послушай, — снова попытался Глеб и снова неудачно. — Может она всех Червей собрала? Вы первые тут? — Шолохов, — стал выходить из себя Стас. — А она сама где? Может за девчатами пошла? — в этом был весь Руслан. Он не умел слушать. Не умел уловить тот момент, когда надо просто помолчать и за это часто отхватывал. Крик. Тоненький голос откуда-то сзади разорвал былое спокойствие, которое все еще продолжало витать в воздухе, смешиваясь с запахами черемухи и затхлости. Стас и Глеб только на одно мгновение встретились взглядами, догадываясь к чему все идет, а затем поспешно развернулись, оба на пятках. Руслан скоро поравнялся с друзьями и смог разглядеть то, от чего они пытались его уберечь. Рядом с изуродованным телом Юли стояла оцепеневшая Вероника, она закрывала рот дрожащими ладонями, а из ее зеленых глаз бежали слезы. Роню — так называли девушку друзья — всегда сравнивали с лисой: волосы цвета темной меди, ловкость и хитрость животного были присуще ей. Наверное из-за этого Глеб не заметил как она подошла, бесшумное передвижение все-таки довольно ценный навык. — Эй, это… — Руслан на ватных ногах двинулся вперед к неподвижной Юле. — Юлик, эй, хватит шутить, вставай… — голос парня потерял обыкновенную краску и веселость. Глебу даже показалось, что он услышал хрипоту, совершенно несвойственную Руслану, и закусил губу. — Кт-то это сделал? — прошептала шокированная и дрожащая Роня. И это дочь серийного убийцы-ганнибала, которая сама съела не одного здорового мужика? Не верится. Хотя, возможно, дело в том, что Юля была ее подругой, они отлично общались. — Юлик, эй, вставай, ну хватит, уже не смешно, — Руслан, шатаясь и не сводя помутневшего взгляда с раны девчушки, медленно подходил к ней. — Ц, черт, — высказался Стас, которому явно было плевать на все происходящее. Послышался топот. Двое. Нет, трое быстро передвигались, направляясь прямо к подросткам. Из-за угла показались две девушки, абсолютно противоположные друг другу, между ними — парень. — Что здесь случ… — Герман бегло осмотрел Юлю, потом перевел взгляд на Глеба, тот красноречиво встретил его. — Юлька, ты чего… — шептал Руслан, который уже сидел перед девичьим телом и держал холодную руку в своих ладонях. — Сестренка, ну хватит, пожалуйста… — парень стал отчаянно трясти Юлю за плечо. Только сейчас Глеб вдруг заметил как они похожи друг на друга: одинакового цвета волосы — вороного крыла; те же глаза, теперь помутневшие и не видящие перед собой ничего; совершенно идентичный нос; то же строение лица. — Кто это сделал? — тихо пискнула Анга — одна из девушек, прибывших вместе с Германом. Ее полное имя — Ангелина, вот только она ненавидит все, что связано с ее родителями, которых она, кстати, сожгла, будучи еще ребенком, вместе с собственным домом, в том числе и имя данное ими. — Ужасно, — шепнула Карина, вторая из новоприбывших. — Это однозначно убийство, — подытожил Герман, приседая на корточки и хладнокровно осматривая вспоротый живот. — Но кому нужно убивать Юлика? — сквозь собственные всхлипывания, вопросила Роня. Ее светлые волосы, доходившие до плеч и пушистые на концах, сейчас полностью были поникшие, словно переняли настроение хозяйки. — Какие же вы противные, — подал голос Стас, все, исключая разве что Руслана, вперелись в него взглядами. — А что, не так? Одна девчонка откинулась, а вы устроили такую сцену, идиоты. — Стас, — процедил, сквозь сжатые до боли зубы, Глеб. Тем временем глаза юноши говорили совершенно другое — предупреждали о нарастающем напряжении. — Титов, это ты да? — Руслан, аккуратно положив руку сестры ей на грудь. Ладони парня были сжаты в кулаки, ногти, должно быть, болезненно впивались в бледную кожу. — О чем ты, малыш? — издевательски протянул Стас, его губы растянулись в улыбке. — Это ты, ублюдок, — как-то истерически хмыкнул парень, уже повернувшись к своему собеседнику лицом. — Русь, пожалуйста… — тихо попросила Анга, подозревая, что друг собирается делать. — Ты убил ее! — заорал Руслан, мгновенно очутившись рядом со Стасом и держа его за грудки. Парень был на пол головы выше Титова и ему бы не доставило труда избить того до предсмертного состояния, только если бы он, конечно, не сопротивлялся. — И что ты сделаешь, Ворон? Поколечишь меня? Или может проделаешь то же, что и убийца? — Стас улыбался, словно все это приносили ему удовольствие. Все здесь понимали на чьей стороне преимущество: Стас всегда был сильнейшим из компании, разве что Глеб мог справится с ним, да и то не без хитрости или обмана. — Ну, чего медлишь, малыш? Давай, отделай меня! Но Руслан ничего не делал, просто молча стоял, понурив голову и опустив взгляд, словно нашкадивший ребенок. Стас безразлично высвободил воротник рубашки из рук Ворона и обнял его, насильно опустив голову парня себе на плечо. Тот сначала никак не реагировал, а затем разревелся, сжимая ткань рубашки товарища за его спиной. — Тише-тише, малыш, — шептал Титов, гладя друга по голове и попутно играясь с его волосами. Повисла тишина. Все молча смотрели: кто на Стаса с Русланом, кто на Юлю. Глеб запустил руку в волосы цвета древесной коры и тяжело вздохнул. — Надо что-то с этим делать, — не обращаясь особо ни к кому, предложил юноша, его хрипловатый голос прорезал воздух, точно секирой. — Например? — как-то слишком резко спросил Герман. — Гер, пожалуйста, — Анга страдальчески застонала, юноша бросил на нее быстрый взгляд, выдохнул и сказал: — Прости. — Все в норме, — махнув рукой, оповестил Глеб. Но какое-то отвратительное предчувствие пожирало его уверенность. Стас уже давно отпустил Ворона из объятий, последний уже давно перестал хныкать, но никто так и не сдвинулся с места, не нарушил молчания. Словно в один момент между ними всеми выстроились невидимые непробиваемые стены. Что им делать дальше? Черви так часто становились свидетелями смертей да что там — сами являлись их причинами, но кто бы мог подумать, что одна погибель может сделать с кровожадными убийцами такое… — Надо убираться отсюда, — Стас говорил не громко, но Глеб все равно вздрогнул: от неожиданности ли? — Тит прав, если мы сейчас не скроем тело, его заберут власти, даже не похороним, — Герман огляделся по сторонам. Это действительно так. Казалось бы, что государству нужно от таких отродий как здешние? Оставьте их в покое и живите спокойно, но нет. Все, умершие в этом месте, не имеют права на захоронение, так объявили местные идиоты-чиновники. И не лень же им приезжать сюда, чтобы забрать гнеющее тело и выкинуть его на ближайшей свалке? — Надо сообщить маме… — вдруг одернулся Руслан, его глаза сильно опухли от слез и покраснели. — Пошли, — небрежно кинул Стас через плечо, Герман кивнул и взял тело Юли, одна из ее бледных рук повисла в воздухе слишком неестественно. — Эй, что это? — Роня присела, чтобы поднять белый прямоугольник, напоминающий конверт. — Там что-то внутри. — девушка боязливо оглядела всех ребят. — Давай, — потянулся Глеб, заметив что руки блондинки сильно дрожат. Та благодарно кивнула и осторожно вложила письмо в его ладонь, не забыв при этом задержать свои пальцы на его коже. Не обратив внимания на выходку подруги, Глеб стал медленно открывать сообщение. Собственно говоря, руки подростка тряслись не меньше чем у Рони, но разве его это могло волновать? Беспокойство стало нарастать, самые страшные догадки внедрялись в голову и пугали до дрожи в коленях. Удивительно, раньше с Глебом такого никогда не случалось. Да и чего бояться, это же просто письмо, текст… Но страх не покидал, совсем наоборот. Закрыв глаза, лишь на одно короткое мгновение, и набрав в легкие побольше воздуха, Глеб одним движением оторвал двойную полоску конверта. Из-под рваных клочков показалась яркая бумага ядовито-желтого цвета. Парень поднял вопросительный взгляд на друзей, те заинтересовано глядели на него. Поймав жадный взор Стаса, Глеб сразу же уткнулся в послание, краем уха услышав слегка запоздавший тихий смешок. «Вот черт!» — мысленно дал себе пощечину юноша и сосредоточился на сути текста. Читать он, конечно, умел, местные построили сарай, что-то вроде школы, для обучения новорожденных и их воспитания. Основную и самую необходимую информацию из стариков и женщин можно было выжать, вот только для чего это делалось — не понятно, никто и никогда из здешних не посмеет уйти из деревни. Ни-ко-гда. — Что там, Чев? — поторопила Глеба Карина. Чев — это прозвище парень получил еще от своего деда, не ясно почему он так его называл, возможно, внук напоминал старику кого-то из своего прошлого, а возможно это был маразм, но кличка удержалась при юноше: сначала его так стал называть отец, потом Стас, а затем и все Черви. — Да замолчи ты! — неожиданно для себя заорал Глеб, отправляя девушке гневный взгляд, кто-то из толпы хмыкнул. Пытаясь не обращать внимание на обеспокоенно-заинтересованные взгляды, Фомин вчитывался в предложения и с каждым разом ситуация казалась ему все паршивей. Закончив перечитывать письмо в пятый раз и кое-как усмерив ритм своего сердце, которое колотилось как бешенное, ударяясь о ребра и дробя их, Глеб неопределенно хмыкнул: — А вот и убийца нашелся. — Не томи, — холодно произнес Герман. — Хочешь знать, Кит? Уверен, что готов к такой правда? — от отчаянья и злобы издевался Чев. — Хватит, — агрессивно прервал Стас начинающуюся ссору. — А что такое, Тит, нервы не к черту? Может в город свалишь-подлечишь заодно! — эта фраза, брошенная в порыве ярости была явной для двоих и совершенный глупой для остальных. Стас не двигался, не было не единого намека на злость или неуравновешенность: дыхание все еще ровное, лицо не исказилось в гримасе, но и улыбка сошла. Глебу было непонятно, что сейчас происходит в голове, в мыслях его друга: он чувствует себя преданным? Разбитым? Вполне возможно, ведь был только один человек, которому Стас доверился. И этот один человек прямо сейчас его предал — стебался внутренний голос. Или это второе сознание? Без разницы. Уже все равно. В мыслях Глеб был далеко отсюда: все еще на этих же бетонных плитах, но в прошлом. В прошлом, в котором были только он и Стас. Тит и Чев. На ум пришел тот самый вечер, когда еще совсем маленький и наивный белобрысый мальчик делится с другом своей единственной мечтой: побывать в городе. — Знаешь, я даже не хочу в Москву или Петербург, куда-нибудь где менее величественно. Просто хочу посмотреть на тех, обычных людей, попробовать мороженное или сладкую вату, хотя бы простой жареный картофель! — Глеб тогда очень долго думал откуда это Тит набрался всего этого и какой же он придурок раз мечтает о таком. Какой же придурок… А сейчас этот самый мальчик, только повзрослевший и почерствевший смотрит ему в глаза, возможно пытаясь сказать ему что-то, а возможно, наоборот — прочесть. — Может ты уже прочтешь нам письмо? — холодно и как-то отстраненно попросил Стас и Глеб сразу же понял всю серьезность содеянного. Титов больше его не простит, только не он. Эта та грань, которую если решишь перейти — назад не воротишься. — Я… — начал было извиняться Глеб, но Стас остановил его движением руки. — Письмо, Глеб, — последняя надежда была пробита стрелой, взявшейся здесь неясно откуда. — «Приветствую вас, сборище подростков-отбросов, вы, кажется, называете себя «Червями»? Так глупо и безвкусно, хотя очень свойственно, — начал вслух Глеб, но сам не слышал своего голоса. Его мир рухнул несколько секунд назад. Сколько он уже умирал за этот день? Два? Три? — Я являюсь убийцей этой милой девушки, — не поверите! Я даже прослезился, так она желала жить — не могу рассказать подробностей, но вам, наверняка, это и не нужно, верно? «Убийца будет убит» — таковы правила в вашем болоте? Если я прав, то торжественно смирюсь со своей участью и приглашу вас в свою усадьбу (ее местонахождение вы можете увидеть внизу письма) на прекраснейший бал в честь… Как же ее? Юлечка, кажется? В честь ее погибели, ох, милая девушка. Предугадывая вопросы по типу: «что ему нужно?» и «чего он добивается?», впишу пункт с разъяснениями. Дядюшке стало ужасно скучно, а такие как вы отлично, в самый раз, сгодитесь на корм Дьяволу. Ваш дорогой Дементий.» — Что насчет адреса и даты? — хладнокровно поинтересовался Герман. — Это в лесу, — сухо ответил Глеб. — На этих выходных. — Замечательно, — Стас громко и заливисто расхохотался, запрокидывая голову к небу. — Просто замечательно, дядюшка Дементий желает поиграть в кошки-мышки? Тогда мы устроим ему веселый уикенд. — Стас… — начал Чев, но Анга прервала его. — Ну что ж, как в старые добрые, — на ее лице появился хищный оскал. — О чем ты, Стрит? Тут совсем другое: за местными гоняться — отдых и развлечение, там — битва за жизнь. — Тит облизнул губу. — Намечается вечеринка, Черви. — Что ты имеешь в виду? — тонкий голосок Рони подозрительно быстро превратился в уверенный и явно заинтересованный фальцет. — Он имеет в виду, что этот самый Дементий либо настоящий псих, либо профессиональный убийца. И у него, очевидно, будет собственная команда для «грязных делишек» — пояснила Карина, закатывая глаза и складывая руки на груди. — А девчонка-то на лету схватывает, — засмеялся Стас и приобнял ее за плечи. — И мы, естественно, принимаем вызов, — решительно озвучил Руслан очевидный для всех факт. — А ты хочешь пропустить все веселье? — Герман мечтательно закатил глаза. «Они психи. Нет, серьезно, какой придурок примет такое предложение? Воевать на совершенно незнакомой территории. С человеком, о способностях которого не знаешь ничего.» — Глеб судорожно размышлял, не веря своим ушам. Все они психи. Он не такой. Он умный. Он знает чем все закончится и понимает, что вернуться у них, скорее всего, не выйдет. Такое было и раньше, многие мечтают насладиться хорошим шоу, а когда животные и трусливые толстяки надоедают-приходят сюда. Но те другое. Здесь же все серьёзней. Хотя бы посмотреть с какой жестокостью была убита Юля, а что он сделает с ними на своей территории? Когда не нужно озоряться и торопиться. Когда не нужно опасливо оглядываться, сбегая с места преступления. — Чев? — Стас издевательски улыбнулся. — Что-то я не вижу счастья или удовлетворения на твоем лице, не уж-то решил предать и Червей? — Как ты мог о таком подумать, Тит? — голос Глеба предательски дрогнул. Стасу только бы потешится над кем-то. Зачем он его мучает? Зачем так отчетливо выделяет слова? — Рад, что ты с нами, — закинув свою руку на плечо Глеба, Титов облокотился на парня: — Ну что, двинули, уже вечереет, а нам еще Юлика занести надо. — Да! — все сразу как-то оживились и повеселели, даже Ворон улыбался, видимо, представляя в своей дурной головушке кровожадную месть. — Ты за это ответишь, Глебушка, — прошептал на ухо Стас, слегка касаясь мочки губами. — Непременно, Тит.