Вторжение

      Юнхо вышел на улицу, на ходу убирая документы во внутренний карман кожаной куртки. Это был уже третий банк. По понятным причинам в одни руки выдавали всего тысячу баксов. Ну хоть какие-то деньги, повезло, что банки вообще работают.       Погода стояла унылая, тяжелые тучи нависли над городом, время от времени шел дождь. На взгляд Чона, это было идеально. Уж лучше нацепить джемпер, чем изнывать от жары.       Мужчина прошел по пустой парковке к внедорожнику. На пассажирском сиденье скучал Джеджун. Высунувшись в открытое окно, он подложил руку под щеку и безучастно рассматривал дорожку муравьев, идущих по своим делам. Отросшие волосы практически полностью скрывали его лицо.       Юнхо забрался в салон. — Все в порядке? — Да.       Дже выпрямился и закрыл окно, потом пристегнулся. Кабы Чон не знал, решил бы, что перед ним обычный земной парень необычной ангельской внешности. — Сейчас заедем в супермаркет. Потом за шмотками.       Джеджун указал пальцем на виднеющиеся за шапками пальм небоскребы. — В гор’од? — Как-нибудь в другой раз. Когда стану миллионером, окей? — Угу.       Дже надел солнечные очки, чтобы незаметно глазеть на редких прохожих. На одном из многочисленных бульваров, он увидел нескольких грязных людей, закутанных в бесконечные слои рваной неказистой одежды. Спутанные бороды практически скрыли их лица. Одни возлежали на сложенных картонных коробках, как римские богачи, другие что-то поедали. Джеджун даже лбом стукнулся о стекло, провожая их взглядом. — Это бомжи, — опередил его вопрос Чон. — Кт’о? — Бездомные. Живут на улице.       Джеджун нахмурился. — Поч’ему? — У каждого своя история, — пожал плечами Юнхо, останавливая машину на красный свет. — Кто-то разорился, кто-то спился, кто-то потерял все из-за наркотической зависимости. — Поч’ему Юнх’о не пом’огат?       Юнхо улыбнулся. — Всем не поможешь. Особенно, когда они не сами не хотят. Эти люди пропащие, они уже никогда не вернутся в нормальное общество. — Б’омж страд’ат. — Они счастливее многих из наc, — Чон мягко тронулся и повел машину к загородной трассе. — Спят сколько им вздумается, идут, куда хотят, они приспособились. — Юнх’о зав’идоват б’омж?       Юнхо так захохотал, что машина начала вилять по дороге. — Нет уж!       Джеджун загляделся на его улыбку, уголки его губ тоже поползли вверх. — Юнх’о ш’астлив. Юнх’о ‘ест раб’ота. Раб’ота в’ажно. — Да, я люблю свою работу. И она действительно для меня важна. Мы защищаем людей. — Юнх’о заш’ишат б’омж, — обнажил ровные белые зубы Дже.       Юнхо оценил попытки пришельца в юмор, ведь одно дело учить иностранный язык, а другое дело выразить на нем шутку. Он хохотал всю дорогу до пригорода. — А чем ты занимался? Какая была твоя работа? — Я уч’ит. — Учитель? Серьезно?!       Джеджун немного выпятил губы, задумался. Тряхнул головой. — Я из’учат. — Ого! И что ты изучал? — Ч’ерв. Космос ч’ерв, — Дже буднично взмахнул рукой, показывая вверх на небо. — Космических червей? Какая прелесть.       Дже закивал с таким азартом, с каким киношные злобные ученые сотворяют монстров из подручных запчастей. — Эт’о ‘очен инт’ересно. Ч’ерв м’ожет ‘ест зв’езд. Т’акой ч’ерв мал’о. — Охереть, — присвистнул Чон. — А почему не натравить таких червей на сибарийцев? — Натр’авит? Не пон’имат. — Ну… твои черви. Раз они звезды жрут, могут и сибарийев того?       Джеджун поднял очки на голову, серьезно взглянул на мужчину. — Нет. Сибар’ицы уб’ит ч’ерв. — У вас есть технологии, чтобы поймать червяков, которые могут сожрать солнце, и нет оружия против сибарийцев?! — поразился мужчина. — Мы из’учат. Мы нет уб’иват. — Понятно.       Дже вздохнул. — Мы из’учат. Мы нет танц’еват и цел’оват. Раб’отат мног’о. — Тяжко вам живется, — покосился на него Чон. — Мы нет зн’ат танц’еват, пот’ому… — Джеджун свел глаза на переносице, вновь перебирая в уме изученную лексику. — Поф’иг. — С сексом у вас походу тоже тухло. Как вы размножаетесь? — Чт’о? — Дети у вас есть? — ‘Ест. — А как они появляются? — Юнхо чувствовал себя глупо, будто ребенок, спрашивающий маму, откуда берутся дети. — Мы дав’ат кр’ов. Мы нах’одит пар’а с хор’оший кр’ов и д’елат д’ети. — Как? — взглянул на него Чон, совершенно отвлекаясь от дороги.       Джеджун приподнял брови. — Поч’ему Юнх’о спрос’ит? — Просто так, интересно, — небрежно пожал плечами мужчина, возвращая внимание к дороге.       Заприметив дом в начале своей улицы, он притормозил. Насколько он помнил, здесь жила семья с подростком пубертатного периода. Навскидку Джеджун был примерно такой же комплекции, как тот пацан. Можно попытать счастья и наведаться в дом, наверняка они не забрали с собой все барахло. Нужно только узнать, на месте ли хозяева. — Погоди секунду, я сейчас.       Мужчина заглушил двигатель, дернул стояночный тормоз, чтобы тяжелое авто не укатилось с горки, и вышел на улицу. Оглянувшись по сторонам, он прошел по дорожке, вскочил на крыльцо и нажал на кнопку звонка. Прошло несколько минут. Юнхо заглянул в окно, прижался к стеклу, позвал. Тишина. Тогда он спустился и пошел в обход. Джеджун заподозрил неладное, вылез и рванул следом. — Юнх’о!       Возглас заглушил звон — Юнхо, сняв куртку и обернув ею руку, разбил стекло на задней двери. — Тссс — Чон прижал палец к губам. — Возвращайся в машину и жди на стреме. Увидишь кого, посигналь. — Эт’о ч’ужой д’ом, — возмущенно понизил голос Дже. — Все нормально.       Мужчина засунул руку в дыру и открыл замок. Через секунду он уже был внутри. Сигнализацию в этом районе никто не ставил, слишком дорого стоило это удовольствие. Поэтому он не особо волновался.       Джеджун потоптался на месте, нервно оглядываясь. Потом вернулся к машине. Ему совершенно не нравилось то, чем занимался Юнхо. В его лексиконе не существовало слова «воровство», ибо у них преступлений не было совсем, однако он осознавал неправильность ситуации. И раз уж абориген отправил его обратно, значит, дело было серьезным. Немного на взводе, он забрался в машину на место водителя. Над головой пророкотало. Опустив стекло, пришелец выглянул наружу, думая, что это может быть враг. Сверкнуло. Дже юркнул обратно, и тут же по стеклу загрохотали крупные капли. Через некоторое время стекла начали запотевать. Закусив губу, блонди взглянул на дом. Потом по сторонам. Никого не было видно.       Юнхо показался, когда Джеджун уже думал идти за ним. В руках у него были сумка и пакет. Пока он добежал до внедорожника, вымок до нитки. Дернув багажник наверх, он зашвырнул все внутрь, потом быстро уселся на место, которое уже освободил ему Дже. — Никого не было? — Нет.       Юнхо быстро завел машину и рывком послал тяжелую технику вперед. Он сделал пару кругов, прежде чем заехать во двор к Вэл. Спрятал машину за дом, при этом попортив газон. — Держи, посмотри, что подойдет, — едва войдя на кухню, Юнхо протянул Джеджуну сумку.       Тот взял. И поставил на пол. — Эт’о непр’авилно. — Джеджун, — Чон смахнул с ресниц воду. — Я сам не в восторге от того, что делаю. Поверь, обычно я так не поступаю, не отбираю машины даже у распоследних ублюдков и не проникаю в дома, но сейчас другое. Сейчас война. И принципами не можно, а нужно поступиться. Никому такой хороший ты не сдался, каждый выживает как может.       Дже опустил глаза, лишь бы не смотреть на Юнхо. — Эт’о непр’авилно, — тихо повторил он. — Тех парней с дороги помнишь? Да, черных. Думаешь, мы с тобой им сдались? Они просто искали еду. И они бы за нее убили. Меня и тебя. — Поч’ему Юнх’о уб’иват др’угие? Поч’ему нет раб’отат вмест’е прот’ив враг?       Сейчас бы пацифисту учить других, как сражаться, подумалось зло Юнхо. Но он сдержал едкий комментарий, мысленно посчитал до десяти, чтобы унять пожар в груди. Дже совсем не нужно было выступать его совестью. Он ненавидел себя за то, что творил. И презирал за то, что сейчас сидит в этом городишке, а не рвется на поиски активных войск, как распоследний сраный мститель.       Юнхо подошел к Джеджуну и обхватил его за плечи, легонько встряхнул. — Джеджун, пойми, те люди уехали и бросили свои вещи, они им не нужны. А тебе нужны. — Нет. — Да. Ты не должен выделяться из толпы. Иначе тебя поймают. — Я выгла… выгли… — Дже не смог выговорить сложные слова, но Чон научился понимать его с полуслова. — Да, ты похож на человека. Но у тебя нет документов, любой патруль остановит и привет, загребут. А только стемнеет, твои глаза сдадут тебя с потрохами. Знаешь, что с тобой сделают? То же, что ты наверняка делал со своими любимыми червями, чтобы поглядеть, что у них внутри.       Дже, не моргая, смотрел на Юнхо. Тот отпустил его, указательным пальцем правой руки ткнул в грудь чуть ниже впадинки между ключицами, медленно провел вниз, будто расчленяя ножом. Остановился там, где болтались великоватые штаны. Взглянув вновь в лицо блонди, увидел неподдельный страх. — Я просто хочу тебе помочь, — как можно мягче сказал он. — Понимаешь?       Джеджун ответил не сразу. — Пон’имат, — опустил тот глаза. — Сначала так, потом я что-нибудь придумаю. — Хор’ошо.       Чону оставалось только благодарить всевышнего, что послал ему благоразумного инопланетянина. — Супер. Тогда разбери сумку, а я пока в душ схожу. Сырой насквозь, так и простыть можно.       Джеджун остался один. Со вздохом он поднял сумку и ушел в гостиную.       Дождь усилился, нещадно лупил по стеклам и крыше. Рокотал гром, сверкало. Джеджун сидел, закутавшись в одеяло у маленькой лампы, с детской книгой на коленях. Однако сосредоточиться не мог, буквы складывались в знакомые уже слова, но их смысл не доходил до него. Тогда он отложил ее, выключил свет и откинулся на диван. Прикрыл глаза и прислушался. Из спальни не доносилось ни звука.       Вдруг он услышал шаги. Прямо над головой кто-то явно топал. Дже остолбенел — кто это мог быть? Те недобрые люди? Или беспощадные захватчики?! Что-то хлопнуло. Блонди подскочил и метнулся в спальню, с разбегу вскочил на постель и затормошил Юнхо. — Юнх’о! Юнх’о! Там ход’ит! — Мм? Кто ходит? — Юнхо мигом проснулся, уселся. — Где?       Сверкая кошачьими глазами, Дже указал на потолок. — Верх!       Отсюда ничего слышно не было. Зевая, Чон выскользнул из-под одеяла и в одних трусах вышел в гостиную. Сначала выглянул в окно, обошел двери, проверил замки. Он не особо обеспокоился, потому что и сибарийцы, и мародеры изрядно шумели бы, так что списал на то, что Джеджуну приснился кошмар либо же на крышу упала ветка дерева.       Он думал так, пока не расслышал сверху шум. Знакомый такой «топ-топ-топ». Юнхо расслабился, вернулся в спальню. — Это енот. — Кт’о? — Небольшое животное. Он часто ошивается здесь, особенно в плохую погоду. Вэл пробовала гонять его, но ничего не помогло. Наверняка он.       Дже только начал изучал животных, поэтому совершенно не понимал, о чем говорил Чон. Но раз он совершенно не обеспокоился, то и ему волноваться не стоило. Правда, он вспомнил, как день назад видел на лужайке перед домом лохматое чудо. Но он выглядел довольно тяжелым. Да и шумел сильно. А этот сверху тихий, только топает.       Сон Джеджуну совсем не шел, он был бы рад поболтать. Не хотелось признаваться самому себе, что немного трусит. — Вэл пара Юнх’о? — спросил он первое, что пришло в голову.       Юнхо, уже успевший вернуться в постель, включил лампу на тумбе — он понял, что Дже не хочется уходить. Он указал на кровать, куда пришелец мог бы присесть, сам подтянул к себе пачку сигарет. — Нет, мы друзья. — Вы ж’ит вмест’е, — Джеджун уселся на кровать и обнял свои колени. — Дже, ты прям как моя мама, — усмехнулся Юнхо. — К’ак эт’о? — Забудь, ерунда. В общем, Вэл подруга для поцелуев. — И секс? — Воу-воу, Дже, — Юнхо рассмеялся. — Твой английский с каждым днем все лучше и лучше! — Эт’о все ч’ерв, — Джеджун с улыбкой потер шею у основания черепа.       Чон проглотил клуб дыма, который собирался выдуть, и закашлялся. — У тебя внутри червяк?! — Угу! — Не сочти меня за ксенофоба, но… Слушай, он наружу не полезет?       Настала очередь Джеджуна хохотать. — Нет. Он ч’аст м’озг. Я прох’одит ‘операция. — Зачем? — Чт’обы уч’ит. Чт’обы умн’ый. — Так вот в чем дело! — озарение снизошло до Юнхо.       Теперь таинственный червяк уже не казался таким уж отвратительным. Если эта подсаженная гадость позволяла тоннами усваивать информацию, тогда через месяц блонди будет говорить по-английски как на своем родном! — У тебя там, дома, была подружка? То есть пара? — в свою очередь спросил Юнхо. — Нет. Я ‘ешо… к’ак сказ’ат… мал’енкий. — Молодой? — поправил его мужчина, затягиваясь. — Сколько тебе лет? — Эт’о сложн’о, — Джеджун пожал плечами. — Там др’угой врем’я. — Хм, то есть, как работать, ты взрослый, а как жениться, еще маленький, — усмехнулся Чон. — Коммунизм какой-то.       Джеджун чуть склонил голову набок. — К’ак зват Юнх’о пл’анета? — Земля, — Чон раздавил окурок в пепельницу, сделал Дже знак подождать. Сам поднялся и сходил за блокнотом и ручкой, заодно принес бутылку воды. Вернувшись, улегся рядом с Джеджуном на живот, поморщился от неприятных ощущений в боку. — Смотри, значит…       Он изобразил солнце, а вокруг расположил планеты, как смог, объяснил, где теперь находится блонди. Дже следил за ручкой, которая выводила разного размера круги, повторял вполголоса названия планет. Юнхо при всем желании не мог бы углубиться в астрономию, да и зачем? Одну и ту же звезду они с Джеджуном могли называть по-разному. Да и огромных космических червей ученые пока не открыли. Его пришелец прибыл из какого-то невероятного далека. — Как выглядит твой корабль?       Джеджун взял предложенную ручку и перелистнул картинку, изобразил большой треугольник. — Оч’ен б’олшой. К’ак пл’анета. — Так вы постоянно в движении? Дрейфуете в космосе?       Дже уместил голову на руке, бессмысленно корябая лист бумаги, выводя линия и зигзаги. Рассказал ломано, что когда-то давно их народ жил на планете. Пока местный Илон Маск не предложил отправиться в исследовательскую миссию без обратного билета. Его интересовала неизученная часть космоса, он не желал сидеть на привязи у планеты, жаждал открытий. Джеджун не смог объяснить, как давно это произошло, но, судя по тому, что о бывшей родине у них остались лишь исторические справки, просто хреноллион лет назад. — Да уж, ощущаю себя динозавром по сравнению с тобой космонавтом, — откомментировал Юнхо, как только пришелец замолчал. — Дино… кт’о? — Покажу как-нибудь «Парк Юрского периода». Это фильм. — Чт’о эт’о? — как обычно спроси Дже. — Если бы за каждый раз, как ты задаешь этот вопрос, я получал доллар, был бы миллиардером, — усмехнулся Чон. — Мы смотрим фильмы, когда отдыхаем, расслабляемся. Ну, вот в телевизоре видел репортаж? Там настоящие события, а в фильме выдумка.       Джеджун серьезно выслушал его. — Юнх’о луб’ит отд’ыхат. Я луб’ит раб’отат. Оч’ен р’азные. — Ха-ха-ха, нда. Тебе тоже нужно научиться отдыхать. — Юнх’о д’умат с с’ердце. Я д’умат с м’озг.       Юнхо прыснул от смеха. — Один мой знакомый сказал бы, что я думаю яйцами.       Дже озадачено приподнял брови. — ‘Яйца? К’ак пт’иц?       Енот или кто бы там не ходил на чердаке наверняка сбежал, испугавшись дикого хохота. Ухватившись за бок, мужчина смеялся, грозя заработать вывих челюсти. Дже не обиделся, терпеливо ожидал пояснений. — Ох, мама, кажется, я влюбился, — Юнхо улегся, чтобы успокоить боль, но смешки продолжали срываться с его рта. — Б’ олно? — Поцелуешь, пройдет. — Ш’утиш, — недоверчиво протянул Джеджун. — Нет. Я правда очень хочу тебя поцеловать.       Дже несколько секунд глазел на него, потом привстал и потянул к нему, дотронулся рукой до груди. — Юнх’о д’умат с с’ердце.       Наклонившись, он поцеловал аборигена. Он не совсем понимал, какова роль поцелуя, но признал, что это было довольно приятно. И не сложно. Знай себе двигай губами и языком. Джеджун попробовал на этот раз закрыть глаза, мысли тут же начали таять. Удивительное произошло, когда он провел своим длинным языком по нёбу Юнхо. Тот застонал и обхватил его тело, прижал к себе, и Дже впервые в жизни ощутил дискомфорт ниже пупка, там, куда напирало стремительно твердеющее нечто. Он замер, не понимая, что произошло. Собственное сердце начало биться быстрее, жаром опалило щеки, а в животе наоборот образовалась странная пустота.       Возбуждаясь все сильнее, Юнхо повалил Дже на постель, и, не разрывая поцелуй, проник руками под футболку, начал гладить его тело. Одновременно с этим он терся о безупречное тело инопланетного гостя, распаляясь все сильнее. И чувствовал, как зажатый поначалу Джеджун расслабляется и открывается ему навстречу. Горячий язык Юнхо приласкал шею Дже, добрался до уха. Ущипнул губами мочку, присосался, а его пальцы так же пощипывали маленькие соски оппонента. Неведомые доселе ощущения эйфории накрыли Джеджуна, он никогда прежде не чувствовал себя так свободно и всесильно. Смелость и желание узнать больше толкнули его на ответные действия. И он начал так же гладить тело мужчины, ощупывать мышцы на его руках и спине.       Оторвавшись от вылизывания шеи и подбородка Дже, Юнхо привстал, высвобождаясь из кольца рук. Не спуская с лица пришельца глаз, он огладил его бедра, потом обхватил и приподнял. Джеджун хватал ртом воздух, из его конечностей будто кости вынули, он был податлив и мягок. — Эт-т-то секс? — выдохнул он дрожащим голосом. — Тебе не нравится? — Юнхо развел его ноги и вновь опустился сверху, прижался к его промежности, задвигал плавно тазом.       Румянец на лице Дже разгорался ярче, он опустил глаза и приподнялся, чтобы разглядеть, отчего там внизу все так пульсирует. Его учащенное дыхание и затуманенный взор был лучшим ответом. — Могу сделать тебе еще лучше, — мурлыкнул Юнхо, стаскивая его футболку и припадая к розовому бутону соска. — Ой! — пискнул Дже, когда его чувствительно укусили.       Чон втянул в рот покрасневшую кроху, приласкал языком. Потом проложил влажный след вниз по животу. Расстегнув пуговицу и молнию, он стянул штаны с бедер, выпрямился и стянул вовсе. Прежде чем пришелец спохватился и смутился, он вновь уместился между его ног. — Юнх’о!       Джеджун выпучил глаза, когда его плоть облизали по длине, а потом и вовсе вобрали в рот. Юнхо уверенно действовал языком, придерживая член пришельца пальцами, с силой всасывал, с каждым разом опускаясь все ниже. Когда он уткнулся носом в безволосый пах красавца, Дже стиснул ноги, извиваясь под жаркими губами, зажмурился. Ему отчаянно не хватало воздуха, он рвано дышал, выдыхая громкие стоны.       Напоследок зацепив языком уздечку, Юнхо поднялся, осыпал живот и грудь Джеджуна поцелуями. Его подбородок уже был колюч, и на нежной светлой коже Дже оставались волнительные покраснения. — Твою мать, — прошипел он вдруг сквозь зубы       Это Дже неосторожным движением задел шов. Правда, от боли его член совсем встал колом. Пыхтя, он приспустил трусы. Джеджун закатил глаза, когда в него ткнулся горячий и мощный агрегат. Юнхо обхватил оба члена и принялся мастурбировать. Он ощущал ладонью вены, сминал и тер, будто недостаточно было всего того жара, что волнами поднимался внутри.       Джеджун не узнавал себя. Он таял в объятиях мужчины, поддаваясь всем его ласкам. И взбирался вместе с ним к вершинам блаженства. За секунду до того, как кончить, оба задержали дыхание, так что вновь стала слышна дробь дождя о крышу. Потом в унисон выдохнули томный стон, одновременно с этим изливаясь. Юнхо обмяк, распластавшись на Дже, а тот лежал, широко разбросав ноги, совершенно обессилев. — Я д’умат ум’ират, — прошелестело в темноте спустя некоторое время.       Юнхо потерся щекой о плечо Дже, потом мягко поцеловал в шею и скатился с него, улегся на спину. Улыбнулся. — От этого еще никто не помер. — Я б’ыт п’ервый.       Чон поднялся на локте, положил руку на внутреннюю поверхность бедра пришельца, чуть ниже мошонки. — Не волнуйся, я умею делать искусственное дыхание. Ты в надежных руках, малыш.