Вторжение

— Вся наша жизнь — беспрерывная борьба за существование. Только раньше нужно было добыть еду и найти укрытие попрочнее, а сейчас рвать жилы за зарплату. Вот и эти тоже. Я прекрасно их понимаю. Человек полностью уничтожил целые виды животных. Да что животные! Британские переселенцы стерли с лица земли тасманийцев, считая их бесполезными дикарями. Теперь мы сами стали жертвами такого вот истребления. Какое право мы имеем роптать?!       Радио начало работать с перебоями, и Юнхо выключил. Закурил, открыл окно, чтобы сильно не задымлять салон. Джеджун полулежал в пассажирском кресле, читал. Когда сквозняк начал теребить его страницы, он покосился на мужчину. — В п’оследнее время ты много кур’иш. — В самом деле?       Чон заглянул в пачку, которая притулилась тут же на приборной доске. Там сиротливо лежали две последние. Странно, подумалось ему, только-только вскрыл упаковку ведь. — Это все из-за отсутствия секса. — Земляне все свои беды свод’ит к д’енги и секс. — А ты философ.       Юнхо прикончил сигарету и протянул к Дже освободившуюся руку. Тот переплел с ним пальцы.       Второй день они ехали в цепочке беженцев, искавших спасение в центральных штатах и на восточном побережье. Санта-Барбара в конце концов подверглась налету, и все те, кто не покинул город раньше, устремились прочь. Большие и маленькие автомобили, забитые под завязку вещами или налегке, ехали по скоростному шоссе в надежде, что где-то дальше найдут защиту. По новостям передавали о переменных успехах в боях. Авиация наносила все больший урон врагу, но потери были огромны — на один сбитый вражеский истребитель приходились три-четыре ВВС США. Счет людей, похищенных «охотниками», шел на тысячи.       Поначалу Юнхо думал ехать в Неваду, там находилась база Крич, но, когда налетели сибарийцы, он погнал машину к ближайшей трассе, ведущей из города, и сейчас рассматривал возможность мчаться на юг в сторону Альбукерке. Там был Киркленд, его первое пристанище в Штатах.       Джеджун забрался с ногами на кресло, выглянул в окно. Ветер подхватил его волосы, разлохматил, отчего он стал похожим на одуванчик. Яркая синева неба резко контрастировала с оранжевой землей. Богатая расцветка, от нежно-розового до алого и фиолетового приводила в восторг. Шоссе рассекало пустыню, покрытую кучерявыми кустами, впереди высились горы, похожие на слоеный пирог, позади возвышалось плато. Высоко над головой парила крупная птица. Дже загляделся на нее, щуря глаза. — Эт’от мир крас’ивый.       Юнхо взглянул на него. Подумал, что теперь, когда в нем появился Дже, он стал еще красивее. Сразу же смутился — слишком сахарные мысли были ему чужды. — Земля засрана. Ты еще разочаруешься.       Джеджун плюхнулся обратно, с улыбкой посмотрел на мужчину. — Косм’ос черный, у вас мн’ого цвет. — Что есть, то есть. Но, думаю, тебе понравится снег. — Он белый, я в’идет к’артинка. — Белый и холодный. Мне нравится снегопад. Особенно когда большие пушистые хлопья падают с неба так густо, что ничего вокруг не видно. — Юнхо заметил со своей стороны то, что без сомнений понравится пришельцу. — Смотри!       Джеджун проследил взглядом в том направлении, встрепенулся. Подался вперед, втиснувшись между водителем и рулем, прилип к окну. — Эт’о л’ошад! — Видишь забор? Это ранчо. Здесь разводят лошадей.       Дже рот раскрыл в восторге, разглядывая красивых животных. — Хочешь, остановимся? — предложил Юнхо. — А м’ожно? — Ну, думаю, яйца нам не отстрелят.       Юнхо притормозил, пропуская другие машины. Ему потом не составит труда их догнать. Джеджун выскочил из внедорожника, едва тот остановился полностью, пересек дорогу и побежал к изгороди. Юнхо сначала огляделся, нет ли агрессивно настроенных владельцев лошадей и чистое ли небо, только после этого вышел и пошел следом за Дже. На полпути вспомнил, что у них есть яблоки, вернулся и разжился пакетом. — Б’олшой, — пришелец широко улыбался, словно ребенок, оглянулся на подходящего к нему мужчину. — Угу, вряд ли подойдет, конечно, — Юнхо встал позади Дже и прижался грудью к его спине, обнял за талию. Сунул ему пакет. — Вот, попробуй приманить.       Блонди вытащил яблоко, поднял над головой, крикнул. — Эй, л’ошад! Х’одит сюда!       Юнхо рассмеялся от такой неловкой попытки. Выдвинув челюсть, он прижал нижнюю губу к зубам, отодвинул немного язык. Раздавшийся громкий, резкий свист испугал блонди. Он вжал голову в плечи и едва не уронил яблоко. — Сдурел?! — воскликнул он, обернувшись. Краем глаза, правда, заметил, что животные уставились в их сторону. — Д’елат так! Д’елат так снов’а!       Юнхо пару раз свистнул и, о чудо, одна лошадь неспешно двинулась к ним. — Положи угощение на ладонь, — подсказал Чон замершему в ожидании пришельцу.       Тот сделал так, как его учили. Вблизи лошадь показалась ему огромной. Громко фыркая, она прядала ушами, принюхивалась. Забавно приподняв губу, ухватила яблоко крупными зубами, захрустела. — Теперь можешь попробовать погладить.       Джеджун коснулся бархатного носа осторожно, словно боялся внезапной атаки. Тогда Юнхо более уверенно погладил морду животного, похлопал мягко по щеке. Дже последовал его примеру. Его переполнял какой-то детский восторг, он достал еще одно яблоко. К ним подошла вторая и третья лошадь, они начали тянуться к парню, выпрашивая угощение. А тот орудовал обеими руками, не обделяя вниманием ни одну. — Нравится? — Юнхо потерся подбородком о мягкие волосы на темечке Джеджуна. — ‘Отчен!       Они наслаждались идиллией с четверть часа, потом Юнхо похлопал Дже по плечу. — Нам пора. — Жалко. — Ничего, это не последний раз.       Джеджун бросил прощальный взгляд на прекрасных животных, нехотя вернулся в машину.       Вечером колонна вынуждена была остановиться раньше запланированного — оказалось, что у школьного автобуса, полного беженцев, возникли проблемы с коробкой передач (при переключении слышался жуткий скрежет). Водители собрались, обмозговали ситуацию, и решили доползти до одного из многочисленных притоков реки Колорадо. Там разбили лагерь. — Будут спрашивать, говори, что турист с Кореи, хорошо? — напомнил Джеджуну Чон прежде, чем выбраться из машины.       Мужчина потянулся, чтобы размять мышцы, потер шею. Дже со свойственным ему любопытством отошел осмотреться. Около машин воздух был горячий, но стоило приблизиться к реке, повеяло прохладой. Присев на корточки, Джеджун зачерпнул воды, умылся. Когда вновь опустил ладони, заметил мальков. Полупрозрачные, они шныряли на мелководье. Вдруг рядом зашевелилась трава. Пришелец замер. Вздрогнул, стоило только коричневой лягушке выскочить ему прямо под ноги. Блонди уставился на невиданное ранее чудо. И, поскольку земноводное не выглядело сколько-нибудь опасным, он тронул его пальцем. Лягушка тут же скакнула в воду. — Может, накопать червей и порыбачить?       Дже оглянулся. Несколько детей стояли чуть поодаль и тоже глядели на реку. Ему стало любопытно, как выглядят черви на этой планете. Он подошел к детям. — Прив’ет. — Привет, — отозвалась самая маленькая девочка, в то время как другие просто разглядывали незнакомца. — Вы к’опат ч’ерв?       Переглянувшись, мальчишки рассмеялись. — Так забавно разговариваешь! Откуда ты? — Корея. — Это далеко? — Не зн’ат, — пожал плечами Дже. — Я из Вегаса! — А я из Нью-Йорка, мы с мамой гостили у бабушки. — А я…       Дети наперебой начали галдеть, кто откуда приехал. Джеджуну названия ни о чем не говорили, его интересовало другое. — К’опат ч’ерв! Идем!       Лопаток ни у кого не нашлось, разжились палками и принялись ковырять землю. Джеджун нависал над ними, будто надсмотрщик над рабами. — Нашел! — крикнул один из мальчишек спустя несколько минут.       Все столпились вокруг него. Зажав крупного дождевого червя двумя пальцами, маленький охотник широко улыбался. Джеджун положил добычу на ладонь. — И эт’о все? — с ноткой разочарования поинтересовался он. — О чем ты? — не поняли его дети. — Такие крупные редкость! — Крупные? Какой т’огда мал’енкий?       Дети зашумели было, но их позвали родители. Дже остался один. Опустив червя на разрытую землю, он присел на корточки и начал наблюдать, как тот закапывается. За этим занятием его застал Юнхо. — Что там? — уперев руки в колени, наклонился он. — Ч’ерв. — Боже, Дже, не забудь вымыть руки, — Чон гадливо поморщился. Выпрямившись, вздохнул. — Хорошо хоть, ты не дерьмо изучал. Ковырялся бы сейчас. — Д’ермо? Чт’о эт…? — начал было пришелец, но его перебили. — Ничего, забудь. Пойдем, там ужин раскладывают.       Юнхо проснулся внезапно, будто его вытолкнуло из сна. Джеджуна рядом не было. Усевшись, мужчина выглянул в окно, потом выбрался из машины. Пришелец в одиночестве сидел у костра, смотрел на пляшущие языки огня. Спортивные очки болтались у него на груди, ведь скрываться ни от кого не нужно было. — Не спится?       Чон уселся рядом так, чтобы их плечи соприкасались. — Нет.       Было довольно прохладно. Спина быстро замерзла, в то время как колени и лицо начало буквально жечь от близости к огню. Юнхо хотел немного отодвинуться, тут и заметил у ног пришельца обожженный трупик лягушки. — Оу, полуночное барбекю?       Джеджун поджал губы. — Дети мал’енкие, не зн’ат что уб’иват плохо, — его голос звучал надтреснуто.       Юнхо улыбнулся. — Они не понимают ценности жизни таких вот существ, поэтому жестокие. — Поч’ему мам’а не уч’ит? — Потому что мамы считают лягушек мерзкими и незначительными. Серьезно, Дже, не принимай это близко к сердцу.       Инопланетянин бросил прутик, который вертел в руках, в огонь. — Дети уб’иват по глуп’ости. Взрослые уб’иват специ’ално. Никто из вас не цен’ит ж’изн.       Юнхо не знал, что ответить на это. Открыл рот, но, ничего так и не придумав, захлопнул. Неловкое молчание прерывал лишь треск поленьев в костре. Потом Джеджун дотронулся до руки мужчины. Его пальцы были обжигающе горячи. Или это руки Чона были такие ледяные? — Я не вин’ит. Я не пон’имат.       Юнхо обнял Дже свободной рукой, притянул к себе. — Вот это и есть самое настоящее дерьмо.       Они сидели так еще какое-то время, потом Джеджун зевнул. — Если бы л’ягуха имет щит, как сибар’ицы, дети бы облом’алис.       Юнхо усмехнулся. — Да, тогда бы эту лягушку никакой снаряд бы не… — и тут его осенило. Он отодвинулся и заглянул пришельцу в глаза. — Ты знаешь о щитах? — Все космос кор’абли имет щит, — будничным тоном ответил тот. — Что тебе о них известно? — Много. Мой с’осут… с’осед то ест… из’учат… — Ближе к делу, зайка.       Джеджун с недоумением приподнял бровь — почему его сравнивают с длинноухим животным? — Ест два в’ида. Не зн’ат названия по-англ’иски… К’ороче… од’ин исполз’оват против луч… эн’ерги… хм… — Лазер что ли? — М’ожет л’азер, — Джеджун этого слова еще не знал, поднял другой прутик и нарисовал дугу, а к нему перпендикулярно изобразил луч. — Стр’елят сколк’о х’очеш, кор’абл п’офиг. Щит вс’асыват луч, забират эн’ерги. Но такой щит плох’ой. Ест мн’ого эн’ерги и космос мусор бит, прол’етат насквоз.       Джеджун изобразил концы луча, волнами разбегающиеся по дуге. Потом поднял камешек и протащил его вдоль луча, пересек дугу. — Все, к’опут.       Юнхо всматривался в рисунок, лихорадочно соображал, что пытается донести до него Джеджун. — Вт’орой щит силный. Ест много-много эн’ерги, зато ничто не пустит. Ни луч, ни мусор. — А снаряд? — Даже б’омба, — пришелец выпучил на него глаза для большего эффекта. — Щит окружат кор’абл как пуз’ыр. — И что, такой вот пузырь снаружи не пробить? — Не-а. — И лазер не возьмет, и пуля не прошибет? — Я так и ск’азал. Юнх’о плохо сл’ышат?       Юнхо отобрал прутик, нарисовал круг, внутри что-то вроде самолета. Несколько секунд поразмыслив, он поднял глаза на Дже. — А сам как стреляет? Если это поле отталкивает или поглощает любой выстрел, как ему быть со своим собственным залпом? Он что, постоянно включает-выключает щит? Рехнуться ведь можно. — В’ыключат, да, много лет назад, — подтвердил Джеджун. — Ш’ас умный щит. Не пуз’ыр. Он разбит на ч’аст, — вернув себе прут, он разлиновал круг так, что тот стал похож на старинный глобус. — Пушка не закрыт. Мм… вент’иляц не закрыт и, кажется, труба… ну… эт’о… кан’ализац.       Джеджун наклонился и пальцем стер несколько участков круга, отчего тот стал дырявым. Юнхо долго молчал, рассматривая, рисунок на песке. — У сибарийцев такой щит? — Да.       Мужчина вскочил на ноги, прижал руки к лицу, потом ухватился за волосы. Завопил на весь лагерь. — Почему ты раньше мне это не рассказал?! — Юнх’о не спраш’иват. — Твою мать… у нас есть шанс… шанс, черт возьми… Мне нужен телефон!       Чон поцеловал Джеджуна в макушку и помчался к скоплению машин. Дже остался у костра. Глянув на исчерченный песок, на трупик несчастной лягушки, он поднялся и побрел к реке. Спустившись к самой воде, он не спеша побрел вдоль. В голове было пусто, но дурное предчувствие скопилось холодной змеей в желудке. Он чувствовал, что где-то рядом притаились опасность. А может его просто страшила неизвестность. Юнхо рвется к своим, он солдат. Ему не терпится вернуться в строй и участвовать в боях. Если доберется, что станет с самим Джеджуном? Продолжит притворяться местным? Но это сложно и опасно.       Дже устремил взгляд к звездам над головой. Он не мог не признать одну существенность — несмотря на стремительность вторжения, сибарийцы уже не представляют той угрозы, что раньше. Они явно выдохлись, или оказались кем-то разбиты. Судя по тому, что он видел по телевизору и слышал по радио, они в разы ослабли. Может, по пути сюда потерпели поражение от более могущественной расы или перегрызлись между собой? Несмотря на то, что земляне еще пребывали на довольно жалком уровне развития, они вполне могут дать отпор. Им есть, что защищать, такие дерутся яростно.       Джеджун шел некоторое время, отдавшись потоку мыслей. Его удивительные глаза без труда различали самые меленькие камешки, он ни разу не запнулся, уверенно шагая у кромки воды.       Внезапно пришелец остановился. На мелководье метрах в двадцати виднелось что-то массивное, похожее на громадный валун, но им не являвшееся. Это был охотник. Автоматический комплекс, собирающий органический материал. Из воды торчали обломки одного сопла — скорее всего он свалился здесь незадолго до их прибытия.       Дже попятился. — Джеджун, — послышался оклик Юнхо. — Эй, не уходи далеко, тут могут водиться пумы.       В предрассветной тишине да около воды его голос прозвучал преступно громко. Внутри у пришельца все сжалось. — Т’ихо, — зашипел он. — Вот ты где, — мужчина топал, как слон, идущий к водопою, не подозревая о том, как близка опасность. — Слушай, у меня получилось дозвониться до шерифа Розуэлла, он пообещал связаться с авиабазой. Ха-ха, я тут подумал, тебе стоит посмотреть на город зеленых человечков… — М’олчат! — последние метры Дже пробежал, расшвыривая гравий подошвами кед. Подлетев к Чону, он зажал ему рот ладонью. — М’олчат! К’хала!       Юнхо чуть язык не прикусил, так резко заставил его заткнуться Дже. Сам он не видел охотника. До тех пор, пока тот не отреагировал на шум. Сначала раздался утробный рокот, будто далекие раскаты грома, затем машина бесшумно приподняла колпак размером с кастрюлю, показалось нечто, похожее на антенну. Юнхо решил, что так он сканирует местность. Не успела эта мысль обжечь сознание, как охотник со скрежетом зашевелился. — Бежим!       Джеджун развернулся и дал деру. Юнхо помедлил — хотелось выхватить пистолет и снести эту антенну к чертовой бабушке, но было еще слишком темно. С такого расстояния впотьмах ему удалось бы попасть, но вряд ли с первого выстрела. Оставалось одно — спасаться бегством и уповать на то, что этот робокоп неспроста сидит в воде. Мужчина последовал за Дже, но тут его сзади в шею клюнуло что-то острое. Он инстинктивно вскинул руку в попытке ощупать, но пронзившая все тело безумная боль ослепила, выбила дыхание из легких и буквально парализовала. Ему будто палкой по ногам врезали — он рухнул плашмя. Взгляд затуманился.