Путь предназначенния

Весимир заговорил лишь тогда когда они с Цириллой переступили порог её спальни. До этого же оба молчали, не проронив ни слова. — И так, — Начал белый волк. — Ты находишься в Каэр Морхен две с половиной недели, а в этоге так и не пробежала по тропе «Мучителя», не говоря уже о препятствиях и ведьмачьх знаках. Более того ты сбежала из школы. — Позвольте, — Заметила Зираэль. — вы сами сказали, что… — Не перебивай старших. — Строго, но не повышая голос произнёс ведьмак. — Вообщем мне требуется время того чтобы понять, что с тобой делать. — Но разве неудавшейся ведьмаков убивают не сразу? Весимир понимал это, но чувствовал в Ласточке потенциал, который был обязан пробудить, как бы то сложно не было. — Я сказал: мне требуется время, а пока у тебя есть возможность подумать над тем какой безрассудный поступок ты совершила, сбежав из Каэр Морхена. — Это не безрассутсво, — Фолька посмотрела в глаза ведьмаку и твёрдо сказазала: — Это было бесстрашее. — Ты так в этом уверена, Зираэль? Девочка кивнула. Ведьмак покинул комнату. Как раздался дверной хлопок Цири устало опустилась на кровать, попытавшись погрузиться в воспоминания. Раньше она жила богато: носила шикарные платья из дорогой расшитой золотом ткани, у неё были дорогие игрушки и книги со сказками. Ей пели колыбельные, а теперь от той жизни остался только вельветовый синий плащ, в котором она сбежала из дворца, да платье, что пепельноволосая сама изменила силами белого пламени. А потом перед глазами всплыл образ Геральта. Они совсем не успели узнать характеры друг друга, но он — её предназначение. И Ласточка должна сделать всё чтобы белый волк мог гордиться. «Надо же он когда — то жил в этой комнате.» — Подумала голубоглазая. — «будь у меня ведьмачий нюх, я бы поняла, что всё в этой спальне пропитано Геральтом: его запахом. Хотя… Наверное от него не всегда так пахло. Зираэль закрыла глаза, пытаясь хотя бы на секунду почувствовать знакомый запах крови смешанный с дорожной пылью и хвоей, но в нос ударил лишь затхлый запах сырости. Вновь подумав о белом волке Фолька почувствовала тепло его грубых мозолистых рук на своём теле, как в тот день, когда он нашёл её в Эрлинвайде с коровами мозолями на ногах. Такими, что невозможно ходить. Она благодарна Геральту. И будет благодарна всегда. Он спас ей жизнь. Если бы не ведьмак Цирилла лежала бы всего лишь трупом. Стала бы едой для трупоедов. Так, что условия Каэр Морхена — не самое страшное. Хотя если подумать… Княжна Цинтры умерла, как только Цири оказалась за пределами замка. Теперь она ведьмак. Могла быть стать если бы не была такой неудачницей. *** Тропа «Мучителя» вновь распростёрлась перед девочкой. Тяжело вздохнув она побежала к краю пропасти. Все её мышцы резко напряглись. Не добежав нескольких метров до края её ноги заскользили и Ласточка едва не сорвалась с утёса, стесав при этом ладони. Недовольно фыркнув Цирилла смахнула с лица мокрую от пота прядь пепельных волос и резко встала с земли. — Всё! Кончилось моё терпение! Я так больше не могу! — Выкрикнула Зираэль, продолжая начатое. Всё это напомнило ей трудности на пути к Геральту, а внутри нарастали всё те же: ярость, ужас и злость. И вот, совершилось: она покорила этот утёс. — Я не верю, что я это сделала! Нет, я действительно это сделала? Я действительно это сделала! Внезапно земля под ногами Цири заходила ходуном: Весимир чинил ей препятствия. Но девочка лишь закричала: — Меня преследовал Кагыр. Вы знаете, как он метко стреляет и сколько раз мне приходилось уходить от этой погони? Мой дом сожгли, моих бабушку с дедушкой убили и ещё я полгода искала Геральта! Так землетрясением вам меня не напугать. Вдруг Ласточка рухнула на колени прямо на краю обрыва. Она резко подняла глаза на учителя: они были холодными и отрешёнными. Зираэль заговорила не своим голосом: — Истина говорю вам: наступит век меч и топора. Век волчьей пурги. Наступит век белого хлада и белого света. Час безумия и час презрения. — Из груди Фольки вырвался тот нечеловеческий вопль. *** Тем же вечером Весимир написал Геральту письмо: «Её взгляд был холодным и отрешённым. Она говорила не своим голосом. Пророчила. Она пророчила нам смерть, дитя моё, смерть.»