Параллель. Геймер.

      Вся жизнь- стечение обстоятельств, хороших и не очень. Вот встречаются люди, расходятся, но живут. Происходит какое-нибудь обстоятельство, люди уже спешат по нему, а там ещё одно и ещё… так мы и живём, всё время пребывая в обстоятельствах.       Капля со звоном бухнулась на пол, разбрызгивая вокруг себя тысячи таких же капель. Кира невольно вздрогнула, зябко обхватив себя за плечи. Боязливо оглянувшись, так что тонкая полоска света от ручного фонаря жёлтым зайчиком пробежалась по серой стене. Шумно сглотнув, Кира крепко сжала в кармане шокер. Не то, что бы ей не нравилось её занятие, ей даже было интересно быть диггером, но всё же идея вылезти в старую катакомбу ночью Кире всё меньше и меньше нравилась. Ей чудились то странные шорохи, то приглушённые шаги, но потом осозновала, что в шорохах виноваты крысы, которые здесь были в изобилии, а шаги- отражённое от каменных холодных стен её.       Из вентиляционных отдушин сквозил ночной воздух, позволяя не задыхаться от затхлости. Каменный пол местами был раздроблен, так что мелкие камешки тихо шелестели под ногами, стоило туда только наступить. Стены были влажными, порой покрытые зелёным слоем бугристого мха, от них сквозило холодом, пробирающийся под кожаную куртку. Кира чувствовала себя крайне некомфортно, руки уже замёрзли от влаги, промокшие ноги давали о себе знать. Перчатки промокли ещё при спуске, когда девочка, запнувшись о камень, полетела навстречу приветливо мигающей от света фонаря луже, там же она и промочила ноги. Тогда, барахтаясь как рыба и стирая мокрыми перчатками грязь с лица, Кира злобно выругалась на счёт всех луж мира, пожелала им навсегда засохнуть и только тогда встала. С тоской посмотрев на деревянную крышку, с которой возилась добрые пять минут, что бы прикрыть спуск вниз, боясь, что хоть и ночь, но мало ли, может кто пьяный решит выбросить мусор, ведь всякий бред может прийти в голову не трезвомыслящего человека. Постояв так минуту другую, с тоской думая, не отправится ли домой, Кира махнула на это рукой. Не в её привычке брать и бросать то, что уже на половину сделано. На маленькую такую половинку, равное шагу.       Девочка крепче сжала правой рукой фонарь и, словно была тенью, скользнула в темнеющий проход. Свет фонаря высветил сначала каменный пол, потом голых хвост крысы, которая тут же юркнула куда-то; скользнул по стене, выхватывая раскрошившийся красный кирпич и наконец остановился на потолке. Он был низким, с сетью трещин, глубоких и не очень, с безжизненными шнурами-проводами, которые плетью свисали с потолка, еле держа лампочки, которые, впрочем, были уже больше атрибутом старой постройки, нежели действительным источником света. Кира уже чуть уверенней зашла в коридор, так как видела уже знакомую лужу, в которой пол часа назад искупалась и лестницу наверх, туда, где сейчас властвует ночь. Даже не смотря на то, что здесь она ничего интересного не нашла, Кира была рада, как всякий раз, исследуя подвалы, заброшки и прочее, что могло заинтересовать любого диггера. Сама Кира себя чувствовала чуть ли не героем, больше никто не осмеливался ночью бродить по пустому и жуткому месту. Её друзь зачастую не понимали её своеобразного хобби- оно и верно, кто хочет шастать по страшному дому, наслушавшись в компании истории про призраков и на ночь насмотревшись ужастиков? Да и тем более редко занятие диггерством обхлдился Кире без ушибов, ведь не всегда знаешь, проломится ли половица, не запнёшься ли о камень. Но девочка не смотрела на это, ей было интересно.       К горлу подступил ком непонятного страха, от чего засосало под ложечкой от неприятного предчувствия. Наверху кто-то разговаривал: — Да сюда лет сто никто не спускался! Уверяю! — послышалось откуда-то сверху и раздался скрежет отпираемой дверцы. На несколько минут каменный пол осветила луна, но тут её заслонила тень человека, спускающегося вниз.       Кира замерла, как пойманный в ловушку зайчонок, но опомнившись, бросилась в нишу, которая была незаметна из-за паутины. Её девочка обнаружила совершенно случайно, когда ещё только спустилась сюда и почувствовала камешек в обуви. Что бы вытряхнуть чужеродный предмет, ей пришлось опереться на стену, но, не почувствовав опоры, рухнула на каменный пол. Теперь же, снова очутившись в нише, Кира старалась не чихать от пыли, и вообще поменьше дышать. — Ну как знаешь, — ответил второй голос, явно сомневаясь.       Двое парней стали спускаться по ветхой и проржавелой лестнице, следуя друг за дружкой. Валера на сомнения брата- близнеца Васи только хмыкнул, но говорить ничего не стал, зная, что парень всё равно последует за ним. Обладая одинаковой внешностью, они были довольно разные по характером. Валера, родившийся на пять минут раньше, был ещё тем заводилой и не любил сидеть. Василий же напротив был тихоней, предпочитая отсиживаться в стороне и быть всего лишь зрителем. Но тем не менее Валере часто удавалось склонить брата к активности, ввязывать в авантюры и быть кем угодно, но не зрителем. Вскоре Валера оказался на полу и стал дожидаться того момента, когда и Вася встанет с ним на горизонтальную поверхность. Вскоре Вася с кряхтением опустил на каменный пол последнюю ногу и сдавлено выдохнул: — Курить бросать надо, никаких к чёрту сил не осталось.       Губы Валеры дрогнули, образуя жутковатую улыбку. Парень круто развернулся и, не дождавшись Васи, он бодро зашагал к темнеющему проходу в дальней части комнаты. Брат вскоре нагнал Валеру и быстро зачастил: — Ты точно думаешь что здесь? Точно? — на бледном лице было написано волнение. Валера, вначале включив фонарик, с весёлым спокойствием посмотрел на Васю. Он не волновался, оставаясь спокойным, как штиль в море. — Васька, не тупи. Кто в эту дыру сунется, а? Где ты видел такого ненормального?       Вася упрямо поджал губы, смотря на брата исподлобья, на что Валера весело фыркнул и, махнув рукой, продолжил. Он даже остановился, не дойдя на двери и пары шагов. Такое положение вещей было удобно Кире, которая затаив дыхание, слушала братьев. Шестое чувство вопило, что надо бы слинять, но любопытство крепко-накрепко держало её на месте. Да и как тут сбежать незамеченной? Вот именно- никак. — Да и наши сюда не сунуться, да и параллельники тоже. Зачем им наша дыра? Тем более среди свалки. И вправду, эта катакомба была под свалкой. Даже сейчас, стоя в нише, недалеко от входа, Кира отчётливо улавливала запах гнили и отсыревшего шмотья. Так уж получилось, что раньше до Великой Отечественной войны здесь была какая-то военная база, затем с наступлением войны здесь оборудовали катакомбу, но, а после, уже когда СССР не стало, то и это место забросили. Неудивительно, что сейчас это место было заброшенный. Вокруг катакомбы- той базы не стало ещё во время войны, ей попросту снесло взрывом- образовалась свалка. — Но ты же понимаешь…- заикнулся было младший, но был перебит Валерой. — Что если мы будем вызывать умертвие, то сюда сразу заявятся параллельники? П-ф, ты же догадываешься, что я взял шуртик?       Кира отчаянно хмурилась, пытаясь вспомнить, что такое шуртик, но это никак не всплывало в памяти и девочка с удивлением поняла, что не знает, что это такое. Да и всё, что говорили странные люди казалось странным и вырванным из потёртой фантастики, что несомненно заставляло думать над этим. — А, н-ну ладно, пошли тогда, — Василий обхватил себя за плечи и пошёл за братом, который вновь возобновил движение.       Любопытство никак не могло покинуть девочку, заставляя её стоять на одном и том же месте даже тогда, когда два парня скрылось из виду. Тяжело вздохнув, понимая, что если уйдёт, то никогда себе этого не простит, Кира быстро выбралась из укромного местечка, послужившее ей недавно укрытием, и тенью скользнула обратно в катакомбу. Кира старалась держаться не сильно далеко от ребят, но и не сильно близко, что бы случайно не раскрыться раньше времени. Она старалась держаться ближе к стенам, при любой возможности ныряя в ниши, которые тут попадались с завидной регулярностью. Братья всё время переговаривались между собой на отдалённые и зачастую не очень понятные Кире, темы.       Братья вышли к большой комнате и остановились, отчего и девочке пришлось затаиться. Оба переглянулись, будто мысленно сговариваясь. Вася тут же полез в рюкзак и вытащил на свет коробочку с обычными детскими мелками. Разорвав коробку, парень достал белый мел и быстрым шагом достиг середину комнату. Обернулся, зло зыркнул на бездействующего брата и шикнул на него, что бы не стоял истуканом. Валера медленно, с ленцой, с которой идёт кот объевшийся сметаны, пошёл к середине зала, где копошился парень, что-то царапая мелком на каменном полу. Кира аккуратно выглядывала из-за стены. Ей открывалась неполная картина действий, так как если дальше вылезти, можно засветится, но и этого вполне хватало. Два брата возились на полу минут десять, пока удовлетворённо отряхивая ладони, не сделали шаг назад. Кира с интересом смотрела на белеющий в полумраке рисунок, но никак не могла рассмотреть. С её ракурса были видны ничего не значащие линии, полоски, круги. — Валерик достань свечи, — не взглянув на брата, протянул руку в требовательной просьбе Вася.       Валера тут же нырнул в с виду военный рюкзак и принялся там что-то искать, всё время бряцая вещами. Кира даже удивилась, что в таком с виду небольшом рюкзаке может поместиться так много вещей. Наконец Валера на свет достал три толстых, немного желтоватых, с потёками воска, свечи. Торопливо расставляя их по сторонам окружности, самой большой, парень тут же чиркал спичками и подносил их к фитилю. Огонь с шипением устремлялся вверх, освещая оранжевыми сполохами пространство. Тёмные тени запрыгали по стенам испуганными зайчиками, обгоняя друг друга и сливаясь. Вася встал на свободное от свеч пространство напротив брата, поднял руки к потолку, тоже самое сделал и брат, и начал что-то быстро шептать. Вскоре и старший единоутробный брат зашептал, подхватывая ритм Василия. Шёпот слился в единый гул, непонятный и дикий.       Кире резко захотелось убежать, но неизвестная сила приковала её к полу, заставляя стоять, бессильно чувствуя, как шёпот проникает во все клеточки тела. Голова уже нестерпимо болела, покалывая в висках, но рук девочка уже не могла поднять. Ноги стали ватными, голову заполнил туман, Кира даже не почувствовала как оказалась прижатой к земле неизвестной силой, как и не почувствовала то, что колени больно приложились о пол, а руки, до того судорожно цеплявшиеся за стену, ободраны. Гул наполнял тело слабостью, вытесняя ясный разум, заставляя кусать губы в кровь. Кире казались минуты- вечностью, которая никогода-никогда не кончиться. Было ощущение что шёпоток никогда не кончиться, будет всегда проникать в каждый затаённый уголок разума, в каждую клетку тела, принося лишь боль и страдания. Но всё-же всему есть конец. Боль стала потихоньку уползать в глубины разума и Кира с удивлением обнаружила себя на полу, трясущуюся от непонятного озноба. Тишина казалась звенящей.       Голубоватое свечение охватило белые линии. Свечи дрогнули, словно от порыва ветра, пламя уменьшилось до мизерного размера, но тут же разрослось, как ни в чём не бывало. Слабость отступала, Кира уже начинала понимать что-то, но всё равно мысли всё время ускользали, словно были змеями. Девочка подняла голову, всматриваясь в комнату, пока не спеша подняться. А в комнате творилось нечто странное. Голубое свечение на миг ослепило, потом Валера кажется, стал что-то кричать, достал из рюкзака нож и щедро полоснул себя по ладони. Розовый разрез тут же набух, наливаясь кроваво-красной жидкостью, но парень не спешил бинтовать руку, только взмахнул ею, от чего мелкие капли крови полетели в круг. Попадая на каменный пол, они с шипением втягивались. Вася сделал тоже самое. На миг голубое свечение погасло на совсем, погружая помещение в непроницаемую тьму, но потом вспыхнуло с новой силой, только теперь свечение было красным и пугающим, жутким. Вася тоже что-то крикнул, но Кира не смогла разобрать слов, так как головная боль всё не отпускала её из своих силков. Свечи совсем погасли, от чего свечение казалось ещё более жутким. Сквозняк пробежал по помещение, от чего по спине девушки пробежал немаленький табун мелких и противных мурашек. — Получилось! — припрыгнул Валера и хлопнул в ладоши. Но тут же полез в карман и достал на свет странную продолговатую штуку. Металлический отблеск скакал по железу, островатый конец указывал прямо на стену, а тот, что поуже, но тупой в грудь парню. Валера щёлкнул пальцами по металлу, тот засветился белым светом, будто это и не железяка, а фонарь. — Теперь то точно не узнают ничего, — просипел нежданно севшим голосом Вася и стёр со лба струйку пота рукавом своей куртки, удовлетворённо смотря на штуковину. — А я о чём говорил? — ухмыльнулся Валера, подбрасывая шуртик одной рукой.       Тем временем кровавое свечение спало, открывая обзору нечто. Кира зажала рукой рот, что бы не закричать, то ли от ужаса, то ли от отвращения. На полу, прямо по центру стояло какое-то существо, с с обвисшей местами серой кожей, с черепом, к которому казалось просто прилипли остатки серой кожи, впавшими бесцветными стеклянными глазами. Оно стояло лишь на честном слове, всё время расшатываясь взад вперёд, грозясь упасть. Существо быстро шевелило бесцветными губами, всё время глупо улыбаясь жутковатой улыбкой. Кира почувствовала невыносимую вонь от мертвеца, но даже не прикрыла нос ладонью, пребывая в ужасе, смотря на умертвия. Теперь она ясно поняла, что это некто иной как умертвие, ведь о нём говорили эти странные ребята. — Исполни три желания, и ты свободен, — твёрдо сказал Валера, даже глазом не дёрнув от такого зрелища.