Параллель. Геймер.

Напрасный труд! Хвастливые слова! Она не рассмеётся! И права: Кто не забыл, что ждёт в конце нас всех, Того не соблазнит дурацкий смех. Земля, конечно, шарик хоть куда, Но всякий шарик- мыльная вода! И тот, кто в этом дал себе отчёт, Не станет хохотать, как дурачок. Джеймс Крюс «Тим Талер или проданный смех».

      Гримов угрюмо уткнувшись взглядом в стол, ковырял ногтем отлупившуюся полировку, делая дырку всё больше и больше. Он всё время поджимал губы, сведя брови к переносице, думая о чём-то своём. Его не мог вырвать из своих мыслей даже то, что по его кабинету уже пол часа как ходит директор одной из компаний, интенсивно жестикулируя руками, поправляя тёмно-серый галстук-удавку, который явно ему мешал. Вскоре, поняв, что шеф ушёл глубоко в себя и ни как на него не реагирует, Борис Бориславович надулся, как шарик, пошёл красными пятнами возмущения, надул губы и запыхтел, словно маленький паровозик. Встав прямо напротив стола гендиректора и потеряв всякий страх, он поставил руки в широкие бока и зашипел, явно выведенный из себя. - В-вы меня слушали?- Борис сжал кулаки, пытаясь сдержать раздражение, которое так и норовило прорваться наружу. Голос его звенел от напряжения и злобы, от чего Владислав Олегович вначале дёрнулся, будто его окатили ледяной водой. Но потом главный директор вспомнил, кто перед ним и кто он сам. Подняв холодный взгляд на подчинённого, от чего он дёрнулся, как пойманный в капкан зверь, растеряв сразу весь свой запас злобы, который в нём сейчас имелся, и растерялся, испуганно отступив на шаг назад и икнул. Закусив губу, Борис старательно отводил взгляд, ругая себя за несдержанность. Владислав заговорил холодным и ровным голосом. - Борис Бориславович, я прекрасно осведомлён о том, что творится у вас. Прекрасно знаю, что параллельники стали чаще ставить на нас ловушки, но поймите, это не выгодно. Если мы сейчас начнём на них нападать, то многое потеряем.       Всем своим видом Владислав Олегович вселял ужас, хотя и говорил спокойно. Сначала Бориславочив испуганно сжался, но когда смысл слов до него дошёл, он с возмущением уставился на генирального директора. - Что мы потеряем?!- взвизгнул мужчина, подпрыгивая на месте.- Мои люди исчезают! Пока мои! А завтра? А завтра они сунутся к вам! С тех пор, как они заключили сделки с демонами они совсем обнаглели!       Конечно, Борис хотел надавить на то, что вскоре и его люди начнут исчезать, хотя более заботился о своём предприятии, как бы и он не исчез, ведь тогда на его место обязательно прийдёт его заместитель, Денис Маркович, сутулый старичок, мечтающий побыстрей свергнуть Бориса с его места. А Борис не мог уступить место этому противному старикашке, как собственно и уволить угрозу, ведь тогда Владислав Олегович свихнёт ему голову.       Борис гневно пыхтел, смотря исподлобья на спокойного шефа, который даже и глазом не моргнул, пока мужчина кричал. Владислав встал с удобного кожаного кресла чёрного цвета и подошёл к подчинённому вплотную. Поправив ему воротничок и сняв невидимую пылинку, Борис резко его развернул к стене. - Что ты видишь?- вкрадчиво спросил Гримов, отходя от мужчины на пару шагов. - Карту,- промямлил Борис, смотря на карту во всю стену. Красные точки расположились повсюду, обозначая что-то важное, но непонятное. Так же были там и маленькие фиолетовые стрелки, перебегающие от одной красной точки к другой. - А на ней что?- так же вкрадчиво спросил шеф. Владислав заложил руки за спину и не дал ответить своему подчинённому.- Это был риторический вопрос, ты бы всё равно не понял. Красные точки- это мы, стрелочки- параллельники. Они повсюду, в Москве, в Питере, в мелких городах, даже сёлах. Их много. И как ты думаешь, если они заключили договор с демонами, если их так много, а нас мало, они смогут дать отпор?- Борис медленно кивнул.- Так вот, лучше потерять пару пешек, чем пойти в атаку и потерять короля.       Борис повернулся к шефу, который уже сидел за своим рабочим столом, рассматривая какую-то особо важную бумажку. Подняв холодный взгляд на подчинённого, он вновь поджал губы, жалея, что взял такого тупого недотёпу, до которого не сразу дошли его слова. Борис минут пять стоял с прикрытыми глазами, пытаясь сообразить, что же сказал шеф, и наконец до него стал доходить смысл. Глаза удивлённо вытаращились, лицо просветлело, он с неверием уставился на Владислава. - В-владислав О-олегов-вич, вы серьёзно?- не веря своим доводам, спросил Борис. Он до сих пор таращился, как выброшенная на берег рыба, разглядывая Владислава так, будто впервые его увидел.       Мужчина снова поджал губы, смотря с холодным равнодушием на подчинённого. Он оставался таким же, будто и не причастен ни к чему и за его плечами не стоят сотни жизней. - Я когда то шутил, Борис?- при этом не один мускул на лице не дрогнул, от чего становилось жутко. По своей натуре, Владислав всегда был ко всему равнодушен. Если человек был способен видеть в солнечном дне лишь радость, он раздосадованно хватался за зонтик, прикрываясь от шибко яркого светила. Его не радовал и дождь, как и большинство людей, и старался лишний раз не высовываться на улицу при такой противной погоде, боясь запачкать дорогущую обувь и подхватить простуду. Его не пронял бы и весело играющий ребёнок. В его душе не поселялась радость и любые другие светлые чувства с приходом весны, когда по сути любое каменное сердце начинает стучать с неистовой силой, будто и не каменное вовсе. - Н-но…- заикнулся было Борис, но Владислав перебил его движением руки. - Не беспокойся, Борис, всех сильных мы незаметно для всех будем держать вместе, выставляя на обозрение лишь слабых. Они не переметнуться, мы им хорошо промыли мозги, но они их задержат. Артефакты тоже спрячем. Не беспокойтесь ни о чём, Борис, это крайне лишнее чувство.

***

- Рота подъём!- Кира недовольно завозилась на кровати, пытаясь натянуть одеяло на голову и избавится от крика. Но этот некто, старательно стал тормошить в разные стороны девушку, всё усиливая децибелы в голосе. Кира поморщилась, что-то невнятно буркнула и попыталась лягнуть незванного гостя, но нога только беспомощно полоснула по воздуху, не зацепив нарушителя покоя. - К-и-и-ира!- кто-то запрыгнул на кровать и стал по ней скакать.- Иди завтракай! А то я твои сырники ща съем!\       Услышав ключевое слово «сырники», Кира очумело подскочила на кровати, попутно спихивая с неё свою старшую сестру Дину и стала искать ногами тапочки. Не найдя оные, Кира встала на холодный пол и поспешно кутаясь в пижаму, поспешила кухню, от куда пахло просто божественно. За небольшим столом уже сидели все: три брата-близнеца, две сестры, то же близняшки, к которым присоединилась третья близняшка Дина и папа с мамой.       Поприветствовав всех кивком головы, Кира уселась на единственный свободный стул. За завтраком почти никто не разговаривал, только молча жевали, пребывая в своих раздумьях, а кто в газете или в телефоне. - Кира,- обратился к младшей дочери отец. Бледное лицо мужчины почти ничего не выражало, только вечную усталость. Говорил папа быстро, порой не разборчиво, часто захлёбываясь в словах и не проговаривая некоторые буквы, особенно тогда, когда торопился. - Да, пап?       Кира оторвалась от созерцания пустой тарелки и от раздумывания над тем, как налить чай, пересилив свою лень, и заинтересовано посмотрела на отца. Об ночном инциденте она старательно не вспоминала, хотя навязчивые мысли никак не хотели её покидать. Когда два парня попросили свои три желания, очень не понятные для Киры, они провели обряд возвращения. Кира, не дождавшись когда они полностью окончат его, превозмогая боль в голове и слабость в тебе еле-еле дошла до люка. Повозившись с ним добрые десять минут, она буквально выползла на свободу. Тогда, шатающейся походкой как у пьяного, она пошла домой, жадно вздыхая прогнивший воздух. Как домой она добралась- секрет даже для неё, но родители вроде не заметили её состояния. - Тут, такое дело,- затараторил отец.- Вот сейчас май, скоро лето, ты девятиклассница и у тебя выпускные экзамены. Так вот, мы тут подумали, в июне я, мама, Дина, Лена, ну и остальные твои братья и сёстра поедем пока поедем на природу, ну к тёте Клаве, а с тобой тут пока бабушка посидит, ты в спокойствии подготовишься, а потом тоже присоединишься. Ну как, идёт?       Кира удивлённо смотрела на папу. Маленький червячок обиды колыхнулся в душе, она понимала, что и без её согласия они уедут, а она останется тут с бабушкой одна, пока они первый месяц лета будут отдыхать. Но здравый смысл отрубил червю обиды хвост и тот уполз в самые глубины души. Не она ли пару дней назад мечтала подготовится к экзаменам в тишине? Вот, получите, распишитесь и не надо дуться. Кира чуть запоздало кивнула, тщательно вертя эту новость в голове. Отец радостно хлопнул в ладоши, даря миру приветливую улыбку. Сам по себе Никита- глава семьи, был человеком-оптимистом, говорил, что даже если видишь одни минусы, не забывай о том, что минус на минус получается знак плюс. Всегда на его бледном и усталом лице блуждала заразная улыбка, которая тут же вспыхивала у всех, кто посмотрит на улыбающегося Никиту. Кира тоже не была исключением и не смотря на то, что новость её огорошила и даже в какой-то степени огорчила, она тоже улыбнулась слабой, но улыбкой. - Так, я на работу, всем пока,- мама, полная противоположность папе. Часто серьёзная, но улыбкой не пренебрегает. Дамочка, как многие говорят, суровая. Хотя, если подумать, работа её обязывает быть серьёзной. Она была местным следователем, а там, знаете ли, не до улыбок. "Противоположности притягиваются,"- подумала Кира, смотря на родителей.       Мама встала из-за стола и поцеловала каждого, затем вышла в коридор, где стала спешно одеваться. Через минуту и отец покинул стол, тоже спешно одеваясь на работу, он был врачом. Минут через десять стол полностью опустел, оставив только Киру, которая неотрывно смотрела в окно, наблюдая за птичкой и прибивая в своих раздумьях.

***

      Сказать что на улице было жарко- значит промолчать. Солнце в предверьях лета жарило не по детски. В душной комнате до ужаса одурманивающе пахло сиренью и цветущей черёмухой. Из приоткрытого окна сквозил лёгкий сквозняк, который приподнимал бежевые шторы, как паруса на пиратском корабле. В такую погоду гулять бы, да и только, но... не всем это удовольствие дано. Габриель Мон-Марис заложил руки за спину и отшагивал по небольшому кабинету. Назвать его педантичным нельзя: на рабочем столе чёрти-что творится, на многочисленных стеллажах между документами и научной литературой встречалась классика, романтика, фантастика. Габриель был тем самым человеком, который не боялся быть высмеянным. Хотя бы потому что все боялись его высмеивать. А кто был смельчаком... Ну, думаю, только мазохистом надо быть, что его высмеивать.       В кабинет кто-то робко постучал, прерывая тем самым хождение Габриеля. Он остановился в точности напротив двери и властно сказал. - Войдите.       Приоткрыв дверь в кабинет просочилась маленькая фигурка. Девушка в сером комбинезоне наклонила голову, избегая встречи со взглядом директора и стала ждать указаний. Мистер Мон-Марис тем временем сел за свой стол, сложил руки перед собой и выжидательно уставился на Люсю. - Говори,- потребовал мужчина, пристально смотря на девушку. Люся вся сжалась, ощущая как взгляд начальника буквально пронизывает её насквозь. Судорожно вздохнула и заговорила: - Там,- она сглотнула. Горло резко пересохло, но Люся продолжала выдавливать из себя слова.- Мороки разрушили первую станцию.       Габриель резко дёрнулся, поднялся и упёр кулаки в стол. Перегнувшись через документы, он сквощь зубы прошипел: - Как вы это допустили? Бестолочи!- он резко скинул все бумаги со стола. Они взметнулись вверх и стали белым листопадом оседать на пол. Девушка кинулась было их поднимать, но была остановлена шипением начальника. - Стоять. Подойди ко мне,- он буквально выплёвывал слова.       Люся вновь сглотнула. Она поднялась с колен и подошла к Габриелю. Мужчина поднял её лицо за подбородок с удовольствием отмечая, как сжалась сотрудница, какой страх перед ним испытывает. - Люся, так?- страшно спокойным голосом уточнил Габриель. В который раз за час девушка сглотнула и кивнула, не в силах пошевелиться из-за парализующего страха.- Скажи этим оболтусам, что если не покинут эту параллель через час, то...- он замолчал, давая девушке додумать. Он был страшно горд собой- он, великий и ужасный, дал поблажку этим дебилам и даже позволил сбежать. Он не стал думать, что за час невозможно покинуть эту параллель, упиваясь своим превосходством и милосердством.       Люся затравлено кивнула и прошептала. - Вы такой м-милосердный,- Габриель улыбнулся и отпустил сотрудницу. Когда за девушкой закрылась дверь, он взмахнул рукой и разбросанные бумаги заняли своё привычное место. Потом мужчина подошёл к карте, где красными точками были обозначены немногочисленные мороки и ведьмаки, а стрелочками они- параллельники, которые в скором времени захватят и этот мир, стоит немного поднадовить.