Лунное отражение

РЕНДЖИ Заканчивался жаркий изматывающий день, еще пара часов и можно будет расслабиться на очередной гулянке у Мацумото. Ренджи заканчивает тренировать этих «бездарных лентяев», как он выразился, убирая зампакто в ножны, и уходит прочь с опаляющего солнцем полигона. Спустя 20 минут вытянувшийся как по струнке Абарай уже докладывает капитану о завершении тренировки отряда. Младшие офицеры и рядовые, которым хоть раз удавалось видеть, как изменяется их 2-й офицер при наличии поблизости капитана Кучики, начинали испытывать самый праведный страх к этому самому капитану. У новичков вообще возникало чувство, что их лейтенант страдает раздвоением личности. Пылкий, общительный, неугомонный, дерзкий, приковывающий взгляды одним своим видом, такого нельзя пропустить в толпе, нельзя пройти мимо и когда он распластавшись дремлет на поросшем берегу мелкой речушки. Одно большое не вписывающееся ни в какие правила существо – дикий зверь. Но стоит ему почувствовать морозный взгляд или услышать спокойный размеренный голос начальника, как он сникает, огонь уступает место льду, не угасает, но прячется глубоко внутрь, быть может для того чтоб не озябнуть и не угаснуть до конца. Отчеты, ведомости, сметы. Да бумажная волокита одна из обязанностей старших офицеров. И так каждый вечер, пока капитан не поднимет глаза от документов и не сообщит, что на сегодня ты свободен. Ты закончишь выводить иероглиф, встанешь, низкий поклон в знак почтения, и прочь. Ты никогда не думаешь о нем днем или когда покидаешь рабочее место. Запретил себе думать, странно, но помогло, ненужные мысли послушно отступают, в голове остается список обязанностей, неотложный дел, нерешенных проблем. А ближе к вечеру скуку помогут разогнать товарищи, благо у них всегда это хорошо получалось. Или же под выпивкой становится легче? Не так важно. Но затем приходит ночь, и как хорошо, если доковыляв до дома, рухнул в постель и отключился. Это чудесные ночи. Но бывают и другие, в которые не уснуть, остается только лежать и думать, думать… думать о нем. «Любовь, зачем? Нам не быть вместе. Я слишком хорошо это понимаю. Поэтому не делаю даже попыток. Зачем осложнять жизнь нам обоим. Пусть будет так, ведь не так уж и плохо. Зачем?». Да в какой-то момент, не знаю какой, я понял, что это именно любовь. Сравнивал, восхищался, стремился превзойти, быть достойным. А в одно прекрасное утро проснулся и понял, что жизни не представляю без тебя. Раньше так я думал только о Рукии, из-за нее ведь выжил, стал шинигами, даже банкай освоить пришлось, чтобы ее спасти. А теперь? Сначала наблюдая за каменным лицом и четкими скупыми движениями, я начал ловить себя на странных мыслях. Потом даже начал беспокоиться, недели две подряд пропадал вечерами в домах терпимости. Затем начал побаиваться, в конце концов, не самый удачный образ для воздыханий и дерзких необузданных желаний. Временами вообще страшно было, стал видеть в тебе, боги, что стал видеть?!... Хрупкость? Уязвимость? Это в тебе то? Я тогда подумал, что явно перепил. А потом грусть с льдом в голосе, тоска со сталью в глазах. И по-прежнему лишь вздыхать и гипнотизировать взглядом потолок собственной комнатушки. Ренджи крепкий парень и в состоянии выдержать, но хуже всё же становится… сперва эта история с казнью Рукии. Сумасшедший рыжий риока с друзьями. Мир с ног на голову, всё не так, всё другое, но приходит понимание, что так и надо, ты должен стать еще сильнее, а значит нужно переступить через себя, сделать выбор. Не проиграть. Это ты. Я знал, что нам придется встретиться, и я не отступлю, только не перед тобой. Я слишком давно мечтал показать чего стою, показать именно тебе, что я не тень, я живой, я могу бороться за то, во что верю, хоть и слабее, и нет уже сил, и кровь кажется везде, но теперь я точно знаю, что не ошибаюсь. Я должен ее спасти, я должен заставить вас, капитан Кучики, поверить в это. Как заставил меня этот идиот Куросаки. Да мы далеки, как небо и земля. «Быть может мне и правда никогда не дотянуться?» - мечется мысль в голове. Но Вы сами противоречите себе капитан, если я так жалок, если я недостоин, если я лишь обезьяна, тянущая лапы к чистому ночному светилу… то почему банкай? Почему луна снизошла ответить той же – равной монетой? Я не могу отступить, только не сейчас, я слишком часто сдавался, я слишком многое отпустил. Я больше не остановлюсь, не паду, пока могу, пока есть силы. Я поклялся, я поклялся своей душе! Мы спасли ее. И даже ты, Бьякуя, ты понял. Я рад, я так рад этому. Хисана… Жена… Умерла… Сестра Рукии… Я почти не слышал о чем вы говорите, но смысл уловил. «Ты любил её». Кто бы мог подумать… А ведь как любил… Я смотрю в твои глаза и понимаю. Понимаю, почему эта стена, ограждала тебя от всех. Почему ты был так холоден и отстранен, даже от той кого назвал сестрой. Наверно многие, а может все думали, что это для того, чтобы больше никто не смог причинить тебе боль. Но они все были не правы, теперь я это вижу ясно, в твоих светлых и печальных глазах, в их глубине затаилась смерть, и те стены, та крепость построена для нее, чтобы оградить других от той пустоты, что ты хранишь в себе, не давая прорваться и уйти, завладеть кем то другим, боишься, что уйдет и принесет горе другим, потому и держишь в себе. «Бьякуя. Позволь, только позволь, и я заберу тебя из этих черных рук, что всё пытаются утянуть тебя, к звездам, в холодное небо, чтобы ты когда-нибудь замерз и остался там. Луна. Нет, не позволю. Ты прекрасен, как чистое ночное небо, но ты не будешь так же холоден как оно. Я смогу, растопить этот лед в твоих глазах. Когда-нибудь. Я клянусь». А потом сижу в его палате, смотрю, понимаю, насколько он нужен, воздух… мой кислород. Хочется дышать тобой. Силюсь сказать, но не хватает духу. - Я ваш лейтенант… Что-то изменилось между нами тогда. «Ты стал доверять мне? Или мне так кажется? Мне хочется чтобы это было так. Появилась надежда, далекая, невозможная. Я буду ждать. Я ведь понимаю, я был там, слышал про тебя и Хисану, понял, что она для тебя значила, а может и до сих пор… нет, не буду думать об этом, еще рано, будет трудно, нам обоим. А сейчас, я просто буду рядом, и не подведу, поверь, не подведу тебя». День за днем, всеми силами, добиваться доверия, все, что я могу. Кажется всё хорошо. Несколько раз, я даже был удостоен ужина в фамильном поместье Кучики. Помню, как странно я чувствовал себя, находясь в этих древних, кажется даже пропитанных благородством стенах первый раз. Казалось это храм. Правда, через какое-то время стало думаться, что скорее музей. Но я определенно был счастлив, находиться здесь, и не как когда-то наспор или врываясь без приглашения, я гость, приглашенный хозяином этого дома, и принимаемый им лично. Приятные вечерние разговоры, и ни единого из них о работе. Я рассказывал про детство в Руконгае, ты слушал меня внимательно, бывало что-нибудь спрашивал или уточнял, похоже, тебе и правда было интересно как мы жили. Взамен, по окончании моего рассказа, ты говорил: как начал служить в Готеи и как стал капитаном. Один раз даже был рассказ о временах твоей юности и какой-то легенде, которая нравилась тебе в те годы, тогда я был так удивлен этим, что слушал как завороженный и за несколько часов не проронил ни слова. Это было так не обычно, ничего не изменилось на службе, но такие вечера грели мою душу. Хотя всё чаще приходило это чувство, сперва было сложно понять, среди бесконечных миссий. Война не за горами, я месяцами пропадал в мире живых, а по возвращению в Общество Душ был завален работой. Затем я начал волноваться, это чувство – «затишье перед бурей», не отступало, казалось наоборот, уже скоро… И это случилось. Опять я теряю контроль над собой, как тогда, когда приговорили Рукию. Ты исчез. Где ты? Жив? Почему не возвращаешься? Что задумал? Не собираешься же ты сделать всё в одиночку. Страх подступает к горлу. Я не могу тебя потерять, не теперь, слишком много надежд появилось. А потом злость. Как он смеет говорить это. «Капитан на стороне восставших зампакто? Невозможно! Такого не могло случиться, кто угодно, кроме тебя. Я не понимаю. Это должно, что-то значить. Он вернется, обязательно». Ведь правда. Снова сражаться с тобой. Знаю победы мне не видать, но она мне не нужна, по крайней мере сейчас, не такая, мне нужно, чтобы ты вернулся. - Я остановлю вас даже ценой собственной жизни – говорю я. «Не отпущу». Вижу отблеск понимания в твоих глазах. Вот так просто, столько сил потрачено и вот я сказал. И был прав – стало сложнее, не знаю как тебе, а мне точно стало. Потому что ты всё равно уходишь, а я всё еще не понимаю. *** БЬЯКУЯ Ты пришел, твой зампакто с тобой, «кавалерия» громит одного меноса за другим. А ты пришел ко мне. - Я должен вам кое-что сказать капитан. Я уверен остальным тоже есть, что вам сказать. Но я… капитан… капитан… Хочешь подобрать слова Ренджи, но кажется в такие моменты ты никогда не мог их найти. Да и не место для этого. - Ренджи. Идем. Мы всё обсудим, обязательно, потом. Но сейчас нужно сделать так, чтобы это потом настало, а то ведь ты мне этого не простишь. Всё закончилось. Никогда не думал, что буду так рад вернуться домой. Благо генерал прекрасно знал историю Коги и моего деда, особых проблем не возникло. Всего пара дней разбирательств. Вечер. Легкий ветерок в саду гоняет лепестки зацветшей сакуры. «Начался сезон цветения, надо будет созвать на праздник отряд, а то им, наверное, досталось. Завтра, пусть отдохнут». Тишину нарушило шуршание за спиной и спокойный голос слуги. - Господин, к вам пришли. Абарай-сан. Пригласить? - Да. А вот и ты, я знал, что ты придёшь. - Добрый вечер капитан Кучики. - Добрый, Абарай, присаживайся. Не оборачиваясь, лишь указываю на место рядом с собой. Садишься, держишь спину прямо, под стать мне, как всегда в начале. Это не первый вечер, мы и прежде бывало, общались после рабочего дня, надо признать это были замечательные беседы. «Когда мы только познакомились, я и представить не мог, что ты когда-нибудь станешь приятным собеседником для меня. Это так странно. Казалось нам никогда не понять друг друга. Слишком далеки. Но тебе удалось удивить меня, а затем и заинтересовать». И вот ты снова сидишь рядом, и я начинаю задумываться, а что наше прежнее общение значило для тебя? - Ренджи, ты голоден? Может быть чаю? - Благодарю за заботу, но я не голоден. Хотя чай, это было бы замечательно. Ты всегда быстро учился. Даже в не привычной для тебя обстановке, мог сориентироваться и вести себя подобающе. Делаю знак, и через пару минут слуга приносит две чашки ароматного напитка и немного сладостей на низком столике. Каждый из нас задумался о своем. Молчание ничуть не тяготит, скорей оно здесь очень уместно. Вновь устремляю взор в сад. Солнце уже наполовину скрылось за крышами домов и поблескивает сквозь ветви деревьев, отбрасывая на землю, стены и дощатую веранду резные причудливые тени. Вечернее зарево, пылающее на западе, уносит за собой свет и яркость красок дня, уступая место холодному сумрачному мерцанию луны. Завитки пара клубятся над обжигающе горячей чашкой в руках, ночная прохлада окутывает мир. Ранняя весна, время цветения сакуры, воздух пропитан еще зимним зябким морозцем. Мелкие мурашки начинают щекотать кожу, наверное, пора зайти в дом. Оборачиваюсь к Ренджи, его чашка уже пуста, а сам он смотрит, куда то в глубину темнеющего сада с каким-то печальным и немного нервным выражение лица. - Идем в дом, тут становится прохладно. - Да капитан. Плавно поднимаюсь и захожу в комнату, включаю небольшой светильник, мягкий желтоватый свет заливает пространство, становится так уютно. - Капитан. - Да, Абарай. - Я хотел с вами поговорить… Лейтенант замялся, не зная как продолжить, это была не его территория, чужой дом, чужая комната, чужая жизнь. Похоже, чтобы разрешить сложившуюся ситуацию, придется сделать шаг навстречу, направить, иначе мы так и будем думать об этом. - Хорошо, я выслушаю тебя. Но для начала позволь спросить, ты уверен, что хочешь поговорить со мной как со своим капитаном? Абарай вспыхнул и отвел взгляд. Но похоже толчок удался, глубоко вздохнув, он вновь поднимает голову и теперь с большей решимостью и уверенностью смотрит на Бьякую, смотрит прямо в глаза, больше не прячась и не позволяя оторвать взгляда от себя. - Вы правы. Ренджи медленно подходит, почти вплотную. Так близко, что теперь они чувствуют дыхание друг друга. Расстояние всё меньше, глаз по прежнему не оторвать. «Еще чуть-чуть и его губы коснутся моих». Ренджи наклоняется для поцелуя, он точно уверен в том, что делает, знает, Бьякуя не должен оттолкнуть, ведь сам пустил в дом, сам помог начать этот разговор, сам подпустил сейчас так близко, да, сейчас всё получится, вот он и вот я… Поэтому, когда капитан слегка отворачивается и отступает, Абарай просто впадает в ступор от непонимания и обиды, почти с детской наивностью спрашивает: - Почему? «А дыхание хриплое, прерывистое, глаза широко распахнуты. Не верит, что не вышло. Смотрит так странно, как будто я знаю ответы на все вопросы в мире». - Не надо. - Но почему? – с тем же смятение в голосе спрашивает он. Его руки неподъемной тяжестью ложатся на плечи, не позволяя уйти. - Ответьте мне, прошу вас, почему? Накрываю его правую кисть своей ладонью. Смотрю на контраст моей светлой, на вид мраморной кожи с его загорелой, теплой. Чувствую, что его рука мелко дрожит, кажется, он весь дрожит, но не как от холода, скорей от невыносимого напряжения, ожидания. Вздыхаю в легкие побольше воздуха, хотя тот и идет с трудом, внутри всё словно онемело. - Ренджи. Зачем тебе это? Несколько секунд молчания растягиваются в маленькую жизнь. Я поворачиваю голову к нему. Да что же это, как он может плохо ладить с магией демонов, имея такие колдовские глаза. Темно карие, радужка с почти черным ободком, а вокруг зрачка более светлые и даже красноватые искры, как солнечная корона, кажется, будто там за тьмой просто обязано жить маленькое, но яркое и горячее солнце. - А вы не знаете? Глухой шепот сливается с хриплым дыханием. Пульс срывается и начинает набивать безумный ритм. Губы так близко, а сил не поддаться всё меньше. «Почему я не хочу его оттолкнуть? Ведь могу, всего надо-то, да хотя бы отойти… и сказать, что ничего не может быть, как я и думал еще сегодня днем. А может это желание мудрее всех отговорок и как раз оно и правильное?». Похоже, разум может подвести даже хладнокровного и предусмотрительного Кучики, потому что здравые мысли отступают, как только два дыхания сливаются в одно. Мягко и нежно, ни на что не претендуя, не предъявляя прав и ничего не обещая. И после, когда Ренджи отстраняется, Бьякуя еще некоторое время не может пошевелиться. - Тебе пора, завтра у тебя командировка в Каракуру – почти шепотом произносит капитан. - Да, я помню. Доброй ночи. - Да. Доброй ночи. Но ответ капитана слышит лишь ночной ветер. ***