Семь звёзд Саоры

Не тот дорог, с кем хорошо, а тот, без которого плохо.

      Первые лучи рассветного солнца пробиваются через неплотно задёрнутые шторы и тонкой полоской ложатся на кровать, падая Косте на лицо. Он морщится, пытаясь скрыться от неприятной яркости, которая мешает спать. В затылок ему сопит Федя, сжимая горячие руки на животе. Кучаев открывает глаза и понимает, что ещё преступно рано, но заснуть больше не удастся. Хоть в комнате и работает кондиционер, но под одеялом с Чаловым-печкой очень душно. Вот только Косте не хочется ничего менять. Сейчас он отвратительно, просто до одури счастлив. Он поворачивается к Феде лицом и внимательно рассматривает парня. Впервые, не исподтишка, украдкой, а прямо и целенаправленно, потому что имеет право. Федя – его. Со своей ямочкой на подбородке, вьющимися, как у барашка, волосами, щетиной отросшей, губами тонкими, которые очень хочется поцеловать. Костя не отказывает себе в этом, целует невесомо и выбирается аккуратно из постели, стараясь не разбудить. Кучаев бросает взгляд на яркий засос, который украшает Федину шею, и густо краснеет, вспоминая сладкие раскаты удовольствия, сковывающие каждую мышцу. Костя ещё очень мало знает о жизни за этой чертой. Когда интимные касания не ограничиваются поцелуями и лёгкими поглаживаниями через одежду. Но он готов узнавать больше, учиться доверять и отдавать себя полностью, без остатка. Готов вверить себя Чалову на вечное пользование. Главное, чтобы Федя не устал от него раньше.       Костя трясёт головой, прогоняя ненужные мысли, и тихонько натягивает домашние треники на голую задницу.       С балкона открывается прекрасный вид на город, залитый ярким солнцем. С улицы веет утренней прохладой, которая рассыпает по коже стаи мурашек, но помогает взбодриться даже лучше, чем кружка кофе, которую держит Кучаев.       В голове – сотни мыслей и планов, но все они связаны с Чаловым. Пусть где-то в задворках сознания и прячутся сомнения и страхи, но почувствовать, как это – потерять Федю, оказалось ещё страшнее. Костя больше никогда не хочет увидеть этот сон снова, поэтому даёт обещание и самому себе: быть там, где подсказывает сердце.       Будущее кажется туманным, как бы прозаично это не звучало, и им предстоит ещё многое узнать друг о друге, смириться с какими-то заскоками, принять какие-то не совсем понятные привычки. Им нужно будет научиться жить, не ущемляя интересов своего человека.       Кучаев покачивает в руке кружку, в которой плещутся на дне остатки кофе, стекая коричневыми разводами по стенкам. У него возникает сумасшедшая идея, от которой он не считает нужным отказываться. Хорошо, что вещи так и остались лежать в ванной, и нет необходимости шуршать в спальне и тем самым рисковать разбудить Федю. Он тихо прикрывает за собой дверь в квартиру, надеясь на то, что Чалова не украдут какие-нибудь бабайки.

***

      Федя просыпается и довольно тянется, чувствуя, как по телу пробегается покалывание – результат вчерашнего оргазма. Он счастливо щурится и проводит рукой по постели справа от себя, надеясь нащупать там трогательно сонного Кучаева, которого можно будет сладко поцеловать и немного помять, пересчитывая ладонями рёбра на чужих худых боках. Вот только кровать оказывается пустой и холодной.       На Чалова словно выливают ушат ледяной воды. Он мгновенно просыпается и подрывается, отправляясь на судорожные поиски по квартире. Когда Федя убеждается, что он здесь один, его накрывает приступ отчаянной злости. Кучаева хочется схватить за шкирку и потрясти, как провинившегося пса, потому что так делать нельзя, «плохой мальчик, плохой». Уходить, потом приходить, а потом снова – исчезать, сука, в неизвестном направлении.       Федя одевается и ещё раз обходит квартиру, внимательно осматриваясь. Никаких записок, естественно, нет, а Федино: «Ты, блять, где?» – отправленное во все возможные мессенджеры остаётся без ответа.       Чалов обещает себе купить наручники и исполнить свою угрозу приковать этого неугомонного к батарее. Или к кровати. На этом моменте мысли буксуют, запинаясь о горячие образы, и Федя подумал бы об этом подольше, но для этого он сейчас слишком злой.       Щелчок входной двери застаёт его при разговоре с братом, которому приходиться выслушать всё, начиная с нечаянно сцепленных рук на базе перед тренировкой и заканчивая вчерашней ночью. Без лишних подробностей, за что Даня искренне благодарен. Федя обещает перезвонить и коршуном вылетает в коридор, сразу же набрасываясь на Кучаева, пока, правда, только словами, но руки чешутся жуть как.       – Где тебя носило? Почему ты опять куда-то спетлял? Почему я должен каждый раз так нервничать? Почему я должен тебя, блять, караулить, Кучай?! – Чалов подходит всё ближе, каждым вопросом вжимая Костю в дверь. Кучаев втягивает голову в плечи и чувствует себя чуть-чуть виноватым, самую малость.       – Да не злись, я просто, – Костя сжимает Федино плечо, только вот Чалов сбрасывает его руку, плохо контролируя свои эмоции.       – Что просто, Кость? Что? – его трясёт от гнева и негодования, он готовится разразиться тирадой, когда слышит приглушенный писк и тонкий собачий лай. Только сейчас он замечает, что у их ног стоит переноска для животных. Федя непонятливо хмурится и поглядывает на Костю, ожидая объяснений.       – Не дуйся, – Кучаев ласково гладит Федины щёки и проводит большими пальцами по бровям, чтобы Чалов перестал хмуриться, – я надеялся, что успею вернуться до того, как ты проснёшься. Вот, – он опускается на колени и дёргает Федю за руку, вынуждая присесть рядом, – я Ваню решил забрать, – он открывает дверцу на переноске и оттуда несмело показывается сначала чёрный мокрый нос, а потом и любопытная мордочка щенка, который заметно подрос за это время. Чалов не находит слов, чтобы описать своё замешательство.       – Он может жить у меня и у тебя по очереди, а если ты против, тогда сам буду за ним ухаживать, гулять. Он такой классный, – бубнит себе под нос Костя, смущённо поглаживая пса между ушей. Ему идея уже не кажется такой уж потрясающей, потому что он не уверен, что Чалов хотел бы себе собаку. Во всяком случае, Федя вслух об этом не говорил. Кучаеву стоит научиться спрашивать чужое мнение, прежде чем принимать решение. – Я просто не мог его там оставить, – Кучаев глубоко вдыхает, перед тем как:       – Прости меня, – и, наконец, поднимает взгляд на нападающего. Чалов сидит на корточках и закрывает лицо руками. Его плечи мелко дрожат и Костя по-настоящему пугается. Он обнимает его и крепко прижимает к себе, целуя макушку, лоб, ладони и выдыхает между поцелуями:       – Прости-прости-прости. Прости меня тупого такого. Федька, ну прости, – шепчет Кучаев и отрывает чужие ладони от лица, чтобы встретиться с широченной улыбкой и искрящимися смеющимися глазами, вокруг которых разбегаются морщинки.       – Я... Ты... Я думал... Чалов! – Костя не выпускает из захвата чужие руки, но почти возмущается, в глубине души понимая, что «фух, пронесло».       – Коть, за что ты мне такой? – уже в голос смеётся Федя, не скрывая облегчения. Сколько же нервов нужно с этим полузащитником, ужас просто.       – За все грехи, блин, – супится Костя. Ванька, тем временем, выбирается из своего убежища и, не обращая внимания на разборки людей, обнюхивает всё вокруг.       – Я не против, чтобы он жил здесь, – Чалов ловит щенка в тот момент, когда он пытается улизнуть в другую комнату, и заглядывает ему в глаза.       Добрые шоколадные глазёнки смотрят с некоторым укором, будто Федя прервал какой-то важный собачий ритуал. Поэтому Ванька решается на подкуп – он громко тявкает и лижет Федин нос, вызывая умилённую улыбку на Костином лице. Он со смешком представляет, как будет отвечать на вопрос Облякова о том, как зовут собаку.       Федя отпускает Ваню, который пёс, и увлечённо следит за тем, чем будет заниматься этот пушистый комок.       – Я должен был спросить за собаку, прости, – Кучаеву всё ещё неловко, и он понимает, что такие вопросы нужно решать вместе.       – Я же сказал, что не против, – Федя искренне улыбается, но потом становится серьёзным, поднимаясь на ноги и подавая руку Косте, – только не пугай меня больше так, а то вообще перестану любить сюрпризы.       – Я никуда не денусь, Федь, я же пообещал, – Костя обнимает своего парня. Странно звучит даже в Костиных мыслях. Чалов оставляет нежный поцелуй на чужой чувствительной шее, а когда слышит выдох, коротко целует тонкие губы и отстраняется. Кучаев чувствует себя малость разочарованным, ему до жути хочется постоянно целоваться, но он знает, что у них будет ещё много поцелуев. Феде самому это даётся с трудом, но у них новый сосед, который требует ухода и внимания.       – Так-с, – он отступает от Кучаева, чтобы не соблазняться, – нужно ему купить корм, туалет, миски, какие-то игрушки.       – Всё есть! – Костя, не в состоянии побороть себя и свои желания, прижимается в нежном ответном поцелуе, обещая себе быть сдержаннее. В другой раз. – Нужно с машины забрать, – проговаривает в губы и пробирается пальцами под Федину футболку. Чалов железной выдержкой не может похвастаться, особенно когда в него впечатывается желанное тело, и он уже опускает руки на Костины бёдра, когда слышит возмущённое «а-а-в» и получает несильный укус за пятку.       – Кто-то явно голодный, – смеётся Кучаев и в этот раз сам отлипает от Чалова, напоследок звонко чмокая его в подбородок, – схожу в машину за кормом.

***

      – Алиса сказала, что все щенки привиты, так что его нужно будет показать ветеринару только в пол года, – рассказывает Костя, жаря яичницу и краем глаза наблюдая за Ванькой и Федей. Пёс в спешке поглощает еду, будто боится, что отберут. Хотя, как тут не бояться, когда рядом на полу сидит человек и безотрывно за тобой наблюдает. Костя закатывает глаза, – ты слышал, что я сказал?       – Угу.       – И что же?       – Угу.       – Федя! – привлекает внимание к себе, – он сейчас подавится, если ты продолжишь так на него смотреть, – Чалов снова кивает, а когда до него доходит смысл, он пересаживается за стол и переключает внимание на Костю. Пёс, кажется, по-собачьи облегчённо выдыхает и ест дальше спокойно.       – Кучка, а я знаю, почему ты сам за ним поехал, – Костя не видит его лица, но слышит просто тонну ехидства в голосе, – чтобы я с Алисой не пересекался, да?       – Если хочешь знать, я тебя к ней не ревновал, – преувеличено весело сообщает Кучаев, выключая плиту. Повернуться он не успевает, потому что сзади его обнимают и шепчут на ухо:       – И правильно. Я. Люблю. Тебя, – выделяет каждое слово и гладит метки на Костиной руке. Кучаев сглатывает вязкую слюну и поворачивает голову, встречаясь с теплой улыбкой на Федином лице.       – И я тебя люблю.       Чалов не верит своим ушам, но Костины блестящие теплом и искренностью глаза врать не могут. Эти слова – самое ценное, что он отложит в своей памяти.

***

      Федя заезжает во двор возле Костиного дома и ищет место для парковки. В открытое окно проникает ещё не прогретый утренний воздух, позволяя сделать пару свободных глотков, перед тем, как летнее солнце раскалит его до предела. На сидении рядом лежат любимые Костины пончики, ещё даже горячие. На заднем сидении валяется Костина забытая кепка, которую он снял, чтобы с Федей было удобнее целоваться. И с колонок звучит причудливая ритмичная песня, любимая. Костина. В жизни Чалова становится так много всего Костиного. Да он и сам-то, в общем, Костин. До мозга костей, до каждого неровного вдоха и удара сердца о клетку рёбер. Он – Костин, без остатка и сожалений, полностью.       Несмотря на то, что на часах нет и девяти, Федя уже преступно бодр и счастлив. Светит улыбкой, выкручивая мастерски руль и уверенно заезжая задом на свободное место. Сегодня будет хороший день, Чалов не Ванга, но он знает.       Жать на дверной звонок приходится не меньше 10 минут. И, вроде, можно было бы набрать Костю из дома, разбудить и сказать собираться, но почему Федя должен отказывать себе в удовольствии наблюдать сонного, растрёпанного Кучаева со следом от подушки на щеке? Костя выглядит крайне возмущённым таким ранним подъёмом, ворчит о «дебильных нападающих», но когда Федя нежно прижимает его к себе и легко целует, Кучаев сменяет гнев на милость. Ну, насколько это возможно.       Чалов хозяйничает на кухне, ставит совсем обычный чайник, с забавным свистком, на плиту, потому что «ну Федь, после электрического чай пластмассой воняет». Достаёт кружки, бросает в каждую по пакетику чая, пока Костя умывается и чистит зубы, а потом проскальзывает в комнату, заваливаясь на разобранную кровать. Раздельно они ночуют крайне редко, потому что в Фединой квартире Ваня, приставка, уют, да и сам Чалов. Часть Кучаевских вещей давно уже туда перекочевала под предлогом: «Коть, оставь здесь, всё равно потом ещё заедем». В своих отношениях они будто делают шаг назад, при чём, из-за этого никто из них не расстраивается. Они всё ещё встречаются и хотят друг друга, это факт, но больше времени проводят как друзья. Смотрят фильмы, играют в приставку, выгуливают Ваню и выезжают в парк попинать мяч. Дружба заканчивается ровно в тот момент, когда кто-то к кому-то тянется за поцелуем. Целуются они много и часто. Когда просыпаются рядом и видят заспанные лица друг друга. Когда готовят завтрак, толкаясь локтями и бёдрами, отвоёвывая право нарезать бутерброды и фрукты. Когда в парке никто не видит, и Федя может зажать Кучаева у дерева, поцелуями спуститься по шее и даже сорвать несколько громких стонов, которые Костя попытается удержать, зажимая рот рукой. Или когда в редкие дни Федя отвозит Костю к нему домой, и Кучаев сам, напоследок, тянется за поцелуем, чтобы сохранить вкус чужих губ до следующей встречи. За семь дней, проведённых неразлучно, Костя настолько привык всё время ездить с Чаловым, что малодушно забывает о наличии собственной машины. И его, их, на самом-то деле, всё устраивает. Всё устраивает и в постельных делах, которых пока, в общем-то толком и нет. Спешить им больше некуда, пытаясь выжать всё из момента, не нужно бросаться в омут с головой. Теперь у них есть время насладиться ненавязчивой нежностью и щемящей любовью.       Федя так глубоко уходит в свои мысли, что не сразу замечает Кучаева, который выбрался, наконец, из ванной, енот-полоскун, блин.       – Конечно, главное было меня поднять, – ворчит-фырчит Костя, начиная копаться в шкафу в поисках одежды. Федя знает, что Кучай любит выспать максимальное количество времени, но сегодня обстоятельства требуют.       Тем временем, Костя находит всё, что нужно, и уже начинает спускать штаны, когда вспоминает, что он, кхм, без белья, а Федя слишком пристально на него смотрит, он лопатками чувствует этот горящий взгляд.       – Отвернись или глаза закрой, – просит Костя, оборачиваясь к Чалову.       Федя громко фырчит и накрывает глаза рукой:       – Всё, не смотрю, – не напоминать же ему, что всё, что нужно он уже и видел, и трогал.       Кучаев подозрительно щуриться и смотрит на Федю, а потом выдыхает и спускает таки спортивные, путаясь в штанинах.       Ну, а Чалов не может не смотреть, и его нельзя в этом винить. Как можно пропустить момент, когда ты можешь ощупать взглядом всю красоту своего человека. Фигура у Кости гармонично сложенная и притягательная. Федя облизывает обветренные губы, рассматривая тонкую талию и поджарые бока, мысленно обводит пальцами крупную родинки прямо в одной из ямочек на пояснице, сжимает подтянутую задницу и гладит мощные бёдра (футболист же), на которых до одури хочется оставить следы от рук и губ.       Костины щёки горят лихорадочным румянцем, он словно чувствует прикосновения к себе. Костя нервно передёргивает плечами, спешно натягивает трусы, громко шлёпая резинкой, и в три шага подходит к кровати. Федя бессовестно улыбается уголками губ и даже не пытается сделать вид, что не разглядывал его сейчас. Кучаев открывает рот, чтобы выдать тираду о приличии, когда его сбивает Федино:       – Ты такой ахуительно красивый.       Костя не успевает и слова сказать, когда Чалов встаёт и с возмутительно спокойным видом выходит из спальни. Кучаев заторможено моргает и вздыхает разочарованно, выходя следом, требовать ответа за базар, как говорится.       Федя разводит на кухне бурную деятельность: выключает чайник, заваривая чай и ищет тарелку. На столе появляются две кружки, с одной свисает хвостик от пакетика, а из другой Чалов его уже достал – он знает, что Костя редко пьёт крепкий чай. На тарелку выкладываются ароматные пончики из Костиной любимой пекарни. Кучаев отмечает, что Федя так много теперь знает о нём, о его привычках и вкусах. Сам Костя пока не может похвастаться наличием такой информации. Хотя он точно знает, что Чалов любит закрутить этот самый хвостик вокруг ручки, да и всё время пьёт отвратительно сладкий чай.       Когда нападающий кивает в сторону стола, Кучаев неуверенно подходит ближе.       – Спасибо, – шепчет он, обнимая Федю и сцеловывая улыбку с его губ. Чалов в долгу не остаётся, но старается не увлекаться, помня о цели своего визита. Хотя от Костиных чуть обветренных губ оторваться очень сложно.       – Кость, мы опаздываем, – шепчет между поцелуями и подталкивает к столу, отступая.       – Куда? – Кучаев покорно опускается на стул и аккуратно придвигает к себе кружку с чаем. Не горячий – значит, добавил холодной воды. Хоть и бурчал: «Кучай, это извращение какое-то, как ты пьёшь это». Ага, а пить и обжигать язык – мазохизм, мысленно добавил тогда он, но озвучивать не стал.       – Сюрприз, – загадочно улыбается Чалов и откусывает кусочек пончика, слизывая с губы малиновый джем.       – Вот почему тебе не спится, – бухтит Костя, но больше ничего узнать не пытается, уплетая выпечку и закатывая от удовольствия глаза, – ты даже с черникой купил. Как же я тебя люблю!       – За пончики?       – Просто люблю, – возражает он, поражаясь, как легко даются эти слова, – а это, – он поднимает руку с лакомством, – приятный бонус.       Федя счастливо смеётся и протягивает руку к Костиному лицу:       – Ты испачкался, – стирает джем с подбородка и облизывает палец. Костя стопорится, виснет и не может оторвать взгляд от Фединых рук.       Кучаев замечал за собой и раньше, до всего, нездоровую фиксацию на пальцах Чалова, но теперь его залипание переходит все границы. На задворках сознания красным мигает мысль «Хочу их облизать», и от неё не получается никуда деться.       Федя видит горящий огнём возбуждения и вожделения взгляд и сглатывает, ловя волну жара. Вот так у них всё время. Они могут шутить, смеяться, дурачиться, а потом – бац, и они взглядом уже готовы друг друга раздеть.       Федя с большим удовольствием прижал бы сейчас Костю к стене, усадил бы на стол или завалил бы на кровать, но планы никто не отменял. Сам придумал, и теперь сам же от этого страдает.       – Куч, если ты продолжишь так на меня смотреть, то мы доедем только до спальни, – сглатывает вязкую слюну Чалов и прерывает зрительный контакт.       – Пофиг, – шепчет Костя, сжимая чужую руку и переплетая пальцы, – это тебе надо, я вообще сейчас бы спал.       – Знаю, но это нужно и тебе, – Чалов целует Костины костяшки пальцев и встаёт из-за стола, – собирайся, а я пока здесь всё уберу.       Кучаев понимает, что упорство и упрямство родились раньше нападающего, поэтому ему не остаётся ничего, кроме как подчиниться.

***

       – И куда мы едем? – Костя пристёгивается и поправляет белую футболку, чтобы она не помялась под ремнём безопасности.       – Кость, я же сказал, что это сюрприз, – Чалов снова загадочно улыбается и сжимает ладонь на Костиной коленке, поглаживая кожу вокруг шрама. Этому человеку хочется дарить нежность в безмерном количестве, отдавать всего себя без остатка. Федя очень хочет, чтобы Кучая ничего больше не тяготило и не тянуло на дно, чтобы он смог оставить позади все свои страхи и проблемы. И сегодняшний день должен этому поспособствовать.       Костя сверху накрывает его руку и гладит крупные костяшки и длинные пальцы, бессовестно улыбаясь своему отражению.       Чалов обладал какой-то мистической способностью объезжать пробки даже в час пик, поэтому они нигде не застревают и добираются до места минут через сорок. Абстрактным «местом» оказывается уютное кафе с летней площадкой, увитыми плющом арками с переплетёнными между ним лампочками – днём можно было их заметить, только если присмотреться. Невысокие перегородки из плетёной лозы, отделяющие столики друг от друга, создавали впечатление приватности и уюта.       Кучаев увлечённо осматривается, про себя отмечая, что вовнутрь они не заходят. Обычно, летом, да ещё и днём, лучше сидеть под кондиционером, но в этом кафе хочется остаться на улице, к тому же, день не слишком жаркий.       Они проходят мимо пустующих круглых столиков из тёмного дерева, направляясь в конец импровизированной аллеи. Костя спотыкается и неловко хватается за Чалова, а когда поднимает голову, радуется, что его держат. Мама нежно улыбается и встаёт из-за стола. Она выглядит... счастливой, что ли, или это Косте так хочется верить. Её взгляд искрится живостью и теплом. На щеках горит еле заметный, пышущий молодостью румянец. Возраст выдают только морщинки вокруг смеющихся глаз. Она выглядит прекрасно в лёгком летнем платье, усыпанном мелкими цветами. Костя смотрит-смотрит, впитывает и не может поверить своим глазам. Федя сжимает его руку в своей, а когда Кучаев видит, что мамины глаза начинают блестеть от набегающих слёз, он отпускает Чалова и делает шаг вперёд, заключая её в объятия. Он громко шмыгает носом, стараясь не заплакать. Мама, его родная мамочка сейчас здесь, с ним, и она не смотрит на него осуждающе или с отвращением, наоборот, прижимается теснее и раскачивает в своих объятиях, не сдерживая слёз.       – Мам...       – Какой же ты взрослый и высокий стал, Костя, – шепчет она, поглаживая спину сына, – по телевизору так не кажется, когда тебя такие же мальчишки окружают, – она ведь действительно еле достаёт до его плеча, отмечая, что ростом он пошёл в отца. Отмечает без боли и сожаление, как факт.       – Мама, – ни на что сил у него больше не хватает. Все слова разом вылетают из головы, оставляя вакуум. Зато в груди грохочет заполошно сердце, выстукивая свой нестройный ритм. Он так перед ней виноват. Ни одни слова не способны сгладить и смягчить его вину, он выдыхает бесполезное:       – Прости меня, мам, прости, пожалуйста, – хрипло произносит он, когда с ресниц таки срываются несколько капель и бегут по щекам. Он заглядывает в её добрые, карие глаза и понимает, что облажался по полной.       – Тш-ш, родной, это я должна просить у тебя прощения за то, что тебе пришлось пережить, – Ирина гладит высокие скулы и тонкие брови, словно заново вспоминает, как он выглядит, – за то, что ты почти лишился кое-кого очень важного, – она выглядывает из-за Костиного плеча и улыбается Феде самой счастливой улыбкой, на которую вообще способна. Чалов смущённо кивает и усаживается за столик, решая не мешать. Он сделал всё, что могло от него зависеть, теперь это их время для того, чтобы поговорить. Ирина отступает на шаг и снова оглядывает Костю, пока тот смущённо трёт глаза, «стыдно-то как».       – Я смотрела ваш последний матч, вы просто умнички.       – Спасибо, но это всё Федя.       – Так я же и сказала, что вы все молодцы. К тому же, – она скрещивает руки на груди, – я все ваши матчи смотрю. И за сборную тоже. Только, Кость, ты мне должен будешь объяснить некоторые правила, а то я не всё понимаю, – Ирина тихо смеётся, прикрывая рот, а Кучаев понимает, что он очень давно не слышал её смех. Кажется, он даже не помнил, как он звучит.       Костя смурнеет и машинально трёт метки, а когда замечает мамин взгляд, направленный на руку, вовсе накрывает их ладонью. Прячет, чтобы не расстроить её. Он ожидает, что её настроение тут же испортится, она пожалеет, что пришла, скажет, что это была не лучшая идея. Но она удивляет его. Мама подходит и убирает его ладонь, накрывая своей. В её глазах снова блестят слёзы, но уж точно не от горя.       – Костенька, я так за вас рада. Федя замечательный, – Чалов густо краснеет и делает вид, что меню крайне интересное и занимательное. – Я очень надеюсь, что у вас всё будет хорошо.       – Мам, я... Спасибо, мам. Мне жаль, что я не появлялся, не звонил. Я не хотел расстраивать тебя, – Костя находит в себе силы сказать хоть что-то.       – Родной, я знаю, что тебе дедушка запрещал со мной видеться и...       – Он не запрещал! Я просто помню, что в последний раз ты начала плакать, а потом дед сказал, что это из-за того, что я похож на... на него, – тихо заканчивает Костя, смотря себе под ноги и руками сминая ткань футболки.       – Это было от радости, я давно же тебя не видела. Я и сейчас реву, как дурочка. А твой дедушка просто всё перекрутил. Он, конечно, от меня натерпелся, но отказываться от тебя или не видеться с тобой я никогда не хотела, – она сжимает свою маленькую ладошку на его плече и тянет к столику. Кучаев по привычке уже усаживается рядом с Чаловым. Тот сразу же находит Костину руку и переплетает пальцы.       – Дедушка, он... он говорил, что тебе трудно со мной общаться и видеть меня, поэтому я решил, что не хочу тебя расстраивать.       – Он много чего говорил, Кость, – она мнёт в руках салфетку и открывает рот, чтобы продолжить, когда к ним подходит официант:       – Вы уже определились с выбором? – достаёт блокнот и готовится записывать. Ирина заказывает чай с малиной, а Федя, видя растерянность в Костиных глазах, делает заказ за них двоих и просит принести две порции черничного чизкейка и холодный чай с мятой. Кучаев в благодарность улыбается уголками губ, а когда официант уходит, оставляет на щеке мимолётный поцелуй. Потом Костя спохватывается и переводит взгляд на маму, но никакого непринятия и осуждения не замечает.       – Дедушка беспокоился о твоём будущем и переживал, чтобы ты не попал в такую же, кхм, ситуацию, как и я.       – Это не отменяет того, что у меня есть свой мозг, но я им не пользуюсь, – Костя поднимает палец вверх, и это выглядит так, будто он кого-то цитирует. Вполне возможно, одного небезызвестного вратаря.       – В любом случае, я рада, что мы встретились, потому что наблюдать за тобой с экрана, это не то же самое.       У Феди звонит телефон, и он дёргается, отвлекаясь. На экране светиться «Даня» и если он не ответит, то ему будет гитлер капут. Чалов извиняется и отходит, чтобы поговорить со старшим братом.       – А он хорошенький, – замечает Ирина, пока Костя пялится Феде вслед.       – Угу, – соглашается он, а потом спохватывается, – в смысле, да, ничего такой, пойдёт, – тараторит, сбивается, и его щёки покрываются ровным слоем румянца. Мама хихикает и умиляется реакции сына.       – Он у тебя, правда, хороший, добрый очень, вам повезло друг с другом.       – Не уверен, что ему повезло, – бурчит Кучаев, вспоминая, сколько нервов он вытрепал Феде за чуть больше, чем две недели. Плюс четыре года с момента попадания в ЦСКА.       – Он любит тебя, Костя, – серьёзно заявляет она, – просто научитесь слушать друг друга, и тогда у вас всё будет хорошо, – Ирина с нежностью смотрит на сына и не может поверить, что из щуплого худенького мальчика вырос такой красивый парень. И это её сын, футболист московского ЦСКА и просто человек, которым можно гордиться. Сильный человек, переживший такую серьёзную травму почти в одиночестве. Ведь даже в эти моменты она не могла быть с ним.       – Извините за ожидание, – наконец приносят их заказ и, как раз, вовремя возвращается Федя. Чай оказывается превосходным, мята вместе со льдом добавляет освежающих ноток, что летом нужно больше всего. Кучаев остаётся доволен Фединым выбором, о чём и спешит сообщить.       – Я рад, что тебе понравилось, – Чалов просто безумно счастлив, потому что его родной человек сияет. И, естественно, дело не в чае, а в маме, которая сидит напротив и умиляется их трепетной нежности, в отношении друг друга.       – Кость, мне нужно у тебя кое-что спросить. Я хотел сделать это при твоей маме, – Федя кивает Ирине и полностью поворачивается к полузащитнику, – я хотел бы жить вместе и предлагаю тебе переехать ко мне, – и спешит добавить, – или не ко мне. Выберем вместе квартиру, такую, где большие окна и Ваньку разрешат держать. Я не прошу тебя отвечать сразу, но подумай, мы всё равно почти всё время...       – Я хочу, – перебивает Костя Федин монолог и смеётся, обращая внимание на мамино озадаченное лицо, – Ванька – это собака, мам.       Ирина тоже смеётся, решая, что пришло время и ей поделиться.       – Костя, я тоже хочу тебе кое-что рассказать, – Кучаев хмуриться, не зная, чего ждать, но горячая рука на его спине придаёт уверенности и спокойствия, – около года я встречаюсь с одним мужчиной. А недавно он предложил переехать к нему. Я очень долго думала, не знала, как быть, но, в итоге, согласилась, – заканчивает она шёпотом, опасаясь непонятно чего.       Костя подлетает к ней и обнимает, повторяя:       – Я так рад. Я очень рад, – а потом отпускает её и заглядывает в глаза, – только ты должна нас познакомить.       – Обязательно! – кивает она, улыбается широко и счастливо, впервые за много лет.       Дальше разговор перетекает на обыденные темы. Костя рассказывает о команде, о том, как ему нравится в ЦСКА. Они говорят о быте, о Москве (здесь активно подключается Чалов, как коренной москвич), и планируют следующую встречу. Когда дело доходит до оплаты счёта, Федя безапелляционно заявляет, что «я вас позвал, мне и платить. И вообще, с мамы своего парня денег не возьму, уберите». Костя фырчит, но соглашается, понимая, что это бесполезно. Чалов готовится подвезти Ирину, но она уверяет, что её уже ждут.       – Я была очень счастлива поговорить с тобой, – она обнимает Костю и боится отпустить. Вдруг это был всего лишь сон, – спасибо за эту встречу, Федя, – она поворачивается к Чалову и тоже его обнимает.       – Как только закончим с переездами, жду вас в гости, новый адрес сброшу, – Ирина, напоследок, снова сжимает в объятиях Костю и целует в щёку, прощаясь.       Федя светит своими ямочками и тянет завороженного Костю к машине. Тот молчит до самого дома, до Фединого, надо заметить. Так же, молча, подхватывает выбежавшего навстречу Чику.       – Почему Чика?       – Потому что Ваньчик, Кость!       – Боже, Обляков тебя убьёт.       Он отмирает только на балконе, когда Чалов уже начинает беспокоиться.       – Я врал тебе, когда говорил, что не загадывал желания на звёзды. Каждый раз я просил, чтобы мама была счастлива, чтобы она улыбалась и смеялась. Но ничего не менялось, и я начал злиться, что дурацкие звёзды и в небе, и на запястье – ничего не могут. Видимо, просто не те звёзды просил, – он переводит взгляд на замершего Чалова. Ванька несильно вырывается, и Костя его отпускает, а потом просто жмётся к Феде, обхватывая его плечи и выдыхая в шею:       – Ты оказался звездой, которая исполнила все мои желания.       – Коть...       Кучаев заглядывает в глаза и шепчет в самые губы, выделяя каждое слово:       – Я просто офигеть как сильно тебя люблю. И мне жаль, что я сразу это не понял, – он не даёт Феде сказать и слова, накрывая его губы нежным поцелуем.       Неизвестно, что ждёт их впереди. Как они будут учиться жить вместе, привыкать друг к другу и находить компромисс, но важно одно – они вместе, а значит, любая ноша им будет теперь по плечу.