Семь звёзд Саоры

Человек, которому вы нужны, всегда найдёт способ быть рядом.

      Федя мечется из крайности в крайность. То скручивается в очередном приступе паники и жгучем недостатке воздуха, проклинает всё на свете и жить даже не хочет. То набирает несколько раз номер агента, в последний момент спохватываясь и сбрасывая. Злится на себя, на свою неспособность окончательно всё оборвать, прекратить. Уехать хоть куда. Лишь бы Костю не видеть. Только он знает себя, знает, что будет ночами не спать, будет мониторить сайты, искать информацию как его Костик, всё ли у него хорошо. Будет Сашу одолевать вопросами, тупыми просьбами и обещаниями «точно-точно отвалить, это последний раз».       Проходит всего два дня, а он успевает промотать всю недолгую жизнь у себя в голове. Успевает возненавидеть Кучаева и полюбить ещё сильнее. Он понимает, что слишком просто сдался для человека, который обещал за них бороться до конца. Игра всё ещё стоит свеч, хоть и её финал максимально непредсказуем.       Чалов впервые за эти дни бросает на отражение в зеркале осмысленный взгляд. Он осунулся, побледнел и, кажется, даже похудел. Под глазами залегли тёмные тени, но во взгляде столько решимости, сколько не было никогда. Принятое решение будет верным даже в случае провала, потому что для того, чтобы проиграть, нужно вообще играть. Прямо как на футбольном поле. Пробовать. Преодолевать. И верить в положительный исход.       Нападающий особо не заморачивается с выбором одежды, потому как уговаривать Костю вернуться он сможет в любом виде.       Первым и главным пунктом назначения является квартира Кучаева. Федя долго и упорно звонит, стучит громко и настойчиво, почти вышибая железную дверь. И он даже начинает волноваться, но его прогоняет престарелый сосед со словами: «Вот вам, молодёжи, неймётся. Стучат тут, отдыхать мешают. Нет его, уехал утром. Тьфу на вас». Спрашивать, в таком случае, кажется бесполезно, но Федя точно знает, куда поедет дальше.       Театр – ещё одно возможное Костино пристанище, вот только оказывается, что нашёлся-таки человек, оплативший реставрацию. И теперь там полным ходом кипит работа, во все стороны летит строительная пыль, а звук включенных пил и дрелей не умолкет ни на секунду. К огромному сожалению, Кучаева он найти здесь не сможет.       Остаётся только парк, по которому они прогуливались. Но там можно прекрасно затеряться, если не хочешь, чтобы тебя нашли.       Уверенность тает с каждой секундой поисков и ожидания. Можно, конечно, вернуться к квартире и прождать его там, но была вероятность того, что кто-то вызовет полицию, и ему придётся объясняться, что известный футболист московской команды делает на грязном полу возле чужой квартиры. Такой славы он не хочет ни себе, ни уж тем более Косте, который яро ненавидит всю эту показуху и публичность, и тщательно скрывает свою личную жизнь от посторонних любопытных глаз.       Чалов не знает, куда ехать дальше. Жуёт губу и крутит головой в поисках хоть малейшей подсказки. В памяти так вовремя всплывает адрес, который Костя тогда машинально вбил в навигатор. Может это и заведомо ложный путь, но выбирать особо не приходится. Федя благодарит свою отличную зрительную память и разворачивается на ближайшем съезде, пытаясь объехать полуденные пробки.

***

      Дверь открывает невысокая светловолосая женщина средних лет и внимательно осматривает Чалова, придерживая халат.       – Вам кого? – голос у неё тихий, но очень приятный.       – Я ищу Костю, он не здесь? – неуверенно начинает Федя, видя как женщина прямо на его глазах бледнеет.       – Костю? – переспрашивает она, пытаясь найти в его вопросе подвох.       – Ну да. Простите, что побеспокоил, у него этот адрес был в навигаторе, – он неловко чешет затылок, невесело улыбаясь, – а то я его ищу по всему городу и не могу найти, – договаривает Чалов, наконец включая мозги и понимая, кто перед ним. Это же Костина мама, а он вламывается, даже врывается в её жизнь, не спросив разрешения. Ох, Костя ему бы навешал, – но я лучше пойду.       – Постой, – она легонько дёргает его за рукав, останавливая, – Костя к дедушке приезжает иногда, но я с ним давно не виделась. Заходи, расскажешь как он, – женщина – Ирина, вспоминает Федя – пропускает его в квартиру и указывает рукой в сторону кухни.       Чалов не знает, как себя вести и куда деться, он неуклюже переминается с ноги на ногу, когда его аккуратно трогают за плечо.       – Ты голоден?       – Нет, нет спасибо.       – Тогда хотя бы чаю, – Ирина кивает сама себе и начинает суетиться, нервно переставляет чашки, почти опрокидывает вазу с печеньем и рассыпает сахар.       Она ещё никогда так сильно не волновалась. Ей столько всего хочется узнать о Косте, так много хочется спросить. Её отец (Костин дедушка) всегда на вопросы о внуке отвечал односложно и зло. Ирина правда понимает его. Своим поведением, истериками и приступами она почти лишила Костика не то что детства, но и возможности найти своего человека. Это она знала точно, потому что: «Не надо оно ему, не хочет он как ты вены себе резать и в петлю лезть», – произнесённое как-то отцом дало ей понять, как смотрит на жизнь сам Костя.       – Вам помочь? – Федя пытается обратить на себя внимание, видя, что она явно о чём-то задумалась.       – Нет, уже всё, – Костина мама ставит на стол чашки с чаем и садится напротив Чалова, нервно размешивая ложкой сахар, – а ты...?       – Ой, простите! Я – Федя Чалов, мы с ним в одной команде играем, – он сконфуженно подрывается и протягивает вперёд руку, проливая чай себе на рукав. Краснеет из-за своей просто медвежьей неуклюжести (даром, что конь) и струшивает горячие капли, подворачивая рукава. Ирина распахивает глаза при виде ряда звёзд и боится поверить.       Федя возвращается на место и только тогда перехватывает её взгляд – она смотрит на метки. Как реагировать он не знает, врать тоже особо не хочет, поэтому он решает – будь что будет (Костя вряд ли скажет спасибо).       – Ты его... его человек? – дрожащим голосом спрашивает она, и очень хочет услышать положительный ответ. Хочет знать, что рядом с её сыном кто-то есть. Есть человек, которому он дорог и который его любит.       Федя кивает головой и ждёт. Он не знает, как Ирина может воспринять эту информацию. Заплачет, может, или прогонит. Накричит, скажет оставить её сына в покое, запретит к нему подходить. Но того, что она обнимет его и прижмёт к себе, Чалов совершенно не ожидает. Он не знает, куда деть собственные руки, но Костина мама быстро спохватывается и выпускает его из объятий. Свой стул она пододвигает ближе и, вытирая слёзы рукавом, тихо шепчет:       – Как я рада.       Феде неловко и очень странно, но он понимает что-то, чего Кучаев, кажется, не понял, или понять не захотел. Благодаря её словам он способен сделать вывод, что у Костиной мамы всё давно переболело. Может и не до конца, но сына она любит больше, чем ненавидит своё прошлое. А он просто убегает от неё, буквально прячется по театрам всяким и заброшкам, объясняя это тем, что не хочет делать ей больнее. Только получилось с точностью до наоборот.       – Ты прости, что я тут сырость развела, – Ирина продолжает вытирать солёные слёзы, но они не перестают бежать из её глаз. Она слишком счастлива, чтобы суметь сдержаться, – его дедушки дома нет, так что не волнуйся.       – А почему я должен волноваться? – не совсем понимает Федя.       – Ну, он очень не хотел, чтобы Костя встретил тебя.       – Он? Извините, но я думал, что Вы, – Федю до дрожи пробивает мысль о том, как бы не ляпнуть ничего «такого». Или уже поздно?       – Я могла разве что своим поведением, – ей становится горько и стыдно от того, что она, по-сути, пропустила взросление собственного сына. За своим горем и болью она не заметила, что надломила его жизнь, заставила думать так, как сама никогда не считала. Хотя, в пылу агонии и депрессии, она могла много чего наговорить ещё маленькому Костику, а он мог это всё запомнить и вырасти с этим грузом.       – Он рассказывал, да? – после кивка парня она продолжает, – я очень виновата перед ним. За детство искалеченное, за всё, что ему пришлось увидеть и услышать, – она смотрит на милого парня, который внимательно слушает её тихий вкрадчивый голос и сердце наполняется теплом – её дорогой Костя заслужил только самого лучшего.       – Я знаю, что он меня никогда не простит, но...       – Он любит Вас, – перебивает её Федя, чувствуя, что должен это сказать, – и волнуется о Вас. Но боится приходить, переживает, что когда Вы смотрите на него, то вспоминаете о... обо всём.       – Мой маленький глупый Костя, – выдыхает она, давая волю эмоциям. Ирина плачет и не может остановиться. Как много она упустила?       Чалов сам еле сдерживает слёзы и даже не представляет, что у этой женщины на душе. Он не её сын и помочь ей не сможет, но обнять и утешить – в его силах. Федя прижимает её к своей груди, укачивая в объятиях, как когда-то, кажется, в прошлой жизни, утешал самого Кучаева.       Ей нужно какое-то время, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Этот мальчик такой хороший и Косте очень повезло. Она спешит это озвучить, чем заставляет Чалова густо покраснеть.       – Ты искал его. Он не сказал, куда уходит? – спрашивает Ирина, заваривая новый чай, себе – ненавистный ромашковый, чтобы успокоиться, и внимательно смотрит на своего гостя.       – Он ушёл, когда семь дней прошло, – с горечью рассказывает Федя, откусывая кусочет печенья.       – Это я виновата. Как только мой отец забрал его, запретил мне с ним видеться, я осознала, что натворила. Как сильно я мучила собственного ребёнка, которого любила больше жизни. Просто глупая боль и горечь были сильнее этой любви. Когда он увёз его, я записалась к психиатру, прошла курс лечения. Приступы паники и депрессии ещё долго меня преследовали, но я больше не пыталась покончить с собой. Я старалась ради Кости, ведь он должен был увидеть здоровую маму, – она греет холодные от волнения руки о чашку с чаем и говорит-говорит, делясь всем, что накопилось за столько лет, – только отец не поверил, разрешал видеться урывками, да и в такие моменты я начинала плакать. Не потому что не рада, а как раз наоборот. Но Костя пугался этого, а папа всё твердил: «Не верь никому, а то будешь как она», и тыкал в меня пальцем. Наши встречи стали редкими, я не знаю, что он Костику наговорил, но последний раз мы виделись ещё до его переезда в Москву. Это было так давно, я так по нему скучаю, – она прижимает руку ко рту, стараясь снова не заплакать.       – Он тоже скучает и очень хочет встретиться.       – Правда?       – Да, конечно правда. В следующий раз на пороге Вашей квартиры мы появимся вместе, я Вам обещаю. Осталось только его найти.       Нападающий рад, что состоялась такая неожиданная встреча. Но Кучаева он действительно до сих пор не нашёл, а где искать дальше – не известно.       – Ты пробовал ему позвонить? Может, ещё раз наберёшь?       – Точно! – Федя шарит руками по карманам и чувствует себя абсолютным дураком, – я телефон дома забыл, можно с Вашего? – неуверенно просит он, пряча глаза из-за стыда.       – С моего он вряд ли возьмёт, да и папа... удалил его номер, – шепчет она, выглядя как провинившаяся школьница, а не взрослая женщина.       – Зачем? – тупо переспрашивает он, не находя для себя логичного ответа.       – Чтобы жизнь ему не портила.       Федя не знаком с Костиным дедушкой, но по впечатлениям именно он и отравил жизнь Кучаева, ограничивая общение с матерью и рассказывая жуткие истории.       – Я тогда поеду, до моего дома недалеко. Оттуда позвоню ему, обзвоню общих знакомых, если придётся, – Чалов встаёт из-за стола и направляется в коридор, сетуя на то, что так быстро собирался и про телефон не подумал.       – Федя, – уже на пороге останавливает его женщина и всучивает в руки какой-то листок, – позвони мне, когда найдёшь его.       Чалов угукает и быстро сбегает по лестнице, даже не обращая внимания на незашнурованные кроссовки.       Ирина провожает его взглядом и ещё долго торчит в двери, прокручивая встречу. Хотя бы Косте должно было в этой жизни повезти с родным человеком. Костя у неё неглупый мальчик, поэтому обязательно вернётся к тому, кто его так сильно любит.

***

      Мысли крутятся вокруг возможного местонахождения Кости. «Будь я Кучаем, куда бы я пошёл? Он со своей большой и умной головой мог забрести куда угодно. Может, заброшку новую нашёл. Надо будет загуглить похожие здания по Москве. И Ваньке с Игорем позвонить нужно. А, нет, они же в отпуске. Хотя Ваня жаловался, что Дивей кинул его ради своего человека. Эх, не о том думаю. Костя, где же ты можешь быть… Костя?»       – Костя, – уже вслух шепчет Чалов, не веря своим глазам. Он медленно моргает, останавливаясь на последней ступеньке и прожигая взглядом светловолосую макушку. Всё до банального просто. Он сидит здесь, под Фединой дверью и ждёт Чалова, который ломает голову, где Кучаева искать.       Они – два идиота, которых тянет друг к другу магнитом, но они пытаются сопротивляться, отрицать и говорить, что это всё не важно. На самом-то деле, не важны метки, не важны эти звёзды и родство, но важно то, как сердце учащенно стучит, как дыхание перехватывает и всё трепещет внутри при одном взгляде друг на друга.       Федя хочет коснуться, понять, что это не сон, что его уставшее сознание не подсунуло ему такое желанное видение. А может, это ему всё сниться и он всё себе придумал.       Форвард делает тихие несмелые шаги, словно подходит к дикому зверю, и присаживается на корточки, протягивая руку к чужим волосам. Ладонь замирает в сантиметре от Костиной головы, Федя закусывает губу, и, решаясь, зарывается пальцами в мягкие пряди. Настоящий, родной, любимый Костя.       Кучаева выматывают переживания и слёзы, поэтому, как только за девушкой закрывается дверь, он подтягивает к груди колени и укладывает на них голову, мгновенно вырубаясь. Ему сниться что-то нежное и теплое, как будто чья-то рука так ласково гладит по голове, и голос, Федин голос зовёт его по имени. Костя будто следует на зов и открывает глаза, встречаясь со взглядом болотных глаз. Кучаев моргает, пытаясь отогнать сонный морок и понять, что это на самом деле.       Федя встаёт и тянет его на себя, заставляя подняться. Костя выглядит, словно олень в свете фар, глаза большие-большие и испуганные. Чалов уже открывает рот, чтобы что-то сказать, когда Кучаев отмирает и обхватывает его шею, буквально впечатывая в себя.       – Федя, Федя, Феденька, – шепчет себе под нос как мантру и жмётся, жмётся ближе, оглаживая чужой затылок.       – Кость, ты чего? – нападающий гладит чужую спину, когда чувствует, что тело в его руках начинает дрожать. Ему приходиться приложить усилия, чтобы оторвать Кучаева от себя и взглянуть в блестящие от слёз глаза. Он нежно гладит его высокие скулы и щёки. Костя жмуриться, пытаясь остановить поток слёз, но не получается. Он снова придвигается ближе и целует Федины искусанные губы.       Чалов совершенно ничего не понимает, но ощущение родных нежных губ заставляет его забыть обо всём.       Поцелуй длится недолго, у Кости заложен нос и ему просто не хватает воздуха. Он отрывается от Феди и просто смотрит-смотрит-смотрит, впитывает, запоминает, воскрешает в памяти все мельчайшие детали. Как же, на самом деле, он безвозвратно влюблён в эту ямочку на подбородке, улыбку широченную, смешно торчащие уши, громкий смех и кривые бутерброды. Зачем он хотел от этого всего отказаться? Почему его мозги дали такой сбой? Не похож Федя на его отца, никогда бы он так не поступил. Но для того чтобы это понять, им нужно было почти потерять друг друга.       Кучаев не замечает, что слёзы продолжают градом катиться по его щекам. Федя пытается стереть их пальцами, а потом прижимается и ловит губами, давая шанс себе поверить во всё, что сейчас происходит. Соль, которая горчит на губах и языке доказывает, что это всё взаправду. Что это именно они сейчас стоят посреди лестничной площадки обычного жилого дома. Что это они жмутся ближе друг к другу. Что это Костя в его руках, это Костино лицо он осыпает мелкими бабочками-поцелуями, пытаясь утешить. И это Кучаев плачет, словно маленький потерявшийся мальчик, которого, наконец-то, нашли.       – Прости меня, – полузащитник сипит, выдыхая самые бесполезные, по его мнению, слова, – прости меня, Федя, я больше так не бу-ду, – неловко икает он на последнем слове и густо краснеет, понимая абсурдность сказанного. Он знает, что банального «прости» не достаточно. И Чалов подтверждает его опасения:       – Конечно не будешь, – проговаривает он, сурово сведя брови, а когда видит Костин испуганный взгляд, лучезарно улыбается, обнажая ямочки на щеках, – потому что я тебя больше никуда не отпущу. К батарее привяжу, если будет нужно. Но от меня ты никуда не денешься.       – Так... так просто? – Кучаев не верит своим ушам.       – Я тебя люблю, это ой как непросто, – пожимает плечами Чалов и быстро целует Костины пересохшие губы, – а теперь давай, наконец, зайдём в квартиру, есть хочу пипец как, да и шоу для соседей достаточно.       Костя мнётся на пороге, будто впервые попал в эту квартиру, но Федя тормошит его за плечи, и тот только успевает стянуть кроссовки, когда его тянут в другую комнату.       Костя моет овощи, нарезает сыр и каждый раз оглядывается, чтобы убедиться, что ему это всё не снится. А Федя будто чувствует тоже самое, и в такие моменты старается оказаться рядом, прижаться сбоку, столкнуться локтями или пальцами.       Они не могут наговориться, все барьеры исчезают и между ними больше не остаётся никаких недомолвок. Костя рассказывает о том, что он был у Акинфеева, пересказывает его слова и советы.       – А ещё про Дзюбу не враньё.       – Ничё себе! – Федя роняет с вилки кусочек помидора себе на руку и слизывает сок, продолжая слушать Кучаева.       – Ага. И они вместе куда-то собрались, сказали, что завтра я бы никого не застал.       – Получается, если бы не они, тебя бы тут не было?       – Я, – Кучаев не хочет рассказывать о сне, вспоминать леденящие душу страх и отчаяние, – я бы всё равно пришёл. Но, может, чуть позже.       – Почему? – спрашивает Чалов, затаив дыхание.       – Потому что уже не могу без тебя, – Костя признается почти шёпотом, словно выдаёт страшную тайну. Федя розовеет щеками и продолжает увлечённо трескать салат, закусывая бутером. Потом спохватывается и несётся за телефоном в спальню.       Он уже набирает нужный номер, сминая в руках тонкую бумагу, когда Кучаев заходит следом. Он присаживается рядом, разглядывая подозрительно знакомый почерк и цифры. Костя шокировано распахивает глаза и смотрит на Чалова, который прикладывает телефон к уху и жестами упрашивает помолчать.       – Здравствуйте, это Федя. С ним всё хорошо, я его нашёл, – он кивает, слушая, что говорят на том конце, – хорошо, конечно. До свидания.       Костя смотрит на Чалова, на телефон, на номер, который светиться на экране и не знает, что спросить.       – Твоя мама замечательная, – опережает его нападающий и ставит своими словами Костю в тупик, а потом вообще добивает, – и любит тебя очень сильно. А ещё зовёт нас в гости.       – К-как? Когда? Откуда? – Кучаев ошарашен настолько, что слов просто не хватает, и он открывает и закрывает рот, как рыба в аквариуме без воды.       – Помнишь, ты адрес неправильный выбрал в навигаторе? А я его запомнил. Надо же мне было где-то тебя искать, – просто выдаёт Федя, склоняя голову вбок. Кучаев теряется в своих вопросах, хочет даже возмутиться, а потом сдаётся:       – Как она, расскажи.       И Чалов рассказывает, пытаясь вспомнить всё чуть ли не дословно.       Они лежат на кровати, прижимаясь друг к другу. Костя внимательно впитывает, запоминает всё, что говорит ему Федя. Корит себя за то, что не настаивал на встречах, за то, что беспрекословно слушал деда и даже не пытался сделать ему наперекор. В глубине души злиться на него, когда поднимает голову и смотрит на Федю. Из-за желания дедушки оградить его, Костю, от повторения маминой судьбы, он настолько его настрашил, что Кучаев чуть ли не лишился своего человека. Да, глупо сваливать всё на деда. Сам взрослый, самостоятельный парень, должен думать своей башкой. Но когда тебе из года в год твердят одно и тоже, ты сам начинаешь в это всё верить.       Чалов замечает отрешенный взгляд и понимает, что его давно не слушают. Он щипает Костю за бок, и когда тот ойкает, со смехом наваливается сверху, расплываясь в гаденькой улыбке.       – Чего делаешь? – интересуется Кучаев, протягивая руку и тыкая пальцев в ямочку на подбородке.       – Любуюсь, – Костя не успевает убрать палец, и Чалов ловит его губами, пошло лижет и посасывает.       Кучаеву кажется, что у него краснеют даже кончики волос, а кровь приливает явно не только к щекам. Он жалобно выдыхает и выползает из-под Феди.       – Ты куда?       – В душ очень-очень хочу, прямо капец как, – тараторит Костя натыкаясь на дверной косяк. И слышит вдогонку Федино насмешливое:       – Спинку потереть?       Он залетает в ванную, тяжело дыша. Сердце стучит под рёбрами, как сумасшедшее. Нескоро он привыкнет к этому всему, ой как не скоро.       Воспоминания о том, как губы Феди обхватывали его палец, будоражат самые откровенные фантазии и желания. Он трясёт головой и быстро сбрасывает с себя шмотки, забираясь под воду. Член ещё до конца не окреп, поэтому холодной воды будет достаточно, чтобы успокоиться. Но резкий хлопок двери вышибает все мысли. Костя почти не дышит, когда сзади прижимается совершенно голое горячее тело. Чужой возбужденный член прижимается к его бедру, а шёпот срывает все тормоза:       – Я таки решил потереть тебе спинку, – и в доказательство своих слов опускает большую ладонь на лопатки, толкая к кафельной стене.       Красивая Костина спина пробуждает самые греховные мысли. Федя гладит двумя руками плечи, а потом берёт мочалку и выливает на неё побольше геля. В нос ударяет запах лайма с нотками мяты.       – Ты будешь пахнуть мной, – шепчет Чалов, легонько кусая за хрящик и целуя в родинку на шее. Костя шумно дышит, упираясь, ладонями в кафель и наслаждаясь тем, что происходит.       Федя вспенивает мочалку и трёт ей длинную Костину шею, проходится по плечам, намыливает сильные руки со вздувшимися венами. Вторая рука, обхватывает поперёк живота, не давая упасть.       – Ф-федь.       – Ш-ш, ещё не всё.       Мочалка хаотично блуждает по спине, распределяя пену по лопаткам, позвоночнику, пояснице. Чалов опускает руку ниже, намыливая ягодицы, и осторожно ныряет между ними. Костю бьёт разрядом тока и он выгибается, скользя пальцами по стене. Ему одновременно хочется вырваться и прижаться как можно ближе. Ему стыдно и страшно, но очень, просто до сумасшествия хорошо. В паху всё пульсирует и требует внимания, но Чалов, словно издеваясь, сжимает бедро, массирует выпирающую тазовую косточку, гладит внизу живота, задевая рукой член, но самого главного не делает. Костя толкается бедрами вперёд, касаясь головкой холодного кафеля. По спине и груди бегут стаи мурашек, дико хочется разрядки, но Федя продолжает его дразнить. Кучаев сам тянется рукой вниз, когда слышит, как на пол ванной падает с глухим шлепком мочалка, а Федины зубы сжимаются на его загривке.       Чалов, буквально на секунды, делает напор воды мощнее, чтобы смыть пену, а потом вовсе вырубает воду, прижимаясь к Косте.       – Какой же ты красивый, Кость, – шепчет ему в затылок, перемежая укусы с поцелуями, – нереально красивый, милый, любимый, мой Костя.       Кучаев с каждым словом начинает всё больше дрожать. Колени подкашиваются от жара и возбуждения, о того, как Федя толкается членом в ложбинку между ягодицами, от поцелуев и хриплого голоса.       – Хочу, – скулит Костя, толкаясь назад. Только сам не понимает, на что своим «хочу» напрашивается.       Чалов гладит одной рукой дрожащий Костин живот, щиплет маленькие розовые соски, отмечая для себя, что Кучаев реагирует на это тихим хриплым стоном и дрожью. Он облизывает пальцы второй руки и опускает её вниз, ныряя между половинок.       Кучаев словно просыпается ото сна, вырывается и оборачивается к Феде, густо краснея – казалось бы, куда ещё больше.       – Я... к такому я не готов пока, – чувствуя себя глупо. Со временем он согласится на всё, но пока он не хочет... так.       – Коть, – Федя зажимает его между стеной и собой, и доверительно сообщает, – я и не собирался тебя... с тобой... короче, полноценный секс случиться только тогда, когда ты будешь готов. А так просто приятнее, – он снова раздвигает чужие поджарые половинки и касается колечка мышц, – доверься мне, – шепчет в чужие губы, вовлекая в глубокий поцелуй.       Чалов гладит бледную грудь и сжимает между пальцами соски, запомнив реакцию, а пальцем другой руки гладит тугую дырочку, чуть-чуть проникая внутрь. Косте не чувствует отторжения или дискомфорта, поэтому расслабляется и отвечает на поцелуй, обхватывая руками сильную шею.       Они трутся друг об друга, рассыпая вспышки удовольствия по телу. Воздуха не хватает, они открываются друг от друга и просто сбито дышат. Костя упирается затылком в стену и облизывает пересохшие губы. Федин палец почти полностью внутри него. Он не ощущается чем-то абсолютно инородным, но и удовольствия никакого не приносит. Кучаев уже собирается сообщить об этом, когда вспышка жара прокатывается по всему телу. По тому, как он сжимает до синяков плечи и хрипло стонет, Федя понимает, что нашел заветную точку. Он пытается попасть по ней снова, когда Костя сипит:       – Сделай ещё... так.       Чалов срастается с Костей в один сгусток возбуждения, не оставляя между ними пространства. Рукой раздвигает ягодицы, чтобы было удобнее проникнуть пальцем глубже. Кучаева трясёт и выворачивает агонией удовольствия. Такого он ещё никогда не испытывал.       Когда Чалов видит, что Костя уже почти на пике, и осталось самую малость, он накрывает рукой напряженный член, начиная размашисто ею двигать. Костя уже почти воет на одной ноте, насаживаясь на палец и толкаясь в руку. Его разрывает от жара, а когда Федя толкается пальцем до упора и гладит налитую головку, волна оргазма почти в буквальном смысле сбивает его с ног. Он кончает с громким выкриком и впивается зубами в Федино плечо. Его колотит в лихорадке, и он бы рухнул прямо тут, если бы не руки Чалова, которые удерживают содрогающееся тело. Федя впитывает чужие эмоции, как губка, приходя в восторг от чужого чистого удовольствия. Костя так правильно чувствуется в его руках, что сомнений больше вообще не остаётся.       Нападающий вспоминает о себе только тогда, когда Костя нечаянно задевает его возбуждённый и уже побаливающий член. Он опускает руку, чтобы быстро довести себя до оргазма, когда Кучаев опережает его.       Костя целует смуглую сильную шею и кусает за кадык, накрывая Федин пах рукой. Сил у него остаётся не так много, чтобы проделать для Феди что-то особенное, поэтому он просто дрочит, сжимая пальцами член со вздувшимися венами и багровой головкой.       – Сильнее, – просит Чалов, целуя любимые губы и накрывая его пальцы своей рукой. Оргазм вышибает мозги и последние силы.       Они устало опускаются на дно ванной, и Костя нашаривает рукой вентиль – нужно привести себя в чувство. Федя устало, но отвратительно счастливо улыбается, укладывая на себя такого же довольного Костю. Когда в мыслях чуть-чуть проясняется, Кучаев ворочается и отрывается от Феди, подозрительно на него посматривая.       – Что такое, Кость?       – Ты же говорил, что у тебя ничего ни с кем не было, тогда откуда ты знаешь, что и как делать? – он краснеет, но подозрительно щуриться и даже откровенно ревнует, предвкушая ответ.       – Я... – Чалов сам жутко краснеет, будто не он только что пихал пальцы парню в зад и рассказывал об удовольствии, – дрочить самому себе уже не так уж и приятно. Вот я и... экспериментировал, – он отворачивается, и Кучаев видит красное ухо и пятна стыдливого румянца даже на плечах и шее.       – Так ты сам на... на себе? – Косте самому неловко, он чувствует себя неопытным подростком – хотя про неопытность-то правда.       – Вот чё ты пристал? – взрывается Чалов, чтобы не провалиться со стыда, – тебе же понравилось. Вон как стонал.       – Что?! Я... да я. Ой, пошёл ты...       – Куда?       – Туда, – рычит Кучаев, выбираясь из ванной и наспех вытираясь.       – Коть, – Чалов ловит его в свои объятия и покрывает лёгкими поцелуями шею и плечи, а потом возвращается к лицу и заглядывает в глаза, – мы вместе будем узнавать всё новое, пробовать. Научимся доверять и понимать друг друга. Мы вместе, а остальное – уже мелочи.       Кучаев слушает его, впитывает каждое слово и понимает, что настало время и ему кое-что сказать.       – Я больше никуда и никогда не уйду. Я обещаю.       – Да я бы тебя и не отпустил, – смеётся Федя, целуя чужой порозовевший нос.