Лунная соната

На часах 7:30 утра. Накинув на себя халат из лёгкого розового шелка, Евгений спустился в уборную. Его прекрасные густые крепкие темные волосы так и жаждали томных прикосновений лосьона и нежных рук Евгения. После того, как волосы приобрели шелковистость и блеск, Евгений провел по ним тонкими, белоснежными, аристократическими пальцами, надел золотое кольцо с рубином на слегка оттопыренный безымянный палец, и с лёгким звуком закрыл дубовую дверь в ванную. Пора приступать к приему пищи. Его вкусы были изысканны, как и все его существо. Отрезав три кусочка свежего, хрустящего, ароматного багета и положив на него три тонких ломтика пряной буженины, Евгений приступил к завтраку. Пока на сделанной под старину плите разогревался белый чайник с позолотой и розами, Евгений пошел в личную библиотеку за книгой. Он любил проводить утро с чашкой ароматного чая и увлекательной книгой. Когда его тонкие белые пальцы коснулись старой, грубовато сделанной книги с бордовой обложкой, в дверь кто-то постучал. Подойдя к двери и приоткрыв ее, Евгений немного покраснел и застенчиво пригласил гостя внутрь, слегка проведя ладонью по своему халату. Это был он, ведущий скандальной нтв-программы, Андрей Норкин. Мужчина среднего роста, с седыми волосами и отталкивающими чертами лица вошёл в комнату. На нем был синий костюм и белоснежная рубашка. Евгений пригласил гостя к столу. Норкин сел на итальянский стул из оливкого дерева, создавашегося лучшими тосканскими мастерами, и слегка потупил взор. Он не знал с чего начать. Евгений не давил на гостя, и немного улыбаясь подошёл к окну напротив. За окном ясно виднелись старинные московские дома, залитые ярким утренним солнцем. Когда чайник закипел, Евгений привстал на носочках и подошёл к плите, оставляя шлейф ванильно-яблочного ненавязчивого аромата. — Вы будете пить чай, уважаемый? , — как всегда вежливо спросил Евгений. — Не откажусь. — ответил молчаливый Н. — С бергамотом или лепестками роз? — С лепестками роз. Звучит очень вкусно. — Это правда. Это один из лучших чаев в моей чайной коллекции. Евгений аккуратно открыл полупрозрачную дверцу шкафчика и достал из него хрупкие белые фарфоровые чашки с изображением двух гейш. Взяв серебряный поднос и поставив на него две чашки, молочник и заварник, Евгений аккуратно поставил его на столик рядом с Андреем, легонько звякнув одной из чашек. Струя горячего ароматного чая, которую Евгений направил в чашку гостя, оставила следы на широком атласном рукаве халата в виде двух бледно-желтых сердец. Когда Евгений начал добавлять свежие жирные сливки к чаю гостя, тот неожиданно подпрыгнул, так, что тонкие ножки стула слегка скрипнули от трения с полом, и воскликнул: — Я и моя жена разводимся! — Прекрасно, вы теперь свободный человек. — Нет, вы не понимаете… — Конечно, я никогда не был женат. — Да, но… Мы разводимся, потому что я люблю другого человека. — Надо же, как удивительно устроен человек. Сегодня он клянется в любви, а одному, а завтра другому… Андрей скорчил лицо, так, что очки немного упали набок, и с презрением ответил: — Да что я вам рассказываю, вы же бездушный циник. Лучше бы я к вам не приходил! — Верно вы, конечно, излагаете, но думаю, ваш приход ничуть не бесполезен. Вы отведаете самого вкусного чая прямо сейчас. Евгений и Андрей, потягивая душистый сицилийский чай с легким привкусом розы, смотрели в окно: пушистые деревья покачивались из стороны в сторону, оставляя движущиеся тени на крышах старых домов. Это была середина июля.