Лунная соната

По улицам и тропинкам с лёгким шуршанием бегали оранжево-красные листья, опадающие с полуспящих деревьев. Слышались голоса последних улетающих птиц, и над городом висело ощущение, что испытывает 40-летный разведенный мужчина в минуты, когда остаётся один: одиночество, смешанное с грустными воспоминаниями о прошлом, но в то же время благодарностью о том, что все так сложилось, и он может сейчас сидеть перед окном, пить ароматный кофе и читать газету и ни о чем не думать, и плыть по течению. Вдруг один из листьев проткнула острая часть зонта, стукнув по брусчатке и издав глухой звук. Тот, кто держал черный зонт с изображением лучших картин Лувра, был не кто иной как Понасенков. Он уже полчаса ждал такси. Из кармана его бежевого пальто торчало белоснежное письмо, которое он раскрыл накануне и из-за которого он сейчас был вынужден собирать «осеннее канапе». В нем говорилось о назначенном эфире на телеканале НТВ, на который был приглашен Евгений Понасенков. Евгений, мерно постукивая по брусчатке зонтом, думал о том, почему для него так важен Андрей, если он думает о нем последние полгода почти каждый день. Рассматривая самую нижнюю золотистую пуговицу на своем пальто, он пришел к выводу, что Андрей для него хороший знакомый, родственная душа, который при некоторых обстоятельствах может стать и другом. Вдруг из-за угла улицы послышался звук мотора машины, и охристая Волга направилась в сторону Евгения. Когда машина проехала ещё пару метров, она остановилась. Из нее вышел элегантный водитель во фраке и провел Евгения к машине. Открыв старую дверцу машины с еле заметным скрипом, водитель отошёл в сторону, чтобы дать Маэстро сесть в автомобиль. Евгений, присаживаясь на заднее сиденье, начал постукивать друг о друга подошвы коричневых лакированных ботинок из змеиной кожи, чтобы стряхнуть налипшие листочки, и подозвал водителя, позволив ему захлопнуть дверцу автомобиля. Прошло около получаса, пока из старого района Москвы они добрались до студии телеканала НТВ. По дороге Евгений слушал классическую музыку эпохи Наполеона и смотрел в окно машины, наблюдая как мимо проносятся старинные жёлтые, охристые, цвета жженой сиены дома, которые с увядающими деревьями создавали удивительную гамму осенних цветов. Подъехав к зданию, водитель проводил маэстро до входа и, напевая что-то, вернулся в автомобиль. Евгений вошёл внутрь. К нему подбежали толпы девушек, которые оказались начинающими практикантками, студентками 3 курса журналистского факультета МГУ, и образовали кольцо, не давая Евгению выбраться. Когда ряд странных вопросов и потрясающих, незабываемых, остроумных ответов Евгения были соединены между собой, голос из рупора уставше-пофигистским голосом произнес: — Собираемся в зале 4, эфир 38 от 19 ноября 2016 года начнется через 15 минут. Как вы понимаете, эфир под номеров 38 и был эфиром, на который так торопился Евгений. Голос из рупора продолжил: — Андрей Норкин, ведущий 38-го эфира, подойти к четвертому залу. Прошло 10 секунд, прежде чем Евгений осознал, что Андрей будет ведущим эфира. Тут в его сознании вспыли темно-коричневые буквы в уголке письма, где было быстро и неаккуратно написано: «С уважением, Андрей Норкин». Евгений опешил, но к нему тут же подошла консьержка с вопросом о том, кто он, откуда и почему имеет право находиться здесь. Конечно, она не забыла упомянуть о листьях, прилипших к подошве Евгения. Маэстро посмотрел на часы, затем подошёл к стенду с картой расположения студий, и следуя указаниям карты, подошёл к лифту. Как только Евгений нажал на кнопку, рядом с ним появился седовласый мужчинам в синем брючном костюме и забежал в лифт за секунду до того, как захлопнулись дверцы. — Евгений? — не без удивления посмотрев на своего соседа, спросил Андрей запыхавшимся голосом. — Привет! — Добрый день, Андрей, — улыбнувшись и посмотрев прямо в глаза собеседнику, ответил Маэстро. Лифт мерно качнулся и повез мужчин наверх. Спустя 15 минут все уже сидели в зале. В его центре стоял Норкин, окруженный гримерами. Ему торопливо наносили последние слои тонального крема и поправляли галстук. В то же время Евгений вел с кем-то непринужденную беседу, находясь на нижней ступени сидений. В студии стоял предэфирный шум, операторы спорили о том, стоит ли ставить камеру для крупного плана в левом углу студии. Вот прозвенел звонок и все засуетились, делая последние приготовления. На экране замелькали кадры и раздалась тяжелая динамичная музыка, зрители захлопали по команде «дрессировщика», сидящего незаметным образом в гуще толпы. Эфир был очень шумным, все старались друг друга перекричать, что естественно, ведь темой эфира была «Культура Запада и СССР». — Я предлагаю теперь посмотреть на Великобританию, потому что несколько дней назад там было большое событие, то есть свадьба Принца Гарри на американской актрисе Меган Маркл. Все думают, что всё: сама идея монархии рухнула. — произнес на одном дыхании Андрей, помогая своей мысли движением планшета. — Конечно всё это… — начал Евгений. Норкин движением руки разрешил ему продолжить мысль. — Никакая это не победа ни Америки, ни Англии. Это итог победы века пролетариата и левачества, ведь такое возможно только после ста лет пролетариата. А принцы…сношались…со всеми, абсолютно со всеми, все века. И принцессы… В зале раздались возмущенны возгласы и улюлюканья. Андрею пришлось успокаивать зал. Евгений продолжил монолог: — Но, что сохранялось главное? Вообще главное в истории человечества? Это, это — эстетика. Эстетика в данном случае была убита напрочь. Это практически надругательство. Всему виной век пролетариата, потому раньше такое не было возможным. Принцу бы сказали: «Пожалуйста, ты можешь с ней жить, ты можешь с десятью такими жить: с ее мамой, с ее папой, да с кем угодно. Но женится ты будешь вот на этой, на которую у тебя не стоит…», — в зале раздался дикий хохот. — Евгений Николаевич, у него… — Андрей отмахнулся от Евгения, давая знать, что с репродуктивной функцией принца все в порядке. — Что?.. Откуда вы знаете? Что вы знаете? Неожиданно улыбки присутствующих исчезли и передние сидения начали перешептываться. На большом экране красовался человек в маске, держащий в руках нож у горла неизвестной женщины…