Секрет наследника

С того дня, как исчез Гарри, Драко больше не видел солнца — на глаза его словно опустилась серая пелена, всё существование его стало мучительным. Сначала он злился на него так сильно, что если бы Поттер отыскался в первые пару недель, он бы, наверное, собственноручно бы его придушил, но время шло — а Гарри как в воду канул. Бывало, они ловили его приспешников — клетки Азкабана уже были полны незадачливыми революционерами, но никто из них даже под пытками не выдал местонахождения Избранного. Мир Драко стремительно распадался на части, а события происходили слишком быстро, чтобы можно было их оценить. Правление его отца, казавшееся таким сильным, таким незыблемым — рушилось, а их покровитель Волан-де-Морт с каждым днем терял свою силу, потому что Гарри Поттер уничтожал крестражи, хранящие частички души Темного Лорда. Чувствуя это, он приходил в неистовство — и все силы бросал на поиск Избранного. Кто бы мог подумать — все эти годы он был прямо у него под носом. Воистину верная поговорка — хочешь спрятать что-то, спрячь на самом видном месте — там никто не будет искать. Драко вспоминал каждое свое грубое слово, каждую издевку и насмешку, которые Гарри покорно принимал. Да, конечно, он терпел это все из-за боязни расправы над семьей, из-за страха наказания, но только ли? Сердце подсказывало Драко, что было здесь что-то еще — он всей душой чувствовал его искренность, его грусть и отчаянье накануне свадьбы, но он сам виноват — ничего не сделал! А теперь это всё неважно — теперь он его враг, и Драко обязан его уничтожить — это говорил ему отец бесчисленное количество раз. «Ха, да я скорее тебя уничтожу», — думал при этом Малфой. Он кивал, соглашался, но внутри себя твердо знал — он должен добраться до Поттера раньше, чем это сделает кто-то еще. Он найдет его и спрячет — так далеко, что никто и никогда в жизни его не отыщет, в какой-нибудь пещере, в каком-нибудь домике на краю света или в горах. Гарри будет его пленником, а Драко будет оберегать его и защищать — и он, наконец, будет принадлежать только ему одному. Он лично вел поиски без устали, а когда в изнеможении возвращался домой после нескольких дней без сна и еды, то утешал себя спиртным. Всё, что угодно, чтобы хоть на минуту забыться — но сон к нему не шел, покоя не было даже, когда заснуть всё же удавалось. Ему снился Гарри — и он был в беде. Он тонул в пугающем водовороте, захлебываясь, его тело пожирал страшный огонь — и Драко каждый раз спешил спасти его, и каждый раз ему не удавалось этого сделать. Драко подкупил каждого из тех, кто вел постоянные поиски, чтобы информацию о местонахождении Поттера сначала сказали ему. Он угрожал, принуждал, запугивал — и вот однажды вечером, когда Драко сидел, уставившись в бокал с виски, от отчаянья уже не чувствуя ни опьянения, ни усталости, ему доложили — прямо сейчас Гарри Поттер находится в Хогвартсе. Они планируют ставить защиту в округе и обороняться там — все его приспешники готовятся к решающей битве, потому что Поттер якобы там ищет последний крестраж. Не смотря на то, что Драко много раз в своей голове представлял эту минуту, он растерялся — неужели, они сейчас увидятся? — Не теряйте зря времени, сэр, они скоро поставят защиту, через которую так просто будет не пробиться, — обратился к нему слуга, — к тому же, вы знаете — я обязан доложить хозяину. — Я и есть твой хозяин, — возмутился Драко. — Простите, сэр, но мой хозяин всё еще Люциус Малфой. Драко выхватил палочку и наслал обездвиживающее заклинание на наглеца — он больше не позволит никому себе перечить. Не позволит никому диктовать, как ему жить. Он всё время слушал отца, перенял все его привычки, все его мнения и мысли — и к чему это его привело? В ту же секунду он перенесся в стены Хогвартса и пустился на поиски Гарри. В толпе людей — там были и ученики, и повстанцы, он сразу заметил знакомую кудрявую макушку, да вот только Гарри уже был не один — с ним девчонка и рыжеволосый парень. Приглядевшись внимательнее, он узнал их — это Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, вот значит какие друзья теперь у Поттера — грязнокровка и сын предателей. Как так вышло, если во время учебы в Хогвартсе Гарри с ними едва здоровался? Стараясь остаться незамеченным, Драко последовал за ними — они свернули в Выручай-комнату. — Так вот на кого ты меня променял, Поттер, — ядовито произнес Драко, едва они оказались внутри. Гарри вздрогнул, застыл — и медленно обернулся. Его лицо было бледнее обычного, но все-таки спокойно, а на губах играла слабая улыбка, и это выбесило Драко еще сильнее. — Снова предал меня, да? Надо было тогда еще тебя убить, — произнес Драко, желая задеть любовника, стереть эту глупую улыбочку с его нахального лица, сказать что-нибудь, что заставит его занервничать. Неужели ему и, правда, всегда было всё равно? — Не говори глупости, Драко. Почему ты сейчас не со своей женой? — таков был ему ответ. — Какого хрена…— Драко задохнулся от ярости, — какого хрена ты устроил всё это? Тебе что, больше всех надо? Темный Лорд никогда бы не узнал, что ты Избранный, если бы ты и твои новые друзья не развязали бы эту войну. Какое тебе дело до проклятых грязнокровок? — Моя мать, если ты забыл, как раз из их числа, и я должен положить конец угрозе, которая нависла над ней с тех самых пор, как Воланд-де-Морт пришел к власти. Ведь для того, чтобы её защитить мне пришлось… — Да, да, я знаю, — дрогнувшим голосом перебил его Драко, — пришлось со мной спать. Увидев, как округлились глаза услышавших это признание Гермионы и Рона, Драко отмахнулся: — Да уйдите вы уже, наконец, что, не видите, что у нас тут приватный разговор? Парень с девушкой неловко отошли. — Нет, Драко, — произнес между тем Гарри с такой горечью, что у Малфоя перехватило дыхание, — ради этого мне пришлось разбить сердце человеку, которого я любил больше всего на свете. Но я не мог заплатить за эту любовь жизнью матери, прости… — О чем это… О чем ты говоришь, — сбивчиво сказал Драко, нервным движением руки убирая волосы, упавшие на лицо. — Твой отец узнал о нас и пригрозил… Он пообещал, что убьет моих родителей, если я с тобой не порву, и порвать я должен был так, чтобы ты меня люто возненавидел, чтобы навсегда тебя отвратить. Но, когда ты пытался… Ты едва не убил себя, и вот тогда он уже приказал не отходить от тебя ни на шаг, да вот только ты с тех пор изменился. Тьма проснулась в твоей душе, и ты больше мне не верил… — Как мне было поверить тебе, Поттер? — Драко схватился за голову — всё у него внутри поднялось — и боль, и любовь, и душа его сделалась полем для их битвы. — Да как мне и сейчас тебе верить? — Прости меня, Драко, — печально произнес Поттер, — прости… Но сейчас я как раз и пытаюсь все исправить, ведь в опасности не только моя мать — столько волшебников находятся в тюрьмах, стольким угрожает смерть, мы должны это остановить и тогда… Тогда ты и я сможем… — Стоп, — Драко помотал головой, — нет, не так. Хочешь, чтобы я тебе поверил — пойдем со мной. Я устрою тебе убежище, такое, что Темный Лорд никогда в жизни до тебя не доберется. Мы сможем быть вместе, и никто нам не помешает — если ты действительно меня любишь, ты пойдешь. Драко протянул ему руку — взгляд его был страшен, почти безумен — он знал, что не вынесет отказа. И Гарри понимал это, но все же, покачал головой. — Нет, Драко, нет, — мягко произнес он, — это не только о нас, это о судьбе всего мира. Я уже не смогу жить спокойно дальше, зная, что людей убивают лишь за то, что они… — Да какое тебе дело! — выкрикнул Драко. — Какое тебе дело до всех этих людей! Если я, именно я, страдаю, что мне делать, если с тобой что-нибудь случится? Ты не победишь его, Гарри, ты ничего ему не сделаешь, все эти игрушки — уничтожение крестражей, хоть и ослабили его, но они его не убили, и ты не убьешь! Ты всего лишь глупый избалованный мальчишка, который прогуливал уроки защиты от темных искусств в школе. Я знаю это, потому что мы прогуливали их вместе! — Прогуливали и целовались в Запретом лесу, — Гарри невольно улыбнулся, на миг мысленно переносясь в те беззаботные времена, которые казались сейчас бесконечно далекими. — А я всё равно попробую, — добавил он и опустил глаза. — Последний раз, Гарри. Ты пойдешь со мной? — спросил Малфой обреченно. Горячие слезы, дрожащие в его глазах, боролись с ледяным гневом, который охватывал его. Тягостное молчание — Драко затаил дыхание в надежде, сердце его буквально пропустила удар. — Нет, — тихо произнес Поттер. — Твою мать, — выкрикнул Драко, в ярости ударив по куче поставленных друг на друга коробок, — как же я ненавижу тебя, Поттер! Как же невыносимо я тебя люблю! Он достал палочку и выкрикнул: — Инсендио! Казалось, вспыхнуло разом все вокруг — со всех сторон взвились огромные столбы пламени, на них дыхнуло нестерпимым жаром, раздался испуганный девичий крик. — Гарри, что происходит? — Гермиона и Рон подбежали к ним. — Я всё равно тебя заберу, — прошипел Драко — в потемневших глазах его играли языки пламени. — Ты от меня никуда не денешься. Он кинулся на Гарри, хотел схватить, но Рон в последнюю секунду выдернул друга из-под цепких рук. — Беги, быстрее! — выкрикнул Рон, и они с Гермионой тоже побежали. Но Гарри хорошо помнил, ради чего они здесь — они должны разыскать последний, как они полагали, крестраж — Диадему Кандиды, но присутствие Драко, и то, что он, кажется, совсем слетел с катушек, всё только осложняло. Вызванное им в припадке бешенства Адское пламя вышло из-под контроля и бушевало, сжирая всё вокруг. В какой-то момент Гарри понял, что Малфой больше за ним не гонится — и в сердце неприятно кольнуло. Что, если он сам пострадает? К счастью, Гарри заметил валяющиеся в углу старые магические метлы и указал на них друзьям. Они взмыли вверх, и это было как нельзя кстати — в комнате стремительно заканчивался кислород. Ему удалось схватить нагревшуюся от пламени Диадему, и он начал испуганно искать глазами Драко — вот он, карабкается на кучу коробок и книг — сам, наверное, уже не рад тому, что натворил. Гарри подлетает к нему ближе, пытается ухватиться, кричит: — Держись за меня! — но руки у них, да и сами они уже все мокрые от пота, поэтому пальцы скользят, зацепиться невозможно. Жара в комнате уже достигает каких-то невыносимых для человеческого тела пределов — пожар охватил весь хлам, складируемый здесь. Огонь подбирается к Драко, вскарабкавшегося до вершины громадной пирамиды. Вторая попытка тоже оказалось неудачной — взмывший столб огня опалил Гарри волосы, и ему пришлось взмыть вверх. Еще минута — и гора, на которой и так с трудом удерживается Драко, обвалится, утягивая его за собой. — Гарри, надо сваливать, — кричит ему Рон — он и Гермиона уже задыхаются, перепачканные сажей. — Летите на выход, — отвечает им Гарри, — сейчас! А сам снова пикирует вниз — он, скорее, погиб бы, пытаясь Драко спасти, чем оставил бы его здесь одного. На этот раз всё получилось — он вытащил его ровно за секунду до того, как гора эта всё же рухнула. Гарри чувствует, как руки возлюбленного обхватывают его сзади, как на спину опускается его голова — и с облегчением вздыхает. Они вылетают из объятого пламенем здания и валятся вниз, больно ударившись о пол. Драко откатывается в сторону — он в обмороке от недостатка кислорода. Проверив его дыхание и пульс, Гарри вынужден его оставить, поскольку осознает — если Малфой сейчас придет в себя, то точно его не отпустит. Поэтому, воспользовавшись моментом, Гарри ускользает — вызванное Драко Адское пламя уничтожило и крестраж, а это значит, что настало время для последней битвы. Но прежде, чем уйти Гарри забирает и его палочку. Очнувшись, Драко поспешил на улицу — и, как оказалось, очень вовремя, потому что туда уже подходил Темный Лорд со своей свитой. Он возвещал о том, что Избранный мертв и требовал, чтобы все выжившие после битвы волшебники перешли на его сторону. — Драко, — крикнул Люциус, увидев в толпе его растерянное лицо, — иди сюда. — Да, Драко, иди ко мне, — Волан-де-Морт протянул к нему свои уродливые когтистые руки. Потрясенный, Драко смотрел на Хагрида, у которого на руках лежало безжизненное тело — он отказывался верить в то, что оно принадлежит его любимому. Где-то в толпе слышался плач Лили Поттер — Драко никогда не слышал ничего страшнее этого отчаянного вопля матери, потерявшей свое дитя. На подкашивающихся ногах он двинулся в сторону Пожирателей смерти — он не осознавал то, кто он и где находится, и не отводил взгляда от тела, которое держал Хагрид, от руки, безвольно свисающей вниз, от откинутого назад бледного лица. Нежно улыбнувшись — если можно считать эту кошмарную гримасу улыбкой — Темный Лорд коснулся Драко, и от этого прикосновения его словно током прошибло. Вот он — убийца его возлюбленного, вот он — причина всех его несчастий, чудовище, разрушившее его жизнь. Какая теперь разница? Жить без Гарри Драко все равно не собирался — он давным давно всё решил, еще тогда, у себя в комнате, когда думал, что Поттер его бросил. «Он сделал это, потому что мой отец приказал», — вспомнил Драко их последний с Гарри разговор и посмотрел на Люциуса с такой ненавистью, что, казалось, этот взгляд может прожечь его тело насквозь. Люциус отшатнулся — его буквально обдало горячей волной ненависти, исходящей от сына. — Сынок, Драко, — зашептала Нарцисса, хватаясь за полы его пиджака, — послушай меня… Гарри, он… — Палочку, — рявкнул Драко, — дай мне свою палочку! Сталь в его голосе заставило мать вздрогнуть — она никогда не видела его в таком отчаянье, и она боялась, что сейчас он её попросту не услышит и не поймет. — Драко, он живой, — очень тихо произнесла она, бросая испуганный взгляд на Лорда. Малфой услышал, но смысл сказанных слов действительно не дошёл до его сознания — он грубо схватил мать за руку, вырвал у нее из слабеющих пальцев палочку, а затем резко рванул вперед, встал прямо перед Волан-де-Мортом. — Сдохни, тварь, — крикнул он, готовясь произнести заклинание. — Драко, нет! — раздался голос Поттера, и все разом обернулись — Избранный хоть и нетвердо стоял на ногах, но был жив — в этом не было никаких сомнений. Темный Лорд ощерился, зашипел — кругом одни предатели — Нарцисса поклялась, что Гарри Поттер не дышит, а этот сопляк Малфой посмел направить на него палочку. А ведь он возлагал на него такие надежды! Он уничтожит Поттера, сотрет его с лица земли, но сначала он разберется с избалованным папочкиным сыночком. Лорд повернулся к Драко, поднял руку — и получил мощнейший удар в спину, от которого у него едва не подкосились ноги. Воспользовавшись его растерянностью, Гарри выскочил вперед и прикрыл Драко своим телом — не теряя времени зря, оба юноши принялись насылать на Темного Лорда одно за другим заклинание. Когда к ним присоединились родители Поттера, Гарри успел шепнуть Драко: — Уничтожь его змею — и с ним будет покончено! Драко кивнул и переключил свою атаку на последний крестраж — это было непросто, и, когда змея издохла, Драко едва не лишился чувств — сил у него практически уже не осталось. Но, как бы ни было ему тяжело, он знал — Гарри сейчас еще хуже. Когда с Волан-де-Мортом было покончено, Гарри пошатнулся — и упал прямо в руки подоспевшего Драко. Малфой опустился с драгоценной ношей на колени и проводил равнодушным взглядом своих родителей — они уходили прочь с поля боя, понимая, что битва проиграна, и путь им и всем их приспешникам только один — в тюрьму. К ним сбежались победившие волшебники — они улыбались и радовались, и славили Поттера, теснились вокруг них плотным кольцом, пока Драко не закричал: — Отойдите дальше! Ему не хватает воздуха — вы разве не видите? Окружающие послушно остранились, с подозрением поглядывая на Драко — все хорошо помнили о том, кем он является: он — Пожиратель Смерти, он — будущий Министр Магии, наследник Волан-де-Морта. Но в то же время все видели, что он готов был пожертвовать жизнью ради Избранного и бился с ним наравне — и внес свою лепту в общую победу. Значит ли это, что все прошлые грехи его можно забыть? А между тем Гарри, лежащий на руках у Малфоя, все никак не приходил в сознание — и это уже вызывало беспокойство. Тщетно Драко гладил его по бледному, осунувшемуся лицу, тщетно пытался отогреть его ледяные ладони. — Приведите кого-нибудь, ему нужна помощь, — попросил Драко, глотая слезы — он не мог позволить его потерять, сейчас, когда все преграды, разделяющие их, наконец, рухнули. Какая-то женщина пробралась сквозь толпу и опустилась на колени перед Поттером. — Не волнуйтесь, я врач, я лекарь, — сообщила она, когда поймала на себе недоверчивый взгляд Малфоя. — Ему нужно лечь, переместите его в горизонтальное положение — это всего лишь упадок сил. Драко бережно опустил Гарри на землю, снял пиджак, сложил и просунул ему под голову. Он сам еле стоял на ногах, голова кружилась, его сильно шатало. — Тебе, наверное, тоже лучше присесть, — сочувственно произнесла Лили Поттер, касаясь его локтя. Драко вяло покачал головой. — Не переживай ты так, с ним теперь точно все будет хорошо. — Посмотрите за ним? — попросил Малфой, борясь с приступами набегающей тошноты. — Конечно, — мягко улыбнулась Лили, — отдохни, ты храбро сражался. Слабо кивнув, Драко поплелся прочь — ему хотелось оказаться подальше от этого места, где земля была еще горячей от только что прошедшей там битвы, а в воздухе витал запах смерти, которой им с Гарри с трудом удалось избежать. «Теперь всё кончилось. Теперь всё позади», — уговаривал себя Драко. Он шёл наугад, углубляясь в лес, и остановился только тогда, когда дорогу ему перегородил небольшой ручей. Рухнув перед ним на колени, Драко принялся зачерпывать ледяную воду и умывать ею пылающие щеки и лоб, но ему не становилось легче. Когда вода успокоилась, и Малфой увидел в её гладком отражении вершины деревьев, высокое, чистое, звенящее голубое небо и свое лицо, его едва не вывернуло наизнанку. Он понял причины своего недомогания — ему тошнило от него самого, от того, насколько сильно он заблуждался. Высокомерный эгоист, думающий всю жизнь только о самом себе и о своем удовольствии — вот кто такой Драко Малфой. Папаша вкладывал ему в голову свои мысли, а сам он не потрудился хоть раз задуматься о том, во что он верит, чего в действительности хочет его душа. Они оба — Гарри и он — жили как беспечные пташки, наслаждаясь своим богатством, своей привилегированностью, своей псевдоэлитарностью, в то время, как отец его устраивал настоящий геноцид. Нет, Драко никогда не простит себе своей подлой, равнодушной ограниченности. А Гарри — как же он изменился! Он и до этого был прекрасный — честный, прямой, добродушный, но когда он шел на риск ради спасения других людей, он стал действительно необыкновенным. Драко его попросту недостоин, он больше никогда не сможет посмотреть ему в глаза. Ком подкатил к самому горлу, Драко, опираясь на руки, навис над зеркальной поверхностью тихого ручья — в лесу было сыро и зябко, зато дышалась легче и свободнее. Слезы покатились из его глаз и закапали в воду — и это были искренние, очищающие душу слезы. Но этого Драко было не достаточно — он вытащил из ручья камень, выбрав при этом самый неровный, самый острый, закатал рукав, закусил губы и принялся ожесточенно соскребать ненавистную метку со своей бледной кожи. Яростная боль, ворвавшаяся в мозг, сначала ослепила, но почти сразу принесла долгожданное облегчение. Драко тяжело вздохнул, набираясь силы перед новым актом насилия над собой, и резкими движениями снова начал двигать камнем. Вода в ручье окрасилась красным — его кровавую жертву течением понесло вниз. — Драко! — раздался слабый, дрожащий голос, Малфой резко обернулся через плечо и увидел стоящего на пригорке Гарри — он держался за дерево, потом отпустил его и начал медленно спускаться вниз, шатаясь. — Осторожнее, — с тревогой сказал Драко, вглядываясь в его фигуру. — Что ты делаешь? — испугался Поттер. — Что ты творишь? Он подбежал, схватил его за руку, глаза его испуганно расширились — трава вокруг было покрыта кровью, но Драко будто не замечал этого — его пьяные глаза с обожанием смотрели на Гарри. — Когда я думал, что ты умер…— прошептал Драко, но не смог закончить — новая волна слез подступила к горлу, заставила задохнуться. Он снова двинул острым камнем по изодранной руке, невольно скорчившись от невыносимой боли. — Перестань, прошу тебя, — взмолился Гарри, вырывая у него камень и сжимая его ледяные окровавленные руки в своей руке. — Я ненавижу… Ненавижу эту метку! Ненавижу себя! — задыхаясь, с трудом выговорил Малфой, цепляясь руками за Поттера, притягивая его к себе. — А я тебя, — Гарри прижался к нему со всей силы, — люблю, поэтому не смей… Не вздумай причинять себе боль! Я тебе не позволю.