Секрет наследника

В полумраке роскошного президентского номера «люкс» на тонких атласных простынях идёт нешуточная борьба — каждый из них пытается доминировать, главенствовать над другим. Конечно, теперь это уже выглядит как элемент сексуальной игры, как и полюбившийся им ошейник, но в тоже время эта борьба за власть отражает их сложные отношения, в которых больше нет места доверию. Когда Гарри перехватывает инициативу, у него на этот счёт нет никаких иллюзий — это происходит только от того, что его партнер ему поддается. Удерживая руки Драко у него за спиной, Гарри с силой опускает его белокурую голову в подушки, а сам нетерпеливо толкается вперед, застывает на несколько секунд, позволяя привыкнуть, затем начинает резкие и быстрые движения. В процессе он хватает Драко за волосы, чуть оттягивает их назад, чтобы насладиться выражением его лица, на котором застывает непередаваемое блаженство, и, убедившись, что Драко получает удовольствие, отпускает его руки, которые безвольно падают вдоль тела и сильнее стискивает бедра, надеясь оставить на них синяки. Он видит, как яростно руки Драко сжимают простыни, видит следы от зубов на подушке, но только убыстряет темп. Они уже хорошо изучили тела друг друга, знают их особенности вдоль и поперек, поэтому сегодня Гарри хочет, чтобы его возлюбленный кончил без рук — и он этого добьется, даже если придётся трахать его всю ночь напролёт. Он хочет, чтобы эта ночь им запомнилась — потому что Гарри знает того, чего не знает Драко — эта ночь — их последняя. На мгновение отстранившись, Гарри заставляет парня перевернуться на спину, разводит ему ноги и закидывает их себе на плечи. Послушно подчиняясь всем его движениям, Драко в изнеможении закусывает губу и откидывает назад голову. Воспользовавшись секундами, когда Гарри рвано стонет, закрыв глаза, он тянется рукой вниз, сжимает свой окаменевший от возбуждения член и успевает сделать несколько движений, прежде чем Гарри заметив это, пресечет. Поттер откидывает непослушную руку, и чуть выше приподнимает бедра блондина, продолжая двигаться яростно и быстро. Его возможности тоже уже на исходе, он весь потный и дрожит от изнеможения, но не сдается. Вот теперь это должно случиться, думает он, когда видит, как лицо Драко искажается — он хватает ртом воздух и изгибается дугой на его члене. Несколько коротких и резких толчков, и на напряженный живот падает первая вязкая капля, а за ней извергается целый фонтан, и парень громко стонет. Гарри тут же кончает вслед за ним ему на живот и падает в полном изнеможении рядом. Какое-то время они просто лежат так, тяжело дыша, тела их покрываются испариной, они долго не могут отойти — мышцы ног немеют, а встать или хотя бы приподняться кажется невыполнимой задачей. Наконец, Драко чуть поворачивает голову — смотрит на любовника с неприкрытым восхищением во взгляде и ерошит его и без того спутанные волосы. Гарри перемещается ближе, ложится Драко на тяжело вздымающуюся грудь и наслаждается этим тихим счастьем. Он почти физически ощущает это сейчас — как истекает их время, он сам будто состоит из песчинок, которые просачиваются вниз в песочных часах. Дорогие наручные хронометры Драко лежат на прикроватной тумбочке и тикают мерзко и противно — «тик-так», так что Гарри с трудом сдерживает себя, чтобы не выкинуть их в окно. Он поднимает голову и смотрит на Драко — черты его лица немного расплываются, так как на Гарри нет очков, но даже теперь он видит — вернее, не видит, а чувствует — острую нежность в его взгляде. Эти моменты между ними так редки — теперь Драко не позволяет себе быть открытым и уязвимым, но это особенный вечер — завтра у Малфоя свадьба, а, значит, сегодня он может позволить себе немного искренности. Вот так просто — Гарри поставили перед фактом, и никто у него не спросил, как он при этом себя ощущает. А чувствовал он себя не просто преданным — ему всегда было известно, что этот день настанет, а именно обреченным — он знал, что никогда не позволит себе после этого к Драко прикоснуться. Драко должен был принадлежать только ему — делить возлюбленного с кем-то слишком унизительно, это последний шаг в череде множества унижений, и это уже точно за гранью. Но он не смел ни о чем просить — он прекрасно понимал, что потерял право просить Драко о чём бы то ни было тогда, когда разбил его хрупкое сердце на тысячи осколков. Гарри чувствовал себя заложником проклятых обстоятельств — и не объясниться начистоту, и не оправдать себя, и нет никакого выхода из этого тупика. Но, с другой стороны, это всё сильно облегчало ему задачу. Теперь у Гарри действительно не было другого выхода, кроме как оставить возлюбленного и принять свою судьбу Избранного. Уже завтра они окажутся по разные стороны баррикад, и Драко больше никогда не посмотрит так на него — с нескрываемой любовью, с безыскусной нежностью. Он лежит сейчас рядом, на соседней подушке, такой трогательный, открытый, уязвимый — и у Гарри сердце разрывается. Но потом он открывает рот, и всё волшебство мгновенно исчезает. — Посмотри-ка, поймали ещё одну шайку мерзких предателей, — сказал Драко, усаживаясь поудобнее и раскрывая свежую газету. — Надо же, чистокровные волшебники, а укрывали у себя дома проклятых грязнокровок! Им в номер принесли ужин на сверкающем, серебряном подносе, и сейчас они сидели прямо в кровати, подкрепляя силы после продолжительной любовной борьбы. — Представляешь, у них там была целая поганая сеть мерзавцев — и всё это творилось под носом у моего отца! Поверить не могу! Когда я приду к власти — такого беспорядка не будет! — сказал он, самодовольно улыбаясь — ему нетерпелось, наконец, показать всем на что он способен. У Гарри, сидевшего рядом, кусок в горле не лез. Он смотрел на фотографию задержанных — это была семья Уизли, он уже успел познакомиться с ними. Они стояли у истоков сопротивления, как и родители Поттера, и их задержание было огромной потерей для всего движения. Чуть ниже статьи, обличающей многочисленные «преступления» семьи, были мелкие фотографии тех, кого они укрывали — испуганные, но гордые лица, и у Гарри мороз побежал по коже, когда он прочитал подпись: «Грязнокровки, которые заслужили смерти!» — Ты тоже так думаешь? — не выдержал Гарри. — Что? — Что они заслуживают смерти? — Конечно, — усмехнулся Драко. Ни тени сомнения не мелькнуло на его красивом благородном лице, и впервые Гарри оно показалось уродливым — от обезобразившего его зла. — Чем же? Тем, что такими они родились на свет? Драко нахмурился, немного поразмыслил — но ему не хотелось напрягать свой мозг из-за каких-то неприятный вещей, он не хотел сейчас думать ни о чём другом, кроме того, что он проведет эту ночь в сладострастных объятьях любимого, поэтому он небрежно отмахнулся услышанной им когда-то расхожей фразой: — Они расплачиваются за то, что их родители не соблюли чистоту крови. — То есть за то, что их родители когда-то полюбили не того, кого им полюбить следовало, так? — продолжал настаивать Поттер. — Гарри, не заставляй меня думать, что ты на их стороне, — усмехнулся Драко, но то была недобрая ухмылочка. «Они должны были совершить насилие над собой и оставить любимого человека ради того, чтобы сделать то, что должны — то есть поступить так, как поступаешь сейчас ты» — подумал про себя Гарри, но не решился бросить эти обвинения Драко в лицо. Он уже понял, что сказал больше, чем следовало — ему не стоит даже пытаться Драко переубедить — папаша ему изрядно уже промыл мозги. Гарри посмотрел на его руки, сжимающие газету — и в паху у него снова сладостно заныло — эта сильная изящная кисть, эти тонкие, аристократические руки с проступающими сквозь бледную кожу синеватыми венами всегда в буквальном смысле сводили его с ума. Он вспомнил о том, что должен успеть насладиться возлюбленным до одури сильно, прежде чем они расстанутся навсегда. Гарри посмотрел на потерянный, печальный взгляд Драко — ему не понравился их разговор, вырвал у него газету и прижал к губам эту прекрасную, соблазнительную руку. Им точно пойдет на пользу, если сегодня они будут меньше разговаривать — и Гарри властно притянул Драко к себе, повернул к себе спиной. Он сразу же вставил член без какой-либо предварительной подготовки, потому что Драко был уже растянут и хорошо смазан. Они лежали на боку, и Гарри, двигаясь сзади, безостановочно гладил руками его обнаженное тело и возбужденный член. К удивлению для Гарри на этот раз он кончился довольно быстро — короткая, ослепительно яркая, почти болезненная вспышка. Они лежали так долго, каждый в своих невеселых мыслях, как вдруг Драко повернул голову и сказал очень серьезно: — Если ты думаешь, что свадьба что-то изменит… Если ты поэтому такой… То, Гарри — обещаю, это ничего не изменит между нами, клянусь! Я по-прежнему принадлежу только тебе… Но Гарри, который в этот момент прикидывал, сколько еще раз они успеют заняться сексом и в каких позах до того, как наступит убийственное утро, вздрогнул — взгляд его, который скользил по рукам Драко, наткнулся на свежую метку на предплечье. Он тяжело вздохнул, отводя взгляд от явного свидетельства того, что Драко не принадлежал больше ему — теперь он принадлежал одному Волан-де-Морту. Но Гарри ничего не сказал вслух — он принужденно улыбнулся, кивнул и притянул к себе Драко для нового поцелуя. Гарри и так слишком долго уклонялся от неизбежного — он должен был принять метку от Темного Лорда на следующий день после свадьбы Драко. Но он уже знал — этим планам не суждено сбыться. После этого горького поцелуя что-то в них одновременно щелкнуло и сломалось — они больше не могли с головой окунуться в неистовый секс, чтобы забыть о том, что ожидает их завтра. Они просто лежали рядом, голова Гарри была на плече блондина — по телевизору ночью крутили какой-то старый черно-белый фильм с Одри Хепберн, а они смотрели на экран и не видели, что на нём происходит. Им не хотелось ни есть, ни пить — только касаться друг друга, ощущать другого в своих безнадежных объятиях. Драко тоже притих — всё это время он хорохорился, делая вид, что свадьба — это его собственное решение, а не прихоть отца, но самому себе он сейчас не мог врать — ему было невыносимо горько и тоскливо от всего этого балагана, в который прекратилась его жизнь. На самом деле, ему всего-то нужно было быть рядом с Гарри, а больше он ничего не хотел — ни власти, ни поклонения, он просто хотел жить тихо и быть счастливым. Но все чего-то ждали от него, и он не мог обмануть их надежд. И ему было даже не с кем поделиться своими страхами и сомнениями, которые в избытке роились у него в голове — он и правда больше не мог Гарри доверять, слишком боялся, что тот снова разобьет его сердце, если он принёсет его ему на блюдечке. Поэтому и сейчас он молчал. Они ненадолго задремали в этих невеселых думах и размышлениях, а когда рассвет нового дня тщетно попытался пробиться сквозь плотные шторы гостиничного номера, Гарри проснулся первым. Посмотрел на часы, погладил сонного Драко, который лежал, зажав ногами скомканную простыню, и принялся будить его поцелуями, как он делал всегда. Вот только сегодня он делал это в последний раз. Гарри пообещал себе, что не будет портить эти последние часы вместе неприятными разговорами или кислыми минами, поэтому старался быть веселым. Но это старание было настолько вымученное, что у Драко, у которого тоже на душе кошки скреблись, сердце болезненно сжалось. Как он ни пытался себе врать, что свадьба ничего не изменит, он понял в тот самый миг, когда увидел жалкую улыбочку Поттера, увидел, как он изо всех сил пытается бодриться, что это — приговор для них. Он связал себя сам по рукам и ногам, вернее, он не пытался сопротивляться, когда его вязали — по той лишь причине, что он думал, что Гарри с ним насильно. Но когда этим серым, холодным утром он увидел его глаза — в них не было ни слезинки, только гулкая, отчаянная пустота, Драко понял, что сделал что-то неправильное, плохое. Он решил — в самый-самый последний раз попытаться сломать стену, которая невидимой пеленой встала между ними с того дня, когда Поттер пришел к нему с жестокими словами нелюбви. — Гарри, если ты и, правда, этого не хочешь… — смущаясь, начал он, но Гарри его торопливо перебил. — Пойдем в душ — если мы не поторопимся, можем опоздать, — и улыбнулся ему самой искренней из всех своих фальшивых улыбок. Драко послушно встал и направился в ванную комнату, оставив среди жара смятых простыней свою последнюю надежду. Они забрались вместе в ванну, где Гарри долго, с чувством, с нежностью обмывал его тело мыльной пеной. Драко стоял впереди, опираясь о мокрую стену, выложенную белой плиткой в изящных узорах, и водил пальцем по этим узорам, слегка откинув голову, чтобы Гарри было удобнее массировать его волосы, все в плотной пене от шампуня. Мыльные потоки стекали по их обнаженным, прижатым друг к другу телам, а руки Гарри неустанно гладили тело Драко, как будто это было тело божества, которому он поклонялся. Потом они встали под струю душу, обнявшись, и стояли так долго, что забыли о времени и обо всём на свете. Когда за дверью раздался резкий стук, они отпрянули друг от друга. — Я принесла ваши костюмы, сэр, — послышался голос горничной за дверью, — я оставлю их на вешалке и уйду. — Хорошо, спасибо, — отозвался Драко, очнувшийся как ото сна. Они с Гарри переглянулись, и Поттер выключил кран. Оба молча вышли, накинув белые гостиничные халаты — в номере у кровати их ждал сервированный завтрак, но о том, чтобы поесть и думать было невозможно. Драко даже подташнивало от волнения — или от того, во что превратилась его жизнь — и он только глотнул черный кофе и надкусил зеленое, кислое яблоко. — Давай, я тебе помогу, — предложил Гарри, увидев, что Драко не в состоянии даже пуговицы на рубашке застегнуть — так дрожали его пальцы. Он подошёл к нему, стоящему у зеркала, развернул к себе и застегнул все пуговицы, завязал галстук, подал пиджак, даже крохотный букетик цветов подколол ему на платочек в кармане пиджака. Потом Драко долго причесывал и без того идеально уложенные волосы, вглядываясь в мутную серость собственных глаз — он самого себя не узнавал в зеркале, он так далеко уже отошёл от себя настоящего, что сейчас ему казалось, что всё, что происходит — происходит и не с ним вовсе — просто какой-то дурной, затянувшийся сон, а не его собственная жизнь. В зале, где должна была пройти церемония, нестерпимо сильно пахло лилиями — эти восковые цветы были везде — на столах, на стенах, в руках у гостей, даже свадебная арка была украшена ими. При появлении Драко все сидящие по бокам на скамейках встали — он вступил на узкую дорожку между скамейками, а в конце этой дорожки его ждала невеста — хрупкая фигура девушки, чье лицо было плотно укрыто слоями фаты. В волосы у неё были вплетены всё те же невыносимые белые цветы. Драко окинул загнанным взором зал, взгляды всех были обращены к нему, и он невольно попятился назад — ему захотелось бежать отсюда, не оглядываясь. Но позади него стоял Гарри — он с трудом улыбнулся, похлопал его по плечу и кивнул. На подрагивающих ногах Драко пошёл вперед, навстречу своей судьбе в пышном белоснежном платье. Ему оставалось сделать всего лишь какие-то три шага, оркестр был уже готов заиграть, а хор набрал в воздух побольше воздуха, чтобы запеть — но тут Драко остановился как вкопанный и резко обернулся к Поттеру. — Гарри, одно твоё слово и… Но тут на плечо Драко опустилась тяжелая рука отца и сжала его, юноша вздрогнул и дернул плечом, пытаясь её скинуть. Он не отводил взгляда от лица Гарри и с надеждой ждал ответа, как заключенный ждёт приговора о том, жить ему или умереть. Гарри не нужно было поднимать глаз — он чувствовал всем своим существом, что Люциус смотрит на него испытывающим взглядом, под тяжестью которого Гарри не смог бы вымолвить и слова. — Я рад, что твои родители смогли придти, — проскрежетал Люциус сквозь зубы, притягивая Драко за пиджак чуть ближе к себе. — Несмотря на то, что их друзья Уизли в тюрьме. Побледнев еще сильнее, Гарри прикусил свои обескровленные губы и покорно кивнул. — Да, Люциус, спасибо, что пригласили, — и сам, своими руками подтолкнул Драко к алтарю. Жених с невестой подали друг другу руки — словно чужим голосом Драко начал произносить заученные слова брачной клятвы. Гарри наблюдал за церемонией с отстранённым, замкнутым в себе лицом, но глаза его не видели застывших у алтаря фигур, а уши не слышали торжественного пения хора и праздничный звон колоколов. Он думал о том, что час разлуки близится, и о том, что он все потерял. После того, как церемония была завершена, Драко даже стало легче — он ясно ощутил, что дверь в какой-то другой мир за ним захлопнулась, но всё равно это было куда лучше, чем беспокойство и неизвестность, которые мучили его в отношениях с Гарри. Теперь всё уже решено — он сменит отца на должности Министра Магии и завершит начатое Волан-де-Мортом дело, а потом — кто знает, может Драко и сам станет как Темный Лорд, по-крайней мере, тому бы этого хотелось. В Магической Англии настанет мир и покой — останутся жить только те волшебники, кто достойны этого. Все эти мысли вихрем проносились в голове у Драко, пока он танцевал первый танец со своей, как оказалось, когда она сняла фату, хорошенькой, молодой супругой. Но Драко было всё равно — красивая она или страшная, значение имела лишь чистота её крови и способность в кратчайшие сроки принести ему наследника — он не собирался слишком долго над выполнением этой своей задачи трудиться. Он резонно полагал, что всё случится за время их медового месяца — они планировали сразу же после свадьбы уехать в поместье в Шотландии, а потом Драко желал вернуться к своему привычному образу жизни — с Гарри под боком. Он невольно высматривал Поттера среди гостей весь вечер — ему нужно было убедиться, что он рядом, что он всё ещё присутствует в его жизни. Но когда он заметил, что его любовник уже больше пятнадцати минут любезничает с каким-то молодым человеком, сердце его не выдержало — он отпустил свою новоиспеченную жену прямо на середине замысловатого танцевального па и ринулся к нему. Гарри как раз смеялся над какой-то шуткой, когда Драко подлетел к ним и резко дернул парня за локоть: — Я смотрю, ты неплохо проводишь время, а? — зашипел он ему на ухо. — Поздравляю со свадьбой, — как оказалось, с Гарри был Седрик Диггори, и он протянул руку Малфою, любезно улыбаясь. — Благодарствую, — холодно бросил Драко, уводя Гарри под руку, — я позволю себе украсть вашего собеседника? — Какого хрена ты творишь, — набросился он на Поттера, едва они отошли на безопасное расстояние. — Я просто разговаривал с гостем, — попытался оправдаться Гарри, не понимая, за что именно он должен оправдываться. — Призывно улыбаясь ему? — Ничего не призывно… Мы же учились вместе, только он был на три года старше, ты что, его не помнишь? — Напротив, я слишком хорошо помню, как ты на него тогда слюни пускал. Ты думаешь, я не видел? — Ты с ума сошел, Драко, — хотел было отмахнуться Гарри, но тут Малфой так яростно дёрнул его руку, что кисть едва не хрустнула. — Ай! — Не смей мне перечить, Поттер, я не потерплю, если ты будешь крутить шашни у меня под носом! Гарри хотел было сказать, что, женившись, Драко потерял возможность требовать от него верности, но подумал, что теперь в этом нет никакого смысла, и просто промолчал. Только кивнул ему, изображая покорность, и потянулся за очередным бокалом шампанского — чтобы сделать то, что он должен был сделать, ему требовалось набраться храбрости. — Хорошо, — сказал Гарри, кротко улыбаясь, — а теперь иди к своей жене. Когда поздним утром, уже даже ближе к обеду, Драко, с чувством выполненного долга, вышел из собственной спальни, которая теперь стала супружеской, он подумал — какого черта, ему совсем необязательно ехать в какое-то свадебное путешествие. Он может остаться здесь и быть с Гарри — никто ему теперь слова не скажет. Спустившись в столовую, он потребовал себе плотного завтрака — теперь, когда всё осталось позади, у него на душе посветлело. Он сладко потянулся, сделал глоток кофе и небрежно бросил слуге: — Позовите ко мне Гарри Поттера, — а сам потянулся к свежей газете, лежащей между столовыми приборами. — Но, господин, семья Поттеров исчезла сегодня ночью, я думал, вы в курсе, — растерянно произнес слуга, склоняясь перед Драко. — О чем ты? — до сознания Малфоя не сразу дошел смысл сказанных слов. — Гарри Поттер исчез, сэр, как и многие другие волшебники — оказалось, все они были в сговоре, в том числе, и с семьей Уизли. Чашка кофе в руках у Драко само собой затряслась. Он посмотрел на утреннюю газету — там красовался портрет Поттера с надписью «Неужели это он и есть избранный?», а чуть ниже их совместное фото на вчерашней свадьбе — «Наследник Малфоев пригрел змею?» Драко отбрасывает газету, роняет чашку — темное кофейное пятно медленно растекается по белоснежной скатерти. — Подонок… мерзавец, — шепчет Драко, сжимая кулаки. С грохотом отодвинув от себя стол, он вскакивает и бежит в гостиную — там уже собрались преданные их семье и Темному Лорду люди. Драко вылетает на лестницу, глаза его метают молнии, полы халата развеваются, руки сжимаются в отчаянной ярости, он поднимает кулак вверх и заставляет всех, бурно обсуждающих произошедшее, замолчать: — Достаньте мне его, вытащите хоть из-под земли! — кричит он, брызгая слюной, но заметив, как одобрительно улыбается его отец, счёл нужным добавить: — Достаньте мне живого Гарри Поттера!