Ночь перед выпуском (Дом, в котором; Ведьма/Череп)
3 ноября 2020 г., 16:07
«Я знаю весёлые сказки таинственных стран Про чёрную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжёлый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя» Николай Гумилёв, «Жираф»
— Мамочка, расскажи мне сказку! Маленькая девочка, шустрая и задорная, запрыгивает матери на колени и обхватывает её шею ручками. Женщина откладывает в сторону книгу и смотрит на дочь внимательно, а в ответ на неё глядят точно такие же глаза, только более веселые и жизнерадостные. Женщина смотрит на дочку пристально, убирая с детского лица непослушные пряди волос. У девочки такие же невероятные большие глаза, и она смотрит на маму с таким восхищением, что сама женщина готова позавидовать искренности её взгляда. Пусть глаза у неё точно такие же, но так смотреть она никогда не умела. — Какую же сказку ты хочешь услышать в этот раз? Девочка задумывается. Затихает на несколько секунд, а потом цепляется за материнскую шею крепче и начинает щебетать: — Я хочу волшебную историю, мамочка! — девочка крутится на месте, а потом смотрит на мать, — расскажи мне про Дом! Женщина улыбается, надеясь, что ребёнок не заметил, как у неё перехватило дыхание. Рассказать про Дом? Что же такого можно рассказать про Дом, чтобы история непременно закончилась хорошо? Над этим стоило подумать… — И какую историю о нём ты хочешь услышать? — женщина знала, что у девочки отличное воображение, оставалось только надеяться на то, что ребёнок забудется в собственных мечтах и не вспомнит, с какой просьбы всё началось. Девочка же начинает вертеть головой, словно задумывается над чем-то, хотя, давно придумала ответ на этот вопрос. Словно чувствовала, что мама спросит об этом, как только речь зайдёт о Доме. Впрочем, она всегда переспрашивала, поэтому девочка успела к этому привыкнуть. Женщина думала, что, в целом, очень хорошо, что дочка растёт похожей на неё, но не настолько дикой и нелюдимой. Хорошо, что она общительная и любит заводить друзей. И, Боже, как же хорошо, что она унаследовала её глаза. Кем бы ни был сейчас тот человек, который являлся девочке отцом, женщина рада, что в ребёнке от него нет ничего. Потому что, если бы женщина не видела в дочери чего-то своего, она отчаянно принималась бы искать в ней черты другого человека, который не имел к ней никакого отношения. — Расскажи мне о бесстрашном Белом Вожде. Расскажи о том, как он влюбился в добрую колдунью и спас её от злого Пятнистого Короля — Детское лицо расплывается в довольной улыбке, а невероятные глаза сияют. Женщина только усмехается и прижимает дочь крепче, удобнее устраивая её на своих коленях. — Ты же много раз слышала эту историю. Вот, сама уже можешь её кому угодно рассказать. — Но я очень люблю её, мамочка! Расскажи! Разве она может ей отказать? Разве может согнать с колен и снова заняться домашними обязанностями или вернуться к прочтению книги? Женщина тихо смеется, вот только прекрасные глаза словно становятся намного печальнее, и целует дочь в макушку. Конечно, она расскажет ей эту сказку. — Когда-то давно существовало одно королевство, и делили его между собой два правителя –Пятнистый Король и Белый Вождь. Пятнистый Король был суров и злобен, держал своих подданных при себе и всегда возвращался за тем, что принадлежало ему. Именно Пятнистый Король развязал войну между Западной и Восточной частями страны. Белый Вождь был не таким. Он был отважным и справедливым правителем, и все подданные его любили. — Но разве не мог Белый Вождь отвоевать вторую половину королевства у Пятнистого Короля, мамочка? Женщина только качает головой: — К сожалению, не мог. Если бы Белый Вождь ввязался в войну, многие бы погибли, — из женской груди вырывается тяжёлый вздох, который дочка всё равно расценивает не верно. Потом женщина продолжает: — Однажды, от своего Седого Шамана Белый Вождь услышал пророчество, в котором говорилось о том, что его околдует ведьма с Западной стороны. Шаман создал для него магический амулет, который должен был уберечь от злых чар, и Белый Вождь надел его на свою шею, больше так и не сняв. Вот только ведьма оказалась доброй колдуньей, и Белый Вождь влюбился в неё, как только встретил. Но Пятнистый Король не хотел отпускать от себя придворную колдунью. Тогда они решили бежать. Седой Шаман благословил их, и сделал каждому несколько защитных оберегов. Они дождались ночи настолько безлунной, что не было видно даже их теней, и бежали из королевства. Бежали они так долго, что у них устали ноги, и бежали до тех пор, пока не попали в чужие земли, где они могли быть счастливы вместе. Девочка спрыгивает с материнских колен на пол. Она хлопает в ладоши, и женщина снова замечает в детских глазах восхищение, от которого приятно щемит в груди. — И жили они долго и счастливо, да, мамочка? Женщине хочется рассмеяться в голос. Громко и истерично. Потому что никакого долго и счастливо нет, но разве стоит говорить об этом маленькому ребенку? Хотя, иногда ей кажется, что нужно предупредить девочку заранее, чтобы потом было не так больно разбиваться об острые углы. — Да, ты ведь и без меня прекрасно об этом знаешь. Девочка снова хлопает в ладоши, а потом, подпрыгивая на месте, удаляется в другую комнату. Видимо, финал истории её более чем устраивает. — Жили они долго и счастливо… — тихо тянет женщина, чувствуя, как начинают подрагивать руки, и на мгновение задыхается, стараясь проглотить образовавшийся в горле ком, когда дочка окончательно исчезает за дверями. Да, они могли бы жить долго и счастливо. После всех сожженных писем и тайных встреч, после мимолетных взглядов и молчания в коридорах, после всего, через что они прошли, они просто обязаны были жить долго и счастливо. Вот только Крести, длинная и тонконогая Крести, которую всегда считали серой мышью и никогда всерьёз не воспринимали, кое-что шепнула на ухо Мавру в ночь выпуска. Мавр озверел в одну секунду и кинулся на Ведьму, которой не посчастливилось стоять совсем рядом, а всё, что было дальше, она помнит очень смутно. Помнит, как из толпы выпускников выскочил Череп и бросился на Мавра, помнит, как блеснул нож. Помнит, как Швабра и ещё несколько девушек тянули её к выходу, а Ведьма кричала и вырывалась. И плакала. И плевать она хотела на собственный вспоротый бок. Она помнит, как Ральф передал её родителям, а больше ничего не сказал. В память о той ночи на её боку тянется длинный толстый шрам. А ещё постоянно болит душа. Но ещё Ведьма прекрасно помнит ночь перед выпуском. Ту самую безлунную ночь, о которой она постоянно рассказывает дочери в своих сказках, когда они с Черепом сидели на чердаке и держались за руки, размышляя о том, что же будет дальше и придумывая свою совместную жизнь. Он был совсем рядом, так близко, что можно протянуть руку и коснуться его щеки, ничего не боясь и не оглядываясь по сторонам. Это была их ночь. Ведь, он действительно предлагал ей сбежать тогда. Предлагал просочиться в дыру в заборе и выйти в Наружность, где они будут вместе и ничто их не разлучит. Но Ведьма тогда только покачала головой и попросила дождаться выпуска. Ждать оставалось совсем немного, да, разве кто-то сомневался в том, что Дом они покинут, держась за руки? Тогда Череп закурил и уставился куда-то вдаль, а Ведьма только и могла сидеть и заворожённо наблюдать, как в его глазах отражаются огни от дальних домов Расчёски. Они сидели в тишине и тогда это казалось самой правильной на свете вещью. В один момент Череп затушил сигарету и огляделся по сторонам, словно в поисках чего-то. Он поднял с пола колечко от пивной пробки и предложил Ведьме стать его женой. Она тогда только рассмеялась, но руку протянула и позволила надеть колечко на свой палец. Та ночь, последняя ночь перед выпуском, несомненно была какой-то особенной, вот только Ведьма тогда никак не могла понять, чем же. Не понимает и сейчас. И, когда она вспоминает Черепа, в первую очередь на ум ей приходит та ночь и пивное колечко, которое теперь она носит на шее. Ведьма облокачивается на столешницу и потирает виски. Сказки-сказками, но от всех этих воспоминаний у неё начинает болеть голова. А самым обидным было то, что она до сих пор не знает, что произошло с Черепом и куда он пропал после той ночи. Ральф ей ничего не сказал, а прощаться с теми, кто тогда попал под раздачу, она не захотела. Но и среди выживших Черепа она не видела. Тем не менее, в худшее Ведьме верить не хотелось. Она поднимается на ноги и начинает прибирать на кухне, хотя, не считая нескольких немытых чашек, там была полная чистота. О недочитанной книге Ведьма теперь даже не думала, потому что все её мысли были заняты другим. Когда она ставила на место последнюю чашку, раздался стук в дверь.
