О любви в алфавитном порядке

      Утро медленно перетекает в день, время спешит за стрелкой на часах, когда Анна Мария входит в кухню и тянется к кофеварке. Она, да и вся команда, только-только переступила порог дома, вернувшись с задания. Пожалуй, стоило бы поспать хотя бы немного, но женщина чувствует, что уснуть у неё просто не выйдет.       Остаётся — растереть усталые глаза и подождать, пока кофейный аромат не заполнит помещение.       Больше не хочется ничего, и будь Роуг даже в тысячу раз сильнее, чем есть, она просто очень устала. Кофе не спасёт, но хотя бы немного приведёт в форму. Анна Мария не верит, но надеется.       Звучит это почти отчаянно, но разве остаётся что-то ещё?       Только тихое, убаюкивающее после тяжёлого задания шипение кофеварки, и неугомонные, будоражущие мысли. Они едва не погибли сегодня — и вчера, и два, и три дня назад, и все недели до этого, и на протяжении всей жизни. Не было ни часа, чтобы им не приходилось сражаться за своё существование.       Роуг устала отстаивать то, чего не просила.       И, позволяя тяжёлым мыслям вновь и вновь оседать на плечах, она не слышит тихо открывшейся за её спиной двери. В звенящем безмолвии утренней кухни тонут и осторожные шаги, — Анна Мария лишь чувствует привычное тепло, близкое и вместе с тем недосягаемое, когда Он подходит почти вплотную.       Рука осторожно очерчивает выступающую бедренную кость, поднимается выше, медленно обхватывая узкую талию. Как же ему отчаянно хочется быть к этой женщине ближе! Как же неконтролируемо хочется ей быть возле него.       Замирает, так и не решившись зарыться носом ей в волосы, но крепко прижимает женскую спину к своей груди. Костюм к костюму безопаснее. Хотя бы так.       Реми ничего не говорит, позволяя Роуг раствориться в такой желанной для неё тишине, но давая понять, что он рядом. Тянется к двум чашкам, чтобы разделить с ней кофе на очень поздний ужин, — рука оказывается в опасной близости к женской щеке. Анна Мария отшатывается скорее инстинктивно, прекрасно понимая, что они оба в костюмах, поэтому им ничего не грозит.       Гамбит прижимает её к себе мягко, от чего выходит болезненно — не физически, но сердце разрывается на части. Краем глаза она замечает, как его губы гнутся в досадливой усмешке. — Прости, — выдыхает она, сама не понимая, за что извиняется. Не понимают они оба, потому что Реми только едва заметно качает головой, поставив чашки на столешницу.       Хочется отстраниться, чтобы посмотреть в дьявольски-красные глаза и понять, о чём же он думает. Убедиться в том, что женщина уже это знает.       А он тянется в напускном бесстрашии, демонстрируя необходимость прижаться. Она устала сопротивляться взаимным чувствам. — Всё хорошо, — тихо-тихо произносит мужчина, обволакивая каджунским акцентом. Шепчет в самое ухо: Роуг чувствует тёплое дыхание, всеми силами запрещая себе тянуться к нему.       Кажется, с намного большим удовольствием креол выпил бы виски после тяжёлого задания, а не цедил с ней крепкий, разгоняющий сонливость кофе, но… он здесь. Потому что всегда выбирает её.       Создаётся ощущение, что повисшая между ними тишина может тянутся вечность — желанный момент спокойствия и уединения, похожий на сладкую патоку. Анна Мария очень хочет, чтобы это мгновение никогда не кончилось. Чтобы бешеная планета остановила свой ход, время секундных стрелок замерло, а остались бы только они вдвоём.       Чтобы касаться его было не так губительно-больно для обоих. — ma chérie, давай отсюда уедем, — Гамбит прижимает крепче, мажет губами у самого уха, в опасной близости, до дрожи. Всего лишь миллиметр разделяет от непоправимого, но мужчину это словно не волнует. — На Юг, в Луизиану.       Конечно, он зовёт туда, куда тянется его сердце. Тянет за собой, ненавязчиво умоляя разделить с ним эту маленькую авантюру. Развеяться, сменив обстановку, и позволить себе снова дышать полной грудью, хотя бы на время.       Вот только ничего не изменится, смени они хоть тысячу мест, оба это понимают.       Слова застревают у Роуг в горле, но ей словно и так не нужно ничего говорить. Потому что Реми Этьен Лебо знает её вдоль и поперёк, — вкусы, привычки, все маленькие нюансы, которыми окружена её нелёгкая жизнь. Потому что Гамбит уже и сам неотъемлемый нюанс её жизни.       Пожалуй, ответа креол и не ждёт. Всё, что ему этим ранним утром нужно — всего лишь возможность прижать любимую женщину крепче, пусть даже через костюм. Если это поможет разогнать её тревоги хотя бы на одно короткое мгновение, Гамбит готов.       Анна Мария поворачивает голову, чувствуя, как перехватывает дыхание.       Кожа к коже на тонкой грани катастрофы.       Огонь красных глаз гипнотизирует теплом, предназначенным для неё одной.       Мужские пальцы перебором пляшут по талии, а Гамбит взгляда не отводит, словно и сам загипнотизирован изумрудной зеленью. Будто смотрит ей в глаза впервые.       Кажется, ухватить поцелуй проще простого — Реми к последствиям готов, потому что оно того стоит. Потому что мужчина отчаянно хочет демонстрировать свою привязанность, в то время как не может Роуг даже за руку взять без ткани костюма.       На долю секунды даже кажется, будто и она сама готова рискнуть.       Вода в кофеварке булькает, окончательно закипая. Анна Мария отворачивается, а Гамбит понимает, что задержал дыхание. Удары беспокойного сердца нарастают, начиная всё громче выбивать удары учащённого пульса в ушах. — Здесь не хватит кофе не двоих, — произносит женщина тихо, поджимая губы. Реми остаётся только ослабить хватку на её талии и изогнуть губы в безобидной усмешке. — Ничего, ma chérie. Я подожду.       Когда-нибудь глава гильдии воров всё же сможет украсть заветный поцелуй. Ради женщины, завладевшей его сердцем, он готов подождать.