Мое уродливое солнце.

Небо такое синее. Смотри, чтобы кровью не окрасилось…       Мне не давали покоя эти слова. Он никогда не говорит без повода. Каждое его слово несет в себе какой-то смысл. И смысл его высказывания мне совершенно не нравится… Мало ли что он этим хотел сказать. Небо кровью окрасилось — значит жди беды. Как же я не хочу идти на собрание после этих слов. Нутром чую, что что-то случится.       Но время идет. До собрания считанные минуты, а опаздывать не в моей прерогативе. Поэтому мне прямо сейчас нужно хватать документы и отчеты и бежать в конференц-зал. Это я и сделал. Благо все лежало на столе, не пришлось искать бумажки по всем ящикам. Я взял папку и вышел из своего кабинета. Закрыв дверь на ключ, я ушел к лифту, чтоб подняться на последний этаж, где проходят все собрания.       Меня трясло и знобило. Я чувствовал себя явно нехорошо и идти куда-либо было не в кайф, но я страна, для меня не существует больничных и отгульных. Я должен работать и впахивать каждый день на благо своего народа. После двух мировых и гражданской войн мне много чего осталось разгребать и исправлять. Это невероятно сложно, у меня огромные долги. Совсем недавно я расплатился за первую мировую, а впереди у меня многомиллиардный долг за вторую. Как же все сложно…       Ноги были ватные, я еле держался, чтоб не упасть. Глаза закрывались, будто бы я не спал несколько лет. Хотя, почему «Будто»? Так и есть. Я не сплю из-за кошмаров и постоянных переживаний. Пью успокоительные регулярно, но от них толку мало. Лифтов я боюсь, но по лестнице я подняться не смогу — упаду на пятой ступени.       Я зашел в лифт в надежде, что буду ехать один и смогу присесть на пол, но там был Великобритания. — Доброе утро, Германия. — Д-доброе утро… — вяло ответил я, войдя внутрь и прижавшись спиной к стене. Видок у меня был хороший: исхудал, что теперь одни кожа да кости, мешки под глазами, глаза впалые, скулы глубокие, бледный как смерть. — Вы хорошо себя чувствуете? — аккуратно спросил он, видя мое состояние. — Да, со мной все отлично… — мне было трудно говорить, я даже не представлял, как на собрании будут отчитываться за свои итоги перед всеми. — Как давно Вы спали? — выдержав паузу и оценивая мое положение, спросил он. — Дня два назад… — конечно это было не два дня, я не стал раскрывать всех карт. — Не нужно так напрягаться, Германия. Не загружайте себя работой, отдыхать тоже необходимо. — Я Вас понял… — тихо ответил я, закрывая глаза. — Вы справитесь на собрании стран? Может, дать Вам отдохнуть несколько дней? Вы на ногах не стоите от переутомления. — Все в порядке, Великобритания, я справлюсь… — лифт остановился и мы оба вышли из него, направляясь в зал.       Я сел на свое место, ловя на себе взгляды других стран. Я уже привык за последнее время. Конечно, уже все давно приняли меня за сумасшедшего, я смирился с этим статусом и с их постоянными шушуканьями за спиной. Уже не знаю, что они мне приписали. — Привет) — поздоровалась со мной Япония, сидящая рядом. Она практически всегда была на позитиве и всем улыбалась. Она не была легкомысленной и слабохарактерной, нет. Просто была очень доброй и жизнерадостной. — Привет. — тихо ответил я, кладя папку с документами на стол. — Как ты себя чувствуешь? — беспокойно спросила она. — Ой, не спрашивай… — В отпуск не собираешься? Мы могли бы вместе слетать на море. — Нет, мне работать надо. — Ладно, но подумай над моими словами. — я кивнул и раскрыл свою папку. Мне на плечо легла чья-то рука, я обернулся и увидел отца. Только не это… — Уйди… — прошептал я. — Как я тогда увижу твое выступление, м? Я же интересуюсь твоей жизнью, Герочка. — Пиздишь… — Ну конечно же, нужен ты мне больно. — он рассмеялся и слышал это, конечно же, только я. Я рвано выдохнул, закрыв лицо руками.       Собрание началось ровно в 9. Первым вышел Велик, он говорил что-то умное и важное, но я ничего не слышал. У меня болело тело, я не выспался. Мне сейчас явно не до всех этих заумных слов. Еще и отец покоя не давал: то говорил что-нибудь, то трогал меня, зная, что я не смогу на людях сопротивляться. Он снисходил с места и стоял сзади меня. Я хотел спать, очень сильно. Поэтому я облокотился о спинку стула и прикрыл глаза. Хотя бы минут десять, хотя бы минут пять… — …Германия? — прервал лекцию Великобритания. Я аж вздрогнул и раскрыл глаза. Неужто действительно уснул? — с Вами все в порядке? — В полном…       Велик кашлянул и продолжил. После него выступали другие страны, пока вдруг не огласили меня. Настал момент, которого я боялся. Я взял свою папку и встал изо стола, идя к трибуне рядом с экраном для презентаций. Мне нужно собраться с мыслями и просто прочитать свой текст на бумажке, добавив пару комментариев. Вот и все дела. Надеюсь, все пройдет хорошо…       Я приступил к оглашению своих итогов за зиму. Они были довольно не плохими, это внушало надежду, но я то и дело запинался на каком-нибудь слове, или оборачивался назад, тк отец все так же стоял сзади и мешал мне. Это было невозможно не заметить, так все внимание стран сейчас именно на меня. И было бы странно именно сейчас отмахиваться от кого-то невидимого, очень странно. Мне было все тяжелее и тяжелее говорить, язык так и заплетался, мне приходилось выдерживать паузы очень часто, что не есть хорошо.       Но то что случилось дальше гораздо хуже всего того, что я пережил…       Я чувствовал его впритык к себе, чувствовал его руки на моих. Я дрожал, подло и низко боялся его. И не зря… Резко по моему телу прошелся шок, как от электричества. Он сделал шаг вперед и вселился в мое тело полностью. Меня пронзила жутчайшая боль, я сразу сорвался на крик и упал на пол, так как больше не контролировал свое тело. Это были неописуемые чувства: меня в миг как будто бы разорвало, но мое тело осталось в сохранности. Мой крик был душераздирающим, я через несколько секунд сорвал голос, а еще через мгновение потерял сознание. Из носа хлынула кровь.        Все тут же перепугались, вызвали скорую помощь. Ко мне подбежал Россия и попытался привести в себя. И я резко раскрыл глаза, черные как смола. Он испугался и отдернул руки. — Ч-что за х-хрень?!..

***

      21 марта Германия оказался в реанимации. Врачи смогли привести его в сознание, но это уже был не Герман, а демон в теле немца. У него поменялись глаза с голубого на черный, изменился голос. Он кричал на медперсонал и пытался вырваться, поэтому его усыпили снотворным. Его не могли перевести в психушку, тк диагноз не стоит. Медики очень долго пытались понять, что с ним случилось, но кроме истощения и жара они ничего не могли подтвердить. Привязав его к кровати, они оставили его так на ночь, тк лекарство будет действовать долго.       22 марта к нему пришел Россия и очень удивился, что Гера связан. Он еще больше ужаснулся, когда медсестра рассказала, что было вчера. — Это не он, я не верю… — в это время очнулся Гера. Росс сразу подбежал к нему. — Гера. Гера, ты слышишь меня? — он кивнул слабо. У него все также были черные глаза, он потерял полностью зрение, ему было невероятно трудно дышать и говорить. Он стонал от боли. Единственное, что он мямлил России: «Спаси меня», «Отпусти его» и «Мне больно». Из глаз текли горячие слезы, он дергался время от времени как от электрошокера. Русский пытался вывести его на диалог своими вопросами по типу «Что произошло?», «Что ты чувствуешь?», но Герман будто не слышал его. В конце концов он потерял сознание вновь. России ничего не оставалось, как покинуть больницу.       23 марта к немцу вызвали священника, тк все поняли, что тут явно замешано что-то не чисто. И наконец диагноз подтвердился — вселение бесов. В офисе сначала мало кто поверил. Это же бред, мы не в фильме ужасов. Но, увы, это все было наяву. Священник проводил обряд экзорцизма, но все безрезультатно, они лишь сильнее измучили Германа, который медленно умирал в муках.       24 марта России сообщили, что Герман не выживет и ему осталось доживать свои дни. Эта новость разбила его полностью. Как так? Как он пропустил тот момент, когда Гера медленно умирал? Как он мог этого не заметить? Но и что он мог сделать… РФ не успел отойти от шока и рассказать другим странам, как умер Германия.       25 марта немец уже не дышал. На его шее были бордовые следы от удушья, а в руке он сжимал листок: Я родился и вырос в неблагополучной семье. С раннего детства мою жизнь нельзя назвать счастливой. Постоянный контроль, дисциплина и уничтожение личности. Я ни раз сбегал из дома, но меня находили, и мне доставалось сильнее. Ни раз умывался кровью и ночевал в подвале. Ни раз носил летом длинную одежду, чтобы прикрывать синяки. И это казалось мне нормальным, будто так относились ко всем детям, но я ошибался. И с каждым годом, взрослея, я становился умнее. Я не имел никакого уважения к отцу вовсе, я уходил из дома, грубил ему и желал скорейшей смерти. Какое же счастье было для меня, когда он наконец-то умер. Но счастье длилось совсем недолго. И вы узнаете об этом уже скоро. А на момент, пока вы это читаете, меня уже нет в живых. Пламенный привет, и совет на будущее: не разговаривайте с умершими. Федеративная Республика Германия. 24 марта, 2020 год.