Мое уродливое солнце.

      Щелчок от чайника раздался по кухне, на что отреагировал Россия. Он залил кружки с чаем кипятком и помешал ложкой сахар. — Гера! — окликнул русский меня, но в ответ получил шум воды из ванной.       Россия решил, что я скоро выйду, и переставил кружки на обеденный стол, дожидаясь меня.       Мое тело краснело от горячей воды, ожоги стали покрывать всю кожу. В ванной комнате запотело зеркало, а пар поднимался к верху. Становилось все жарче и жарче, а уровень воды все поднимался и поднимался, охватывая новые участки тела. Еще немного и кипяток коснется моего лица. А я лежал в глубоком сне, мне было больно, все тело жгло. Я будто бы на иглах и не могу проснуться. Рывком раскрываю глаза и до сих пор во сне. Мне не выбраться из этой сонливой пелены, не выбраться из цепей, сковавших меня с неминуемой смертью. Он держит меня, он жаждет моей кончины. Я жалок. Сейчас я как никогда жалок. Я сплю и осознаю, что сделал со мной этот паршивец, осознаю, что могу погибнуть вот так просто и позорно.       Россия, спаси меня…       Он снова меня позвал. — Ты куда пропал? — он отложил свой чай и направился ко мне. Подойдя к закрытой двери, он постучался. — Я зайду? — но ему не ответили. Поэтому он сам раскрыл дверь и вошел внутрь.       Его лицо сразу обдуло жаром, он удивился от того, какая здесь была парилка. И из-за пара он не сразу оценил всю ситуацию, и только войдя внутрь помещения он увидел меня. Ужас сковал его на секунду. Он не мог понять, зачем я это сделал. Подбежав к ванне, он выключил воду и попытался вытащить меня, но тут же ошпарился и отдернул руку, ведь я был таким же горячим, как и вода.       Он пожертвовал своей рукой и выдернул пробку из ванны. Вода стала уходить. Он раскрыл окно, чтоб проветрить ванную от этой жары. А после, включив прохладную воду, поливал мое тело душевой лейкой, чтоб немного охладить и вытащить меня. Спустя 10 минут воды уже не осталось и Росс смог достать меня из ванны и переложить на кафель. Кожа была красной и покрылась волдырями. На меня было жалко смотреть, Росс был в ужасе. Как? Зачем? Если бы он только знал правду…       Придя в себя, он незамедлительно вызвал скорую помощь. Врачи приехали через 15 минут и забрали меня в реанимацию. Росс не смог со мной поехать, он остался с моим зоопарком, тк меня не будет дома ближайшие дни. Но он обязательно будет приезжать ко мне и навещать. Врачи диагностировали мне ожоги 2-3 степени. Больше всех пострадали ноги, лицо, слава Богу, не затронуло. Лечится мне тут недели две. Как же не повезло. Хотя, знаете, я же не умер. И то хорошо…       Эта ночь для России выдалась беспокойной. Как он мне потом рассказывал, он не мог уснуть до утра. Постоянно слышал какой-то шепот, скрежет, шаги. Он все скидывал на то, что это мои собаки или кошки. Но с каждым часом это не унималось, ему становилось все не комфортнее и не комфортнее. От усталости он засыпал на недолгое время, но всякий раз вскакивал в холодном поту от приснившегося ужаса. И так несколько раз. Ему снилась какая-то несуразица и небылица. Что-то смешанное в одну кучу и такое жуткое. Толком и не разберешься в этой чертовщине. Уже под утро он не выдержал и ушел курить на балкон. Тогда уже светало, смысла ложится вновь спать не было, он и так знал ход событий в своем сне.       Он курил, оперевшись о край балкона, и о чем-то думал. Может, обо мне? Он и так мое пребывание в больнице перенес с трудом, так еще и это. Конечно, мой скептик свалил все на типичные переживания и стресс, но было что-то тогда мистическое в моем доме. Я все знаю, а расскажи я ему правду, он меня в дурдом отправит первым поездом. Ибо в светском обществе такие явления не сочтутся за адекватные. Я буду молчать до последнего. Чтобы остаться наплыву.

***

Прошло несколько месяцев…

      Спокойной жизни с тех самых пор я не знал. Он не оставляет меня ни на день. Даже тогда в больнице он добивал меня морально и каждую ночь доводил до слез и истерик. Слава Богу не бил, иначе мне точно пришлось бы не сладко. И выйдя с больничного стало только хуже. Я снова стал жить один и снова стал огребать по полной. Он может просто избить меня, может затравить словами, а может серьезно подставить перед другими. Я вернулся к своему былому житью, когда отец был еще при жизни.       Я исхудал на 15 килограмм и теперь практически ничем не отличаюсь от Юн Бума: такой же зашуганный, худощавый и робкий, а самое главное, что под контролем у доминанта. Но если Бум мог признаться полиции и высвободиться от плена, то у меня выхода нет. Я бы с радостью рассказал бы все полиции, но опять же, мне не поверят. Я в безысходности. Днем кошмар и ночью кошмар. Я уже который месяц не вижу спокойных снов. Всякий раз какая-либо хрень, от которой я просыпаюсь.       А недавно я увлекся селфхармом и уже не могу жить без лезвия. Эта привычка гораздо хуже сигарет. Я прячу раны одеждой и пока не спалился. Меня это радует, ведь я могу продолжить заниматься любимым делом.       Не осталось страны, которая бы не заметила, что со мной что-то не так. Это невозможно не заметить. Кому-то искренне жаль, кому-то наплевать. Последних все же больше. Хорошие знакомые стали отдаляться, видя мое состояние и поведение. Лишь Россия постоянно водит меня по психологам и врачам, видя, как я умираю. А однажды он увидел мои порезы и 3 часа убеждал меня в том, что это не выход и суицид совершают лишь слабые люди, коим я не являюсь. Он изо всех сил внушал мне сил жить завтрашним днем. Может, именно благодаря ему я все еще дышу.       Так и прошла вся зима, наступил март. Нагрянул новый вирус, теперь все обязаны ходить в масках и перчатках, а с апреля вообще всех посадят дома и будет работа дистанционно. Это ужасно, ведь в офисе много людей и отец меня почти не трогает, а дома работать будет невыносимо, особенно на собраниях в зуме. Порой хочется уже наложить на себя руки окончательно и больше не мучиться, но нужно стараться и идти дальше. До поры до времени…

***

21 марта, 2020 год.

      Раннее утро. Я вновь встал в 6 утра сонный и невыспавшийся. Уже не привыкаю. Я умылся холодной водой и пошел варить кофе. Этот день будет таким же мрачным, как и все предыдущие, как и все последующие.       На улице ужасная погода, дождь стеной, ветер вырывает зонт из рук и гнет деревья. А вдалеке слышен гром. Благо я добираюсь до офиса на машине. Дворники на лобовом стекле неустанно работают, тк ливень очень сильный. Настроение с самого утра у меня было ужасное. Я уже не помню дня, когда улыбался или чему-то радовался. Головная боль так и доканывала меня, так и заставляла щурить глаза от малейшего света. На светофорах я просто клал голову на руль и томно дышал, пока не загорался зеленый свет и я снова не давил на газ. Как же я уже задолбался жить…        Как нарочно, в голову лезли нехорошие мысли и тревожные воспоминания. Я пытался отвлечься и включил радио, но услышал только треск и шум. Конечно, в такой ураган радиоволну не поймаешь. Поэтому пришлось мне дальше ехать в тишине, слыша дождь и сигналы других автомобилей на уплотненном шоссе.       Через полчаса я подъехал к офису и припарковался. Ливень немного стих. Я забрал свои вещи и ушел к себе в кабинет. Я шел быстро, смотря под ногами и ни с кем не здороваясь. Я хотел поскорее уединиться, чтобы мне никто не мешал. А еще неплохо было бы у себя раздобыть таблетки от головной боли.       Как только я запер дверь, я принял таблетку и запил ее. — Доброе утро, — раздался голос неподалеку. — Пошел нахуй, — негромко ответил я, прижимая ко лбу стакан с холодной водой. — Не огрызался бы ты с утра пораньше. Посмотри, какой чудесный день. — я промолчал, дожидаясь, когда подействует таблетка. — Небо такое синее. Смотри, чтобы кровью не окрасилось. — Что… — я не успел оглянуться, как в дверь постучались. — Германия, собрание начнется через 15 минут. Не опаздывай, — услышал я голос Франции. Она очень сердобольная женщина и всегда за всех волнуется. — Спасибо…