Artificial violet

— Это странное чувство…будто он должен быть со мной. Тепло становится, когда он дотрагивается до меня… — Джин внимательно слушает омегу, затаив дыхание. Они сидят на кровати старшего после тяжёлого вечера, а Чимин сжимает в руках подушку, делясь с ним самым сокровенным. Рассказывать никому кроме доктора он не может, да и относится к нему как к старшему брату. — Чимин-а, — прерывает Пака Сокджин. — Тебе не кажется, что ты…ну…влюбился. — Я?! — тыкает себе пальчиком в грудь Чимин. — Это должно быть сразу понятно, — разъясняет Джин. — У тебя бабочки в животе, эйфория, когда он дотрагивается до тебя? — Пак кивает после каждой фразы. — Это же очевидно, что ты втюрился в него. С Джун-и у меня было тоже самое. — Так значит я…влюбился. В Юнги. В Мин Юнги, —приложил ладонь ко лбу парень, осознавая происходящее. — Но роботы не могут любить. — Ты не робот. Сколько раз я тебе уже говорил, что ты — фиалка. Ты очень чувствителен к альфам. Это не удивительно, ведь Юнги находится с тобой довольно часто. — От ненависти до любви, как говорится, один шаг, — сжимает подушку сильнее Чимин. — Но у нас с ним ничего не получится. Робота подменят, и наши пути разойдутся. — Кстати о подмене… — замялся доктор. — Испытание закончится раньше, чем мы думали. — Насколько? — Больше чем на месяц. Намджун профинансировал нас, поэтому мы скоро закончим. — Сколько я ещё смогу видеться с Юнги? — Примерно четыре раза. Чимин застонал в подушку, сжимаясь от боли в груди. Так мало времени. Он хочет больше. Он хочет касаться его, чувствовать его дыхание на своих губах, чувствовать его в себе. Тепло, которое появляется внутри Пака каждый раз, когда он обнимает Юнги, как наркотик. И этого наркотика Чимин хочет больше. Это не описать словами. Это чувство подобно эйфории, оно разливается по всему телу при любом контакте с альфой. Если это болезнь, то Чимин серьёзно болен. Слишком серьёзно, чтобы находиться вдалеке от Мина. Желание обнять его, прижаться всем телом, изливая душу — вот, что сейчас кружит голову юному омеге.

***

Когда Бэкхён открывает дверь контейнера, как всегда желая удачи, а Чимин заходит в дом, Юнги там не оказывается. Но альфа не мог забыть о том, что его привезут. Пак видел в его комнате календарик с днями, обведёнными красными кружочками. Что-то случилось. Чимин призывает себя успокоиться. А чтобы успокоиться, омега принимается за уборку, поглядывая на часы. Юнги должен вернуться, хотя бы чтобы попрощаться с ним. Вскоре, заблестел камин после получасового боя над смолой. Следом за камином — вазы, полки с книгами, пол и подоконники. Чимин убрался в комнате хозяина, где нашёл банки энергетиков, валяющихся на полу. Это его немного смутило, но Пак решил, что альфа просто работал ночью. Далее он направился в ту комнату, в которой стоял горшочек с фиалкой, дабы немного прибраться там и полить цветок. Чимин налил в стакан воды из-под крана и направился в милую детскую комнату. Когда стакан был почти вылит на сухую землю, тихий хриплый голос прервал песенку, которую напевал под нос омега. — Ты, видимо, не учишься на своих ошибках, Чимин-а, — сзади — альфа, от которого, как ни странно, почти не пахло его запахом. Чимин повернулся. Свежие раны на лице, из которых сочилась кровь, разбитая коленка и потрёпанный вид. Юнги выглядел так, как будто подрался с кем-то. Чимин стоял в ступоре, не в состоянии пошевелиться. — В…вы в порядке, папочка? — поспешно поставив стакан на стол, омега подбежал к Мину. — Глупо, — вытирая рукавом толстовки кровь, прохрипел альфа. — Называй меня Юнги, Минни. Можно на ты. — Юнги, ты…ты ранен? — быстро стягивая с Мина разорванную одежду, взволнованно проговорил Пак. — У тебя синяки и раны по всему телу. И ещё…твой запах… — Ты чувствуешь? — улыбнулся Юнги. — Я просто слаб. Поэтому он так сильно уменьшился. Омега усадил Мина на кровать и побежал за аптечкой, местонахождение которой ему было хорошо известно. Когда же он достал оттуда бинты и перекись, Юнги вновь подал голос: — Ты наверняка видел ту фотографию, — альфа кивнул на фотоальбом. — Это мой сын. Мин Минхо, он умер два года назад. Точнее… — Юнги прошипел от боли, ведь Чимин налил ему на руку перекись. — Тише-тише, — старательно заматывая бинт, успокоил Юнги Чимин. — Уже почти всё. — Точнее, он не умер. Он превратился в фиалку, которую ты поливал десятью минутами ранее, — Пак застыл. Как…в фиалку? Это каким таким образом человек превратился в фиалку? — Как…как это? — непонимающе посмотрел в глаза альфе омега. — Он был фиалкой, как и ты. Однажды, я вернулся с работы и увидел моего мальчика плачущим. Я не успел спросить что с ним, он лишь посмотрел на меня, прежде чем распасться на лепестки. От моего Минхо остался только цветок. — Это…это очень грустно, — сдерживая слёзы, прошептал Чимин. — Мне очень жаль тебя, Юнги. Мин сидел с опущенной головой, роняя слёзы на свежий бинт. Пак напоминал ему сына, которого альфа сильно любил. Больно смотреть на эти слёзы по утрате дорогого человека. Чимин взял его лицо в ладони, всматриваясь в затуманенные от слёз глаза. Несмотря на то, что они покрыты пеленой, омега видит в них Вселенную. И эту Вселенную Чимин хочет сохранить, оставить хотя бы малую её часть в своём сердце. Пак прижимается к желанным губам, вкладывая в нежный поцелуй всю свою любовь и ласку, ту часть своего сердца, что по праву принадлежит Юнги. Они истинные. У фиалки больше нет сомнений в том, что Мин — тот, кого он искал всё это время. Тот, в ком нуждался.