И расступится сумрак жёлтый

      Приходя в себя, Фреда слышала голоса.       - Эй, девонька! Просыпайся! Подъё-оом!       - Эль, чего она не шевелится?!       - Она что, сдохла? На кой хрен ты её тогда сюда тащил?       Ценой невероятных усилий Фреда подняла веки – и встретилась взглядом с четырьмя любопытными крысиными мордочками, нависшими прямо над её лицом.       - А, - сказала одна из крыс. – Гляди-ка ты, живая.       Фреда сдалась и снова закрыла глаза, погружаясь в спасительную темноту.       Значит, она всё-таки бредит. По крайней мере, это объясняло смутные воспоминания о том, как её нёс на руках кто-то с серебряным нимбом вокруг головы.       Она попыталась сосредоточиться на том, в чём была уверена.       Два дня назад Гаррет Лен ножом нацарапал ей карту на большом куске белой берёзовой коры. Нарисовал на совесть: там были указаны реки и холмы, мёртвые рощи, покинутые деревни, в которых можно заночевать – даже ориентиры вроде «большой серый камень», «брошенная повозка» или «скелет в красном сапоге», чтобы не заблудиться в вечном тумане. Что там отмечено не было, так это непроходимые заросли тугих шипастых лиан, сплетённых, как клубок трахающихся змей. Или дом в очередной деревушке, где ждали гостей иссохшие мумии бывших жильцов. Или дерево, на которое Фреду загнала целая чёртова стая каких-то тварей, которых она – и слава богу! – не смогла как следует рассмотреть в жёлтом мареве. Она несколько часов сидела там, обняв ствол крепче, чем любого из своих бывших, слушала треск ветки у себя под задом и пыталась вспомнить хотя бы одну молитву, но на ум приходила только бабушкина присказка: «Услышь меня, милый боже, и врагам моим дай по роже. Во имя овса, и сыра, и свиного уха. Камин».       Наверное, умереть с бабулиной мудростью на устах было бы не худшим исходом, но на сей раз пронесло. Может быть, кто-то и правда услышал?       На самом деле, чем дольше Фреда думала о пройденном пути, тем яснее понимала: или ей правда впору уверовать в кого-нибудь из богов, или за последние дни она исчерпала свой запас слепой удачи на пятьдесят лет вперёд.       От компаса, взятого с «Нарвальей Принцессы», не было толку, и она несколько раз сбивалась с пути, лишь чудом снова выходя к уже пройденным местам. Консервы кончились утром второго дня, примерно тогда же разрядился и фонарик, работающий – какая ирония! – от солнечных батарей, и без него в проклятом тумане стало видно ещё меньше. Из-за тех зверюг Фреда не успела дойти до жилья за дневной переход и, обессилевшая, несколько часов спала прямо на земле – неиллюзорный риск замёрзнуть насмерть осознала только на свежую голову, когда проснулась и не смогла разлепить склеенные инеем ресницы.       Да как она вообще сумела куда-то дойти? Добраться до подземного убежища по указаниям полусумасшедшего паренька. Найти вход в тоннели через вентиляционную шахту в тупиковом ответвлении, которое никто не проверяет – как и обещал Гаррет Лен, отнорок выглядел так, словно его отрезало от основных коридоров завалом, если не знать, то и не заметишь, что в нём есть лаз… Причём найти ох как вовремя. Холод и хищники – это ерунда; по-настоящему Фреда запаниковала тогда, когда поняла, что воздух, проходящий сквозь респиратор из листа, начинает жечь ей горло…       Респиратор! Его не было!       Фреда подскочила на кушетке, на которой лежала – и тут же ухватилась за спинку, чтобы не упасть обратно. Свинцово-тяжёлая голова гудела, желудок скрутило в голодный узел. Респиратор с неё и правда сняли, а ещё укрыли её тяжёлой кожаной курткой с подкладкой из странного, жёсткого белого меха.       - О, - сказал кто-то, и голос вроде был не крысиный. – Привет. Я уже боялся, придётся звать врачей.       Фреда протёрла глаза. Крысы, которых она спугнула резким движением, сидели у неё на коленях и беззастенчиво разглядывали её чёрными бусинками глаз.       - Как ты? Не надышалась?       Она моргнула, повернула голову и наконец увидела его. Молодого мужчину – лет тридцать, вряд ли больше – с серьёзным, резким лицом и хмурой складкой между бровей.       Какие тёмные глаза. Совсем чёрные на фоне нездорово-бледной, словно никогда не видевшей солнца кожи.       Фреда прислушалась к себе. Горло саднило, из носа текло, но дышалось определённо неплохо.       Беспокоило другое.       - Послушай, - попыталась сказать она и обнаружила, что голос куда-то пропал, оставив только хриплый шёпот. – А этот ваш туман, он что… и на мозги влияет тоже?       Мужчина нахмурился.       - Иногда. Редко. Обычно просто превращает в лохмотья лёгкие. А что такое?       - Со мной разговаривают крысы, - призналась Фреда.       Он рассмеялся – кажется, с облегчением.       - Ах, это. Не обращай внимания. Со мной они разговаривают уже много лет, и я до сих пор не знаю, как заставить их заткнуться.       Он указал на каждого зверька по очереди.       - Это Гайка, это Жирный, это Пип, это Двойняха. А я Эльгаро.       - Фреда, - она пожала протянутую руку – крепкую, рабочую, как и у неё самой.       Что-то тонко засвистело, и Фреда вздрогнула, но это был всего лишь чайник.       - Я подумал, тебе не помешает что-нибудь горячее, - Эльгаро взял со стола жестянку с непонятным серым порошком, сыпанул в кружку две ложки с щедрой горкой. – Ты пьёшь нух-нух?       Фреда не имела ни малейшего чёртова представления, но от вида пара, поднимающегося над струёй кипятка, ей захотелось заплакать.       Мутный напиток был отвратительно горьким на вкус, однако в голове прояснилось, как от крепкого кофе, а тело, скованное холодом, начало оттаивать. Живот, в котором уже неприлично давно не было ни крошки, обрадовался и издал протяжную песню кита.       - О, - сказал Эльгаро. – Точно. Прости, я не подумал. Сейчас.       Он быстро нацарапал что-то на клочке бумаги и вручил его крысам.       - Вот что, дармоеды, сделайте-ка для разнообразия хоть что-то полезное. Сбегайте к поварихе и попросите мою порцию обеда.       Одноглазый Пип взял записку в зубы, Эльгаро чуть приоткрыл входную дверь, и крыски, гуськом выскользнув из комнаты, резво зацокали коготками по коридору.       Эльгаро выдохнул, закрыл дверь, на секунду прислонился к ней плечом и задвинул засов.       - У нас мало времени, - вполголоса сказал он. – Не знаю, когда ещё нам удастся отделаться от этой мелюзги, у них повсюду свои норы. Но это поручение они выполнят – чтобы под шумок по пути с кухни сожрать половину твоей еды. Несколько минут у нас есть.       Эльгаро подвинул к кушетке стул и сел напротив Фреды, так, чтобы быть с ней лицом к лицу.       - Ты прилетела на том корабле, который мы сбили три дня назад, так?       - Да, я… - Фреда осеклась. – Стой, который вы что?!       - Уже неважно, - отмахнулся Эльгаро. – Тебе повезло, что ты не попалась. Сначала они бы тебя допросили, и, поверь, отнюдь не нежно. Потом напоили бы усыпительной водичкой, от которой отшибает память, и выбросили куда-нибудь в трущобы пускать слюни, как безмозглый младенец. Ну, или сразу вкатили бы дозу побольше, чтобы ты уснула лет этак на сто. Кстати, не факт, что за это время тебя не обглодали бы ребята типа Жирного. Они вечно хотят жрать.       Фреда подобралась, думая, чем бы таким его ударить. Просто на всякий случай, если дело вдруг запахнет жареным.       Эльгаро заметил это и примирительно вскинул руки.       - Успокойся. Я тебе не враг. Я просто знаю, как всё бывает, потому что ты не первая.       Не первая? Но..       - Послушай, - сказал Эльгаро. – Там, откуда ты прилетела, там ведь… лучше?       Да. Да, да, да. Конечно, там лучше, настолько лучше, что ты и сам не представляешь, насколько глуп твой вопрос.       Там можно дышать.       (Правда, тут Фреда вспомнила смог от тысяч машин и ле́са фабричных труб, почти круглый год висящий над Нью-Йорком…)       Там есть еда.       (… вспомнила, как по телевизору показывали тощих, будто гротескные куклы, африканских детей…)       Там, чёрт побери, не нужно ради выживания ютиться в пещерах, как проклятые постапокалиптические хоббиты!       (… если СССР, конечно, не хватит дурости в один прекрасный день исполнить свои вечные угрозы насчёт ядерных ударов).       Фреда закрыла глаза и подумала о родной мастерской «Осбальдистон-Каннинг», которую ей было жаль покидать даже ради путешествия на «Нарвальей Принцессе». Подумала о бабушкином трейлере в бескрайних золотых прериях Канзаса.       - Да, - честно сказала она. – Гораздо.       Эльгаро задумчиво кивнул, как будто услышал именно то, что хотел.       - И там наверняка умеют лечить лёгкие, обожжённые туманом.       Фреда задумалась. Она мало знала про химические ожоги. Но, в конце концов, дома есть кислородные баллоны и аппараты ИВЛ, так что если она и соврёт, то только чуть-чуть…       - Да. Умеют.       - Хорошо, - сказал Эльгаро. – Так как мы поступим?       Фреда взглянула на него с настороженным непониманием.       - Ты же не собираешься оставаться здесь, - пояснил он. – Тебе надо вернуться домой. Я помогу тебе всем, чем смогу. Вообще всем, - он посмотрел ей прямо в глаза. - А взамен ты возьмёшь с собой меня и… ещё одного человека. Идёт?       Как будто она сказала бы «нет» парню, который запросто может выдать её властям.       - Только учти, - Эльгаро словно прочитал её мысли, - если попадёшься, то я знать не знаю, кто ты. Но, клянусь мизинцем, я готов отдать что угодно, чтобы отсюда выбраться. И, поверь мне, ты тоже.       Фреда хотела было ответить, но в дверь яростно заскреблись.       - Эль! Эль! Эль! Чего это ты закрылся?!       Эльгаро со вздохом закатил глаза и пошёл отпирать.       Крысы ввалились в комнату задом наперёд, волоком таща на полотенце тарелку с едой. Жирный лежал прямо в ней пузом кверху, беззастенчиво поедая зажатый в передних лапках сочный кусочек.       - Гудвина ради! – Эльгаро без церемоний выудил крыса из тарелки за хвост. – А ещё побольше сожрать не могли? Прости, Фреда, надеюсь, ты не брезгливая.       Господи боже правый, да сейчас Фреда могла бы съесть хоть самого Жирного без соли. И даже не спросила бы, где он до этого валялся.       Пока она, почти не жуя, глотала картошку и мясо, Эльгаро над чем-то думал.       - Надо тебя пристроить, - сказал он. – Подожди пока здесь, мне нужно отправить воздушную почту. Потом вернусь, и что-нибудь придумаем.       Когда он ушёл, забрав с кушетки куртку, Фреда с полным ртом выговорила:       - У нефо фе ефть трубка пнефмопофты пфямо фдефь!       - Она сломалась, - сообщил Жирный, усердно умываясь и подбирая со своей шкурки картофельные крошки.       - И этот дурень никак её не починит, - добавил Пип.       Фреда отставила пустую миску и встала. Если честно, то слишком резко, но ничего, головокружение прошло через минуту или две.       - Ну-ка, что тут у нас...       Пока она осматривала трубку, Гайка забралась на стол и с любопытством изучала её саму.       - А ты вроде как фея, да? - спросила она. - А чем это вы тут с Элем занимались, за закрытой дверью?       - К твоему сведенью, - заявил Пип, - он уже занят.       - Окей, - сказала Фреда, продолжая возиться с трубой.       - Кем-то очень важным!       - Круто.       - Тебе не интересно, кем?!       А, вот оно. Всего-то.       Оказывается, трубка треснула, потеряв герметичность. Делов на две минуты, если только…       Фреда похлопала себя по бокам. Ура! В кармане штанов нашёлся моток изоленты – каждый механик «Осбальдистон-Каннинг» привыкал носить её с собой хоть в пижаме.       - Не-а, - честно сказала она и, отмотав кусок ленты, оторвала его зубами.       Когда Эльгаро вернулся, она как раз закончила заплатку. Не очень красиво, но должно сойти.       - Чтобы тебе не пришлось больше ходить, - пояснила она.       Эльгаро внимательно осмотрел трубку.       - Что ты ещё умеешь?       Фреда пожала плечами.       - Да всё, что нужно. Чинить технику, строить технику. Механизмы, электричество…       - Вот это последнее слово никому не говори, - предупредил Эльгаро. – У нас такого не водится. А трубы?       Сантехником Фреда, конечно, не была. Но, когда она приезжала к бабушке, то к ней шли все соседи, у которых сломался толчок, а училась она быстро.       - Могу, если надо.       Эльгаро бросил ей изрядно поношенную чёрную куртку на белом меху – такую же, как у него самого.       - Надевай. Устроим тебя на работу.       Пока они шли по коридорам, им навстречу попадались бледные, черноглазые люди, спешащие по своим делам. Фреда просто старалась не смотреть им в лицо и выглядеть так, словно она имеет полное право стоять там, где стои́т. Ну же, девочка, разве это сложно? Сколько раз ты вот так вот ходила из мастерской в инженерный цех, потому что там туалеты лучше и есть бесплатные пончики?..       А потом они вышли наружу, и перед Фредой открылась пещера.       У неё вдруг осталась всего одна мысль: «боже, какая же она огромная». Любой спелеолог принялся бы щипать себя до крови: таких гигантских подземных полостей просто-напросто не может существовать. Высокий – почти как небо – свод, закрытый странными светящимися облаками, должен был обрушиться под собственным весом…       Кажется, здание, откуда вышли они с Эльгаро, было на окраине города – Фреда видела отсюда его шпили и крыши. На возвышении где-то там, в центре пещеры, потускневшей радугой виднелись семь разноцветных башен.       Где-то пробил колокол.       - Полдень, - сказал Эльгаро, поймав Фредин взгляд, хотя золотой свет, льющийся сверху, был больше похож на закат. – Идём. Здесь недалеко.       Крысы, увязавшиеся за ними, побежали вперёд, указывая путь.       Фреде хотелось задать тысячу вопросов. О том, почему крысы болтают без умолку, сколько они все уже живут в этой пещере и почему, чёрт возьми, на них не падает потолок. Или о том, кто и как сбил «Нарвалью Принцессу» и, главное, нахрена. И о том, как теперь отсюда выбираться. Но она чувствовала, что не успеет получить ответы и, наверное, слишком выбита из колеи, чтобы понять и принять их прямо сейчас. Поэтому она посмотрела на Двойняху, которая тащила за собой по грязи два сросшихся голеньких хвоста, и сказала:       - Ну, предположим, с Двойняшкой понятно, но почему Гайка?       - Потому что мозгов нет, - хмыкнул Эльгаро. – Видала, у неё один резец сломан? Это из-за того, что кое-кто крысёнком не разбирался, съедобное перед ним или нет, и попытался сожрать гайку в масле.       Он обвёл зверьков взглядом.       - С Жирным, думаю, тоже никакой загадки…       - А это прям его имя? – Фреда покосилась на пухлого крыса. – Как-то… обидно.       - На правду не обижаются, - пропыхтел тот, тяжёлой рысью поспевая за прочими.       - А Пип, - сказал Эльгаро, - мало того, что пискля, так ещё и вечно верещит больше всех. Пытается быть самым громким, чтобы меньше бросалось в глаза, какой он мелкий.       - Кто бы говорил! – огрызнулся Пип.       Эльгаро лёгким пинком отправил его в канаву у обочины.       - У вас там, за горами, звери не говорят, да? – сказал он. – Постарайся не удивляться. У нас это обычное дело.       Теперь они шли вдоль дощатой ограды, и из-за неё ощутимо несло скотным двором. Фреда знала этот запах: канзасские свинарники и пастбища со стадами пятнистых коров… Где-то рядом надсадно скрипело.       - Все-все звери? – спросила она.       - Ну да. Кроме шестилапых.       Эльгаро указал наверх, и Фреда поняла, откуда скрип.       Его издавали оси огромных колёс, вроде тех, которые ставят в клетки хомякам или белкам. Только внутри этих перебирали мощными лапищами какие-то неизвестные науке зверюги с белой шерстью. Лап было по шесть штук.       Пип выкарабкался из канавы и отряхнулся, окатывая штанину Эльгаро грязными брызгами.       - Хватит глазеть! – потребовал он. – Мы идём или нет?       За воротами мычали коровы, хлопали крыльями стайки гусей, а воздух был густым от навозной вони. Фреда увидела загон, битком набитый свиньями. К нему подошёл коренастый бородач в кожаном фартуке мясника, и хрюшки взорвались визгом.       Фреда не поверила своим ушам, когда начала различать в их гомоне самые настоящие слова.       - Меня! – верещали свиньи, изо всех сил проталкиваясь в первые ряды. – Возьми меня! Меня! Хочу! Я так ждала! Ну же! Прошу!!       Фреда остановилась на полушаге.       - Они… то есть… они что, хотят под нож?!       - Ну да, - Эльгаро пожал плечами, спокойный, как будто для него всё это было в порядке вещей. – Мы их так воспитываем. С рождения говорим, что их главное предназначение – стать нашей едой. Они там, наверное, дни считают.       Фреда сглотнула, чувствуя, как её мясной завтрак вдруг начал проситься наружу, и поспешила дальше.       Эльгаро притормозил, чтобы потрепать по носу старую худую кобылу.       - Привет, Кляча. Не знаешь, где Киана?       - У драконюшен, - вежливо сказала лошадь. – О, милая девушка. Мы, кажется, не знакомы?       Фреда хотела представиться – воспитание взяло верх над огорошенным здравым смыслом, к тому же лошади всегда ей нравились, - но Эльгаро уже шагал прочь.       - Ещё успеешь, - бросил он через плечо.       Они нашли Киану около двух зданий, похожих на маленькие ангары из листовой жести. Внутри того, что побольше, что-то гремело и бушевало, как запертый шторм.       - Чего явился? – неприветливо бросила жилистая, ещё не старая женщина с жёлтым лицом и седыми висками. – Опять жалобы на вонь? Ну так пришли наконец кого-нибудь наладить нормальный отток сточных вод!       - Вот, прислал, - спокойно сказал Эльгаро. – Толковая девчонка из Трущоб, в полное твоё распоряжение. Только в общежитие засели.       Киана с ног до головы смерила Фреду взглядом прищуренных глаз.       - Да уж, - процедила она, - ты в трубу-то пролезешь, дылда? Чем вас в Трущобах теперь кормят?       Она повернулась к Эльгаро.       - Знаешь, что? А ты не много на себя берёшь? Когда явыбиралась из помойки, чтобы не сдохнуть в грязи, за меня просить было некому!       Эльгаро равнодушно пожал плечами.       - Ладно, - сказал он. – Давай отправим девочку назад, в лачугу, где ютится ещё дюжина человек, от которых воняет хуже, чем от твоих свиней. Пусть ворует, чтобы не отдать концы с голоду, или ложится под первого встречного за кусок хлеба, пока не умрёт где-нибудь в подворотне, бахнув слишком много маковых слёз. Зато смотритель скотных дворов Киана не изменит своим принципам.       Киана посмотрела на него почти с ненавистью.       - Что ж. Пускай. Но учти, - она зыркнула на Фреду, - если от тебя не будет толку, выкину мигом!       Она раздражённо отряхнула руки, словно потрогала что-то грязное.       - Ступай в общежитие, пусть комендантша тебя пристроит. После обеда – за работу, ясно? Всё. Надеюсь, дорогу сама найдёшь? Мне вообще-то некогда.       Фреда глянула на Эльгаро, и тот ответил едва заметным ободряющим кивком. Когда Киана отвернулась, он протянул руку и посадил Фреде на плечо Двойняху.       - Будь хорошей девочкой, помоги фее разобраться, что к чему, ладно? – шепнул он крыске. Та, перебирая маленькими розовыми лапками, забралась Фреде в нагрудный карман.       Эльгаро кивнул Киане и ушёл по своим делам. Фреда вдруг остро почувствовала, что осталась совсем одна, но сделала глубокий вдох, расправила плечи и решила, что справится со всем, с чем придётся.       Разговор с Кианой был, очевидно, окончен, и та направилась в больший из «ангаров». Секунду подумав, Фреда тихонько пошла за ней следом. Она была бы проклята, если бы не подглядела, кого на самом деле держат в этих самых «драконюшнях».       Смотрительница скотных дворов зашла внутрь, но не захлопнула за собой дверь. Фреда, затаив дыхание, приникла к щели. По объективному времени это длилось всего секунду, никак не дольше, но…       Она успела увидеть.       Мускулистое тело, массивное и изящное одновременно. Лапы, крылья, длинная гибкая шея – не то птица, не то ящерица, не то… – и треугольная голова поворачивается прямо к дверям, гневно сверкая солнечно-жёлтым глазом, а в нём – злой кошачий зрачок…       Сила, мощь, огонь. Совершенство.       Фреда отпрянула – в дверях, лицом к лицу с ней, возникла Киана.       - Прочь! – прошипела она. – Никто не подходит к Аййош без моего ведома, ясно?! Да её жизнь стоит больше, чем жизни тысячи таких, как ты!       Фреда сжала зубы и отвела взгляд, чувствуя, как вспыхнули щёки. Почему-то вспомнила свою учительницу химии, которая умела заставить кого угодно почувствовать себя дерьмом, даже если ты ни в чём не виноват.       Чёрт побери, да у них же там дракон! Настоящий чёртов дракон, живая антинаучная сказка, прекрасная, как детская мечта, и они не дают Фреде взглянуть на неё даже одним глазком?!       Наверное, эти мысли красноречиво отразились у неё на лице. Плечи Кианы опустились, и её голос стал самую чуточку мягче.       - Никогда не видела дракона вблизи, да? Можешь пойти посмотреть на малыша Хёххёха, - она вздохнула, глядя на дверь второй драконюшни. – Ему всё равно уже хуже не будет.       Фреда не успела ответить – Киана закрыла дверь у неё перед носом. Изнутри раздался звук задвинутого засова.       - Драконы! – шёпотом сказала Фреда, наклоняясь к карману. – У вас тут водятся взаправдошние драконы?!       - Ага, - Двойняха высунула наружу нос. – Говорят, раньше их было много-много! Но я не знаю. Может, врут. Сейчас они все вымерли, Аййош и Хёххёх последние. Мы как-то пролезли к Аййош в загон! Она знаешь, какая страшная! Чуть не раздавила Пипа лапой! Прям в лепёшку!       Она замолчала, словно застеснявшись, что говорит так много.       - Пойдём посмотрим на этого Хёххёха? – предложила Фреда. – Если ты не боишься.       - Боюсь, - призналась Двойняха. – Но я просто спрячусь, вот так, ладно?       И она снова нырнула поглубже в карман.       Дверь во вторую драконюшню была не заперта. Фреда вошла, чувствуя, как трепещет сердце.       Малыш Хёххёх поднял голову, лежавшую на скрещенных лапах, подслеповато уставился на гостью мутным взглядом и издал странный, жалобный гул.       Он был гораздо меньше Аййош. Если её чешуя была чёрной с алыми прожилками, как неостывшие угли, то его – серой, словно пепел. Фреда осторожно сделала шаг к загону, и дракон поднялся ей навстречу, демонстрируя горбатую спину и усохшую переднюю лапу, гораздо короче и тоньше второй.       Его недоразвитые крылья едва прикрывали бока.       - Боже правый, - пробормотала Фреда. – Бедняга. Как его угораздило?..       Двойняха высунула во внешний мир кончики усов.       - Я слышала, что драконов становилось всё меньше, и в конце концов братьям и сёстрам пришлось, ну… друг с другом. В последней кладке все детёныши, кроме Аййош, были вот такими. Остальные быстро умерли, только Хёххёх остался... Киана и остальные всё время стараются, чтобы у них с Аййош родились ещё дети, но ничего не выходит…       Фреда представила это маленькое, несчастное убожество рядом с огненным вихрем, который ей удалось подсмотреть через дверь, и внутренне содрогнулась от отвращения пополам с жалостью.       - Эм… привет? – сказала она дракону, медленно поднимая ладони. – Не бойся, пожалуйста. Я ничего плохого не сделаю.       Тот тупо смотрел на неё, не моргая, и молчал. На одном глазу у него было бельмо, похожее на луну.       - Ладно, если не хочешь отвечать, не надо, - пробормотала Фреда.       - Они не говорят, - пояснила Двойняха. – Эль не сказал? Шестилапые и драконы. У шестилапых язык слишком толстый, а у драконов… У драконов я не знаю, что, но, в общем, никто не слышал, чтобы они разговаривали. Даже друг с другом.       - Вот как, - задумчиво сказала Фреда.       Она протянула руку, чтобы легонько погладить Хёххёха по голове, но тот дёрнулся, отстраняясь, и Фреда не стала настаивать.       - Ладно, - вздохнула она. – Наверное, пора заняться делами. Малышка, ты знаешь, где здесь общежитие?