По-волчьи

***

      Макс глубоко втянул воздух.       Тысячи ярких ароматов одновременно хлынули в его ноздри, прокладывая свои тропы через горло в просторные волчьи легкие. В ответ те раскрылись, пытаясь сдержать и упорядочить накатившую волну.       В волчьем мире, один глубокий вдох мог рассказать гораздо больше, чем глаза, книги и люди вместе взятые. Глаза часто видят то, что хотят. Книги пишут люди, а людям свойственно врать. Признаться честно, носу Фолл доверял даже больше, чем сердцу. В отличие от падкого на эмоции органа, обоняние его никогда не подводило. Это факт.       Шумный выдох.       И снова вдох.       На первом этаже витал аромат стирального порошка с легкой примесью озона. Так тянуло от сохнущего в коридоре белья. Еще влажное от внезапного утреннего ливня, оно было спасено от грозы и развешано дома, заполняя пространство запахом чистоты и свежести.       Волк перевел взгляд на окно.       Дождь стих примерно час назад, но освежающий аромат сырой земли, зеленого мха и хвои все еще долетал из приоткрытой форточки.       На кухне полным ходом шла готовка. Вот аппетитный, карамельно-грушевый аромат пирога Хелен, в тостере готовится хлеб, а на плите весело шкварчит бекон и жарится яичница на всю ораву.       В животе у Макса заурчало. Простая, незатейливая стряпня жены брата может и не тянула на мишленовские звезды, но всегда была приготовлена с любовью и заботой.       Вся кухня целиком пропиталась запахами продуктов и снующей туда-сюда хозяйки. Хелен пахла по-женски и как-то взросло. Это был добрый, пшенично-мучной аромат. По-своему нежный. По-своему вкусный. Он несколько усилился: от работающей духовки ее то и дело бросало в жар. Запах Хелен не отталкивал, но и не вызывал у Фолла внутреннего волчьего волнения.       «Еще бы» - хмыкнул Макс, представив, как сходится с братом в схватке за самку. Глупее повода потолкаться и не придумаешь. Хотя бои за волчицу в брачный период в природе обычное дело. Но в реальной жизни драка и ее исход ничего не решат: выбор всегда остается за дамой. Ее душа либо лежит к тебе, либо нет.       Хелен и Ральф, например, уже давно определились друг с другом. Еще с первых минут знакомства все сложилось для них на уровне запахов и инстинктов.       Как сносит крышу аромат своей нареченной, Макс не знал, но мог себе представить. Его проходные-то самки иногда с ног сшибали, дурманя голову своими феромонами так, что он едва не скулил от желания ими обладать. Потом, подмяв их мягкие, податливые тела, насытившись их близостью, их ответным огнем в глазах, он приходил в себя, и все снова возвращалось на круги своя. Или ненадолго выливалось в какое-то подобие отношений. Макс себя пережимал, вымученно старательно играл в заботу и заинтересованность, намеренно игнорируя красную неоновую вывеску «не та» в своей голове. До поры до времени. Волчицы – народ гордый: почуяв его эмоциональную «импотенцию» они сами давали ему отворот.       «Совсем ты уже одичал, Макс. Постоянно на рожон лезешь с этими вампирами, словно там медом намазано. Семью тебе надо. Надежный тыл дома, вкусные ужины, волчата… Пусть не с нареченной, но ведь вокруг полно достойных волчиц. Выбери себе пару, перебирайтесь сюда, за город, поближе к стае. Всех вампиров все равно не переловишь, можно ненароком подставиться и стая окажется под ударом. Пока ты ни с кем не связал себя клятвой и гоняешься за каждой юбкой, ты и не поймешь всей ответственности. А когда есть, кого защищать, волк становится рассудительным и осторожным…»       «Да отстань ты от него, Хелен. Пусть гуляет, пока можется, – усмехался дядя Джон, – Когда найдет свою пару, а он обязательно ее найдет, там уже будет не до других юбок. Уж нареченная-то его скрутит в бараний рог. А он только и рад будет рядом хвостом вилять, еще и добавки попросит»       «Не знаю, не знаю. Хватит ли у него времени и сил на поиск нареченной, - цокнула Одри, - У него на каждую выходную субботу приходится пяток волчиц. Кесси, Лили, Молли, Энн… Разрывается бедняга. На километр к квартире не подойдешь, так он там занят. Хоть пульверизатором разгоняй»       Макс закатывал глаза, еле сдерживая улыбку. Сестра до сих пор не могла простить ему свою лучшую подругу и их несостоявшиеся отношения.       Фолл и сам не мог себя простить.       Саманта была хорошей. Хорошая волчица из хорошей стаи, с хорошими генами, фигурой, с хорошим настроем на создание семьи и объединение семей. Макс вспыхнул к ней, как облитое розжигом полено. Он так сильно хотел остепениться, что совпадение хоть по каким-то пунктам с волчицей ослепило разум. Он не видел в ней истинную пару, но видел способ оправдания семейных ожиданий. И по началу, было не так важно, чем разжигается костер, главное, что он хоть немного согревает. Но с сырыми поленьями, как ни старайся, огонь получишь не скоро. Может, пережми он себя, из этого союза и вышла бы «хорошая» семья. Пусть без страсти, но с взаимным уважением и выгодой для обеих сторон. Семейные вылазки к стаям, волчата там, все дела. Фолл честно пытался. Но в какой-то момент от самообмана стало так тошно, что Макс резко спустил все на тормоза. Поговорил с ней. Перестал появляться в общих местах, не звонил и не писал. Отпустило.       «Своя никогда не отпускает» - всегда говорил Ральф, когда речь заходила об истинных парах.       Грузный, подавляюще-тяжелый запах альфы вел с первого этажа на улицу, в гараж. Всем ходом там шла починка ржавого мотоцикла Джона. Без особенных усилий, Макс учуял разлитое машинное масло, солодовые нотки открытого пива и снующего рядом Шона. Племянник вошел в свой пубертат, и теперь любого сбивал с ног «аромат» его разбушевавшихся гормонов. Это вызвало у волка улыбку и навеяло воспоминания о возрасте, когда он сам не вылезал из душа и ходил в обнимку с дезодорантом. Одри тогда демонстративно обходила его комнату, раздраженно морщила нос и запретила себя обнимать. «От меня потом поклонники шарахаются» - пояснила сестра.       Втянув воздух еще глубже, Макс почувствовал ее легкий след, который стихал ближе к лесу. С ней был Конрад, и они двигались в чащу за лесными травами. У ручья их запах прерывался: вода перетягивала на себя все внимание, скрадывая витавшие рядом следы. Чуть дальше нее считывался едва различимый аромат стайки зайцев, пугливо пасущихся на опушке под солнцем, пока была такая возможность.       Волк прикрыл глаза, наслаждаясь утренним спокойствием.       В своей городской квартире он словно задыхался. Духота мегополиса, его безжизненный, спертый воздух словно сковывали Фолла, не давая вырваться наружу его свободолюбивой волчьей натуре. За городом же наоборот дышалось просто потрясающе. Легкие до самых краев наполнялись запахами душистой весенней травы, мая, еще сырой от утренней росы и дождя коры деревьев и цветения тысячи полевых растений. А с недавних пор к этому букету ароматов прибавился еще один.       Тонкий, сладковатый запах медового клевера с ледяными нотками вербены.       Запах прохладного летнего вечера, когда ты, укутавшись в плед, выходишь на крыльцо и просто дышишь, не в силах надышаться.       Запах, постоянно проверяющий границы дозволенного в голове Макса.       Запах нежности.       Ее запах. Вот уже две недели он чувствовал его везде: На кухне, куда она сбегала по ночам от ночных кошмаров. В гостиной, где она, с серьезным и сосредоточенным видом, печатала статьи для своего смешного журнала. На крыльце дома, где вытирала пот со лба и восстанавливала дыхание после пробежки. С недавних пор, по утрам, волк замечал ее запах в коридоре у своей комнаты. Цель ночных паломничеств девушки к его двери была непонятна, но, признаться, интриговала. Максу отчаянно хотелось поймать ее на месте преступления, но работа с детьми, периодическое курирование границ и тайные попытки найти нападавшего так его выматывали, что он вырубался, стоило голове коснуться подушки.       Но даже его сны были ее территорией.       В них он все время спасал девушку от клыкастых монстров, разрывал их на мелкие кусочки, словно ее защита была базовой потребностью оборотня. Целая вселенная как будто сжалась до одной неосторожной, но очень отважной журналистки. Она, кстати, даже во сне не пряталась, а старалась сражаться с вампирами наравне с ним. Яростная и безудержная, как волчица. Покончив с врагами, Макс каждый раз подходил к ней, чтобы удостовериться, что она цела. Но стоило ему только дотронуться до ее щеки и раскрыть рот в немом вопросе, как девушка растворялась в воздухе, словно эфемерное видение. Секунда, и о ее существовании свидетельствовали только легкие медовые нотки. Такие сны частенько повторялись, оставляя Макса в состоянии незавершенного действия. Да, он победил ее врагов, но при этом никак не мог дотянуться до самой Мии. Словно подсознание с ним играло в какую-то идиотскую игру, не давая даже в гребаном сне быть к ней ближе. «Говносознание»       Сильнее всего клевер с вербеной ощущался в дальней части дома, в комнате для гостей, где Мия обитала вот уже несколько дней. Поднявшись туда недавно за ноутбуком, который она попросила принести, Макс остановился как вкопанный. И стоял так несколько секунд, силясь не обнюхать там каждый сантиметр.       Ее аромат был везде. Одежда, постельное белье и, о боги, полотенце, сохнувшее после душа на спинке стула. Обычный прямоугольный кусок ткани, который любезно принесла Мии Хелен.       «Ага, обычный. Что же ты тогда его глазами буравишь?»       Не удержавшись, Фолл подцепил его край и подтянул ближе. Голубая махровая ткань приятно охладила кожу рук своей влажностью.       «Один раз и сразу на выход», - прикрыв глаза, волк поднес полотенце к лицу и медленно вдохнул.       «Твою ж мать»       Ноздри жадно втягивали запах девушки, пытаясь выловить ранее неизведанные оттенки ее аромата. Очень яркий, фруктовый запах ее шампуня, душистое мыло, какой-то крем и, наконец, нотки чистого, морозного клевера. Чем глубже он втягивал носом ее запах, тем интенсивнее он раскрывался, и тем сильнее ему хотелось вдыхать его снова и снова. Он не мог надышаться, словно кто-то крал у него часть воздуха. Хотелось перенять этот, будоражащий сознание, аромат, изваляться в нем, вдохнуть полной грудью, хотелось ощущать ее аромат на себе.       «Поздравляю, ты официально зачислен в ряды маньяков. Может и трусики ее прихватишь, чего уж там?» - мелькнула в голове волка. На секунду он задумался о ее белье, сглотнул от накатившего жара и оставил в покое полотенце.       «Извращенец», - подхватив ноут с кровати, волк напряжено вышел из ее спальни.

***

      Фолл лежал в своей комнате, свесив ногу с края кровати, и монотонно ею покачивал. Он думал о природе своего волнения, которое накрывало с головой каждый раз, стоило этой девчонке с розовыми волосами появиться в поле его зрения. А точнее в поле его обоняния. Он так остро чувствовал это легкое, щекочущее покалывание внизу живота, когда она забегала к нему, чтобы узнать что-то для статьи или звала ужинать, когда заправляла за ухо непослушную прядь, выбившуюся из косички, и закусывала губу, сосредотачиваясь на гипнозе во время тренировки. В такие моменты, Макс с трудом сдерживал порывы прикоснуться к ее лицу, волосам, просто к ней. Майская жара не щадила Фолла, заставляя девушку, спасаться от перегрева, облачаясь в короткие шортики или летние сарафаны. Они оголяли ее невозможно острые коленки и просто сумасшедшие ключицы. Волку хотелось рычать от желания уткнуться в открытую девичью шею и просто дышать, позволив легким расправляться под давлением ее аромата. Хотелось так, что сводило скулы и белели пальцы, сжатые в кулак. Всего на минуту почувствовать, каково это, когда нежная кожа шеи Мии согревается от его обжигающего дыхания, а пульс учащается, синхронизируясь с ритмом его собственного сердца. Он хотел обладать уникальными правами на эту странную, но необходимую ему ласку.       Жаль, что у него вообще не было на нее прав.       Внизу суетилась Хелен, быстро-быстро готовя на стол. Она нарезала овощи, сыр, паралельно переворачивая, хрустящий на сковородке, бекон.       Ральф вернулся из гаража голодным, чмокнул жену и помчался в душ. Шон наверняка начал таскать еду со стола, за что и получил легкий подзатыльник от мамы.       - Макс, спускайся завтракать! А то Шон не оставит тебе ни крошки! – голос Хелен прервал мысли волка.       В животе у Макса снова заурчало, но идти вниз не хотелось.       Он ждал Мию.       Точнее ждал, когда она набегается вдоль леса и повернет в сторону дома. Встретить ее на крыльце и отпустить парочку шуток по поводу раскрасневшегося лица и тяжелого дыхания стало их своеобразной традицией.       Волк бросил взгляд на деревянные настенные часы.       Мия ушла час назад и скоро должна была появиться. Она любила бегать в одиночестве, хотела побыть наедине со своими мыслями. Макс заметил, как трудно и непривычно ей было жить в такой большой компании. Она скованно улыбалась на простецкие разговоры дяди и Ральфа, сторонилась Хелен, явно смущенная ее радушием. Откровенно побаивалась Одри с ее вечными перепадами настроения.       Единственный, с кем Мии нравилось проводить время (помимо Макса, конечно же), был Конрад. Старый волк действовал на девушку успокаивающе. Фолл часто заставал их за неспешными разговорами и общим делом, будь то перебирание трав или изготовление удочек. Казалось, что между ними царило полное взаимопонимание: Конрад не доставал Мию расспросами и советами, а она с интересом узнавала у него легенды и сказания о волчьем мире.       - Мне уже начать ревновать тебя к деду? – подтрунивал над девушкой Макс, – Он, конечно, волк – хоть куда. Матерый и опытный. С ним не пропадешь.       - Дай-ка подумать.. А что, я стала бы тебе классной бабулей, – Мия прыснула, – только я вязать не умею.       - Нет. Такая нам точно не подходит. Еще и с розовыми волосами! Ужас! Ауч! За что?       И они смеялись, а потом в шутку дрались, игнорируя явно не дружественные настроения между ними.       Конечно, Макс с ней флиртовал. Не так, как обычно, напролом, как он привык делать с другими волчицами. А осторожно, прощупывая границы дозволенного. Методом проб и ошибок. И спустя какое-то время он многое о ней понял.       Например, Мии нравились его подколы. Она от них вспыхивала, но смеялась и глаза у нее лукаво блестели. Девушка охотно парировала и вступала в словесные баттлы. А иногда и сама выдавала такие двусмысленные фразы, что Макс еле-еле уговаривал себя не думать о скрытом значении ее слов. В противном случае, волку пришлось бы схватить девушку и утащить в свой лес.       А хватать ее категорически запрещалось. Любые физические контакты заставляли Мию оцепенеть или защищаться. Возможно, так сказывалось недавнее нападение, как посттравматический синдром. А может все шло из детства. Девушка рассказывала, что выросла в приюте, ее родители погибли в автокатастрофе, а ближайших родственников не было. Она прожила там до восемнадцати, потом поступила учиться на журналиста и переехала в общежитие к подруге по имени Триша.       Вообще Мия не очень любила рассказывать о себе. За две недели, которые она провела в его доме, Макс узнал о ней совсем немного. Про приют, Тришу, про то, что сейчас она подрабатывает в журнале «Сверхъестественное сегодня». Что иногда они с подругой ездят к ее родителям в другой город. По словам девушки, с вампирами она столкнулась случайно на дурацком маскараде, а Шона спасла потому, что чувство справедливости у нее преобладает над инстинктом самосохранения. Герой, не иначе.       Волк усмехнулся. И принюхался.       Из форточки потянуло вербеной, а значит, девушка повернула в сторону дома.       «Пора»       Фолл вскочил на ноги и быстро спустился вниз, едва услышал ее приближающиеся шаги. Под лукавый взгляд Хелен, он прихватил со стола яблоко, полотенце с сушилки и неспешно вышел из дома.       Мия жадно глотала воздух, присев на ступеньку и вытирала ладошкой пот со лба. Она была в наушниках, откуда на максимум долбил какой-то зажигательный латиноамериканский трек. Ее лицо раскраснелось, сердце учащенно билось, а ноги обессилено свисли с края лестницы.       «Красивая», - промелькнуло в голове у волка.       - Устала? – девушка не отреагировала. Тогда он присел рядом, заставив Мию вздрогнуть от неожиданности и повернуться к парню. От интенсивных тренировок ее запах значительно усилился, и Макс бесшумно вдохнул, стараясь после не расплыться в блаженной улыбке. Его футболка, которую она попросила для бега, промокла и прилипла к ее груди, призывно приглашая волчьи глаза оценить и форму, и размер.       Макс прочистил горло, перекинул полотенце через плечо девушки и отвел взгляд. Но все равно мельком глянул на нее, когда она с благодарностью вытирала шею и лицо.       - Спасибо, всегда про него забываю, – слишком громко крикнула девушка, все еще слушая музыку. Фолл поморщился, и Мия, извиняясь, стянула наушник с одного уха. Музыка продолжала играть из динамика, повисшего на ее плече.       - Тебе, значит, нравятся горячие, испанские мучачас? – волк вытянул ноги и с хрустом откусил яблоко. Мия вопросительно подняла бровь, поворачиваясь в его сторону. Макс кивнул на лежащий рядом телефон. – Tu me partiste el corazon.. Испанский?       - А, это.. Так, просто рандомный плейлист для бега. Не люблю бегать в тишине, - Мия, наконец, восстановила дыхание, откинула полотенце и выключила музыку.       - Почему? – яблоко лишилось еще одного бока.       - Слишком много мыслей, устаю от самой себя. Кажется, еще чуть-чуть и голова лопнет от напряжения. У тебя такого не бывает? – девушка облизнула губы и подтянула к себе колени, положив на них руки.       Макс задумался. В обличии волка его мысли никогда не формировались в конкретные слова, скорее в образы или команды. А в обычной жизни ему редко удавалось побыть наедине с собой. «Не удавалось или не хотелось?»       Работа, детские крики, болтовня Шона в машине по дороге домой, после – наставления Ральфа и т.д. А если Макс оставался у себя, то там был либо восстанавливающий сон, либо алкоголь, либо какая-нибудь симпатичная волчица.       Фолл потер шею, усмехнувшись. Наверное, о последнем Мии знать не стоит. Хотя если спросит сама, он лукавить не будет.       – Ну, твою голову можно понять. В последнее время на тебя столько всего навалилось, это нормально – уходить в себя. Пытаешься разобраться с творящейся вокруг дичью, понять кто ты. Еще и это странное обращение. Голова кругом, да? Мне в этом плане было полегче, я с детства рос с осознанием своей сущности. Поэтому и от мыслей собственных не бегал. Сейчас, конечно, редко удается по-настоящему удариться в размышления. В основном, я забиваю день работой, стаей и попыткой отыскать смертников, что нападают на симпатичных героев, – Макс лукаво подмигнул девушке.       Мия улыбнулась и закатила глаза. А потом резко потянулась к руке Макса, наклонившись к волку так, что ее растрепанные пряди щекотнули его нос. Клевер нежно ударил в легкие, вызывая волну мурашек по всему телу. Сегодня в ее аромате было еще что-то, еле уловимое, но безумно притягательное. Фолл сглотнул и улыбнулся, разгадав коварные намерения девушки. Он нарочно отодвинул руку с яблоком за спину так, что ей пришлось еще сильнее придвинуться.       «Маньяк-мазохист»       Всего секунда близости девичьей шеи, с ритмично бьющимся на ней пульсом, и пришлось напрячь все тело, чтобы не прижаться к ней губами. Мия вся была как сладкая конфета, купленная мамой в детстве. Когда не терпится распаковать ее и начать есть прямо в магазине, даже не доходя до дома.       Девушка хмыкнула, повернула голову к зазевавшемуся волку и поймала его взгляд.       «Отдай яблоко»       Макс почувствовал ее гипноз и на секунду замер, оказавшись под чарами. В болотно-зеленой трясине ее глаз можно было увязнуть на раз, но волк не чувствовал опасности. Лишь расплылся в улыбке. Она повторила команду. Ее голос в голове прозвучал так чисто, словно она сказала это вслух. Но губы девушки не шевелились. Ее слова словно становились его собственными мыслями, и противиться им было трудно.       - Оу, тяжелая артиллерия? – Макс хохотнул и отдал яблоко. Не из-за гипноза. Просто захотелось подыграть ей и поддаться.       - С волками жить – по-волчьи выть, – подмигнула Мия, поднимаясь и сочно кусая яблоко. Она немного отвлеклась от своих раздумий и была благодарна волку за поддержку. Ей нравилась эта легкость, которая была в их общении. Иногда Макс словно считывал ее настроение и не приставал с расспросами, когда это было не нужно. Или наоборот, веселил ее, заметив грустный взгляд.       - Мойте руки и за стол, – девушка резко повернулась на голос Хелен и дожевала яблоко. Макс не двигался с места, откровенно разглядывая ее со ступенек. Что-то в ее аромате сегодня не давало ему покоя. Какая-то манящая сладость раздирала горло с каждым вдохом. Волк пытался отвести взгляд, но не мог. Ее растрепанные от бега волосы, словно сияющая изнутри кожа, и неведомый волку доселе природный магнетизм. Макс смотрел на девушку снизу, чуть-чуть наклонив голову в бок.       Он очень хотел понять, в чем ее секрет. Но не мог.       - Пойдем, а то глаза сломаешь. Умираю, как хочу сладкого.

***

Всем привет! Решилась вот написать свой собственный фф по КР. У главы будет вторая часть (которую я, засранка, еще даже не начинала). Отдаюсь на ваш суд и буду очень рада отзывам