По-волчьи

Близость. Часть 3.       Щелчок замка двери по децибелам мог сравниться со взрывом атомной бомбы, по ощущениям, он оглушил всех в доме. И следом их накрыла бархатная тишина. Такая густая и плотная, что, казалось, можно сжать ее в ладонях. Было удивительно спокойно. Медленно. Пленительно.       Тягучую тишину нарушал только, чертов, орган для перегонки крови, который все приплетают к речи, когда разговор заходит о любви. Сердце Паркер стучало так непозволительно быстро и громко, что удары эхом долетали до ушей волка. Да, на разведку в логово ликантропов с ней идти было категорически нельзя.       «Боится?»       Когда Макс переместил взгляд со своей недрогнувшей руки на девушку, Мия почувствовала, как язык прилипает к сухому небу. Она с трудом сглотнула, но глаз не отвела. Был в этом какой-то вызов. Под влажным блеском его графитовых глаз, под их глубиной и расширившимися зрачками плавилась кровь, приливая к щекам почти болезненно. Но когда оборотень скользнул серьезным взглядом ниже, ласково исследуя глазами ее голые бедра, когда его кадык дернулся от подступившей слюны, а дыхание стало глубже, Мия забыла, как дышать. Весь воздух из легких девушки словно выбили мощным ударом по солнечному сплетению. Фолл поднял глаза к ее шее, рассматривал с таким детским интересом, словно заново знакомясь. Давая себе привыкнуть к ней такой близкой. Реальной. На расстоянии вытянутой руки. Он чуть-чуть наклонил голову вбок, вдохнул полной грудью, но с места не сдвинулся. Капля озерной воды сорвалась с его пряди за ухом и скользнула на плечо, потом медленно скатилась по груди к прессу. Паркер проследила за ней взглядом и прикусила губу, останавливая порыв кинуться к ней, как обезвоженный путник в пустыне.       Отсутствие О2 дало о себе знать жжением в горле, и губы журналистки дрогнули, раскрылись, судорожно впуская внутрь живительный кислород. И с этого момента началось новое времяисчисление.        Все, что было до, стало таким далеким и несущественным, призрачно-блеклым. Какие-то войны, вампиры, тайны и преследования ушли на второй план. А на первом был этот вечер, эта комната и этот волк напротив.       Они оба понимали, что сейчас произойдет. Оба этого хотели. Но пока никто еще не заявил о своих намерениях открыто, в этой, щекочущей внутренности, неизвестности, было что-то такое возбуждающее. Томительное предвкушение. Как невербальная прелюдия из сбитого дыхания и жадных взглядов. Как самый интимный танец.       - Замерзла?        Движение. Волк аккуратно двинулся навстречу первым. После сшибающих с ног поцелуев в озере, находиться от нее на расстоянии даже метра было физически невыносимо. Он не нападал. Двигался аккуратно, словно подкрадываясь. Мия выглядела взволнованной.       - Немного, - Макс стал еще на шаг ближе и коснулся ладонью ее щеки. Она была прохладной и гладкой, как мрамор. Такая непохожая на него. Контрастно противоположная. Мия закрыла глаза, едва почувствовав жар руки Фолла. В темноте сомкнутых век все ощущалось ярче. Острее. И можно было словно предугадать дальнейшие действия парня. Или спровоцировать. Вот Паркер слегка прикладывается к его открытой ладони и тихо вздыхает. Трется мягкой щекой о его руку, отдавая безмолвное разрешение. Вот другая ладонь Макса ложится на ее вторую щеку, а сам он прижимается к ее лбу своим. Оборотень стоит близко. Так, что она может почувствовать тепло его дыхания и услышать сильный стук волчьего сердца, даже не касаясь его груди. И почувствовать его запах. Аромат кедра и травяного сока после дождя.       - Иногда мне кажется, что я никогда не смогу тебя отогреть.       - А ты попробуй…       Осторожное прикосновение его губ заставляет сердце пропустить удар. Она не была готова, но порывисто подается вперед, отдаваясь во власть нахлынувшей смелости. Губы у Фолла упругие, знающие своё дело, уверенные, если не сказать самодовольные. Макс сдвигает руку на ее затылок, зарываясь в еще влажные волосы. Прижимает ближе. Ее губы так податливо приоткрываются, и его поцелуи становятся глубже. Настойчивее. Он захватывает нижнюю, втягивая ее почти болезненно, но так необходимо. Сердце бьется через раз. Мия нежно касается его языка своим, плавно обводя круги, все еще сильно зажмурившись. Фолл низко рычит и опускает руку на ее поясницу, стирая между ними лишние сантиметры. Рокот его голоса эхом отдается где-то в гортани Мии. Укус. Вибрации возбуждения отбиваются во всем теле. Воздуха не хватает.       Поцелуй становится влажным, страстным, властным. Рука Фолла исчезает под ее футболкой, исследуя девичьи ребра. Паркер стонет. Грудь почти пульсирует в ожидании прикосновений. Макс находит поцелуями ее шею, и от каждого прикосновения его губ, по телу гуляют разряды пульсаций. Все внутри живота начинает полыхать огнем. Упругость ее кожи сводит с ума, делает волка почти безвольным в желании целовать ее вечность. Каждый жест его рук, жалящие отпечатки губ, стоны – все это раззадоривает, заставляет подставляться ближе, трогать больше. Мия скользит рукой по волчьему животу, почти хныкая от ощущения напряжения его пресса. Фолл вздрагивает. Тугие мышцы перекатываются под ее ладонью, и, видит Бог, уже от этих поглаживающих жестов журналистки хочется взорваться. Штаны неприлично натягиваются. Макс снова впивается в ее губы со стоном. Его губы атакуют с напором, жадно, пытаясь насытиться поцелуем, словно в последний раз. Девушка прижимается ближе, обнимая горячий волчий торс руками. Его кожа приятная на ощупь, но горячая как растаявший воск.        Тесный контакт не оставляет ни одного шанса не заметить возбуждение Фолла. Осознание своего влияния на оборотня заводит еще сильнее. С губ срывается стон. Она возвращает руки к его шее, слегка царапая выступающие венки. Волк стонет ей прямо в рот, а потом останавливается и тянет свою футболку с Паркер наверх, плавно обнажая ее гладкий живот. Поднимает выше. Мия распахивает глаза, пытаясь привыкнуть к свету. Секунда, и она остается в одних трусиках.       Контраст раскаленной кожи волка и прохладного воздуха комнаты – грудь покрывается мурашками. Фолл смотрит прямо. Словно в самую глубь ее души. В его глазах разливается такая тьма, в которую безумно хочется, но страшно нырнуть. Он рассматривает ее. С любопытством и восторгом. Как картину в галерее или нарядную елку в центральном молле на Рождество. То, как учащается его дыхание с каждой секундой и расширяются ноздри на вздохе, обнажает что-то животное внутри него. Надо бы прикрыться, но Паркер совершенно не чувствует привычного, присущего ей стеснения.        То, что творится дальше, просто перестает восприниматься линейно. Словно она все это переживает под мощным выбросом серотонина и дофамина. Вот он тянет к ней руку и легонько толкает ее на кровать, а сам опускается на колени. Вот Мия сидит на кровати с разведенными в стороны ногами, а огромный волк восхищенно целует ее солнечное сплетение, грудь и тонкие ребра под полупрозрачной кожей. Паркер смеется и извивается, потому что от щенячьих ласк Фолла ей щекотно. Но Макс только улыбается и обсыпает поцелуями ее лицо, ласково поглаживая острые лопатки руками. Прикосновения его губ рваные, обрывистые. До боли приятные. Мия становится не до смеха, когда она чувствует горячий язык Макса сначала на своей сонной артерии, потом на плече. Ее кожа почти сладкая на вкус. Волк теряется в ощущениях, сходит с ума от близости ее запаха. Он настолько правильный, чистый, как самый горный воздух, заставляющий захлебываться в попытке вдохнуть глубже. Вот Макс спускается языком к одной груди, захватывая в жаркий плен, ладонью сжимает вторую. Сначала аккуратно. А потом грубее, ободряемый неожиданно вырвавшимся из груди Паркер глухим стоном. Следом ее почти бьет током от остроты ощущений, когда оборотень дотрагивается зубами до ее соска. Влажный поцелуй. Снова укус. То, как она прижимает его голову ближе, дышит чаще, как закидывает голову назад и оттягивает пряди его волос – сшибает все внутренние границы.        Она намокла. Ему не нужно даже стараться это почувствовать, все рецепторы кричат о ее готовности. Она пахнет томно. От призывного аромата ее феромонов, внутренний зверь рвётся наружу. Волк поднимается в полный рост, нависая над журналисткой как хищник, вынуждая ее откинуться на лопатки. Ложится рядом. Нежно дотрагивается губами до ее скулы и переносит руку сначала на тазовую кость, а потом подцепляет край ее белья и скользит внутрь. Паркер сильно прикусывает губу, когда чувствует осторожное прикосновение его пальцев.       - Твою мать, Мия, какая же ты влажная.       Поцелуи обжигают шею, и девушка до боли сжимает простынь, пока его пальцы поглаживают ее так грязно, задевая, кажется, одному ему известные внутренние струны. Веки подрагивают, и она тяжело дышит, пытаясь справиться с охватившим тело возбуждением. Он меняет темп, ритм, словно подбирает ноты. Его движения заставляют изгибаться в истоме, и тихо всхлипывать, сдерживаясь, чтобы не перебудить весь дом. От желания коснуться его сводит пальцы. Руки тянутся к волчьим штанам. Он чуть приподнимается, помогая ей стянуть с него лишнюю одежду. Но движения получаются неуклюжими, ладони дрожат, потому что Фолл не прекращает целовать ее грудь и касаться. Шнурок никак не хочет развязываться, и Мия почти хныкает от бессилия и тягучего удовольствия. Треск порвавшейся ткани и его глухой полустон-полурык, когда она обхватывает его член ладошкой.       - Твою мать, Фолл, ты такой влажный!       Кожей шеи она чувствует его улыбку. А потом слабый поцелуй и шипение, когда волк чувствует легкое давление ее ладони и плавное движение вверх-вниз.       Паркер никогда не могла похвастаться черным поясом по членам. Да и золотой вагины, которая притягивает к себе всех, кто зазевался и подошел ближе, чем на метр, у нее тоже не было. Она нравилась парням, но не всем. Физические отношения не вызывали у нее такую уж бурю эмоций. Была ли она хорошей любовницей? Черт его знает. Вроде никто не жаловался. Она любила секс, но всегда занимала в нем какую-то пассивную роль, стараясь скорее получить, чем дать. Но сейчас, с этим мужчиной, ей хотелось наслаждаться каждой секундой, отдать ему всю нежность, что накопилась внутри за долгие годы анабиоза. И сделать ему так хорошо, чтобы он еще сутки не вылезал из кровати, высыпаясь и восстанавливаясь.       Фоллу в целом нравилась тактильность. Он любил прикасаться к девушкам, исследовать их тела, наслаждаться гладкостью кожи. Казалось, он мог познать партнера, используя только руки и обоняние. Поэтому секс и все физические взаимодействия были для его волчьей натуры способом общения.       Чуть вытянув голову, Мия впилась губами в смуглую кожу шеи оборотня, включаясь в ласку все интенсивнее.       - Помедленней, Герой. Мы так до 4-ой базы не доберемся, - он прерывисто выдохнул ей в ухо. Но движения не прекращал, чувствуя, что она уже на подходе. Мия была почти готова разорваться на миллиард искр, когда волк резко остановился, отодвинулся и одним движением стянул с нее взмокшее белье. От ощущения полного обнажения стало жарко. Лоб покрылся испариной, низ живота пульсировал, умоляя продолжить начатое.       Волк медлил. - Уверена? – журналистка промычала что-то нечленораздельное. - Что? Говорите, пожалуйста, четче. Правило активного согласия никто не отменял. Я же не зверь какой-то. - Твою мать, Фолл, просто заткнись, - Паркер ущипнула волка за сосок, заставив его заохать и откинуться на спину. - Грубиянка, - Макс засмеялся от ее прыти. Мия не могла больше ждать. Она, почти не мешкая, оказалась сверху и, прикусив губу, стала медленно опускаться. Волк помогал с направлением. В силу определенных несовпадений физических параметров пришлось слегка повозиться, но возбуждение было таким сильным, что через несколько секунд Мия почувствовала, как приятно натягиваются внутренние мышцы. И ее накрывает ощущение правильности момента. Какого-то космического единения. Когда он почти наполовину оказался в ней, она уперлась руками в его грудь и наклонилась ближе, позволяя ему толкнуться самому. Касание губ, настойчивое движение бедер и вот их стоны сливаются воедино.       - Черт…       Фолл даже прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на процессе. Это было лучше, чем все. Вот так просто сливаться с ней воедино, без каких-то условностей, правил и норм. Просто быть с ней, чувствовать ее всю. Словно он докопался до самой ее сути. Она была голая перед ним, и даже не в одежде суть. Только в ее обнаженных эмоциях. Паркер вошла во вкус. Эта поза позволяла прижиматься к нему так близко, стимулируя все ее нервные окончания. С каждым движением она словно обтесывала свои границы, счищая ненужные установки. Каждый толчок показывал ей, где она действительно должна быть. Здесь. Сейчас. Оргазм уже наступал на пятки. Руки Фолла переместились на ее ягодицы, помогая удерживать заданный ритм. Пришлось прикусывать губы до крови, чтобы сдержать вырывающиеся стоны. Это было похоже на долгий подъем в гору. Приятная дрожь в теле, слабость в мышцах. Уже почти видишь вершину, не чувствуешь усталости и двигаешься на чистом адреналине.       Когда она сидела на нем так, так бесстыдно постанывая и открывая ему обзор на всю красоту своего тела, полностью отдавшаяся процессу, когда ее грудь приподнималась от очередного толчка, Фолл готов был опозориться и излиться уже через секунду. Пришлось вспоминать все самое противное, что он когда-либо видел в своей жизни. Например, разорванные конечности кровососов. Почти получилось, но тут Мия откинулась руками на его бедра и так сжала его член, что пришлось буквально стащить ее с себя, чтобы не кончить раньше. Она успела только охнуть, когда он развернул ее спиной и оставил на позвонке влажный поцелуй, заставляя выгнуться.        Вид сзади завораживал.       «Думай о дохлых крысах» Мия, словно издеваясь, призывно вильнула бедрами. Развратно. Пошло. Безумно притягательно. Не быть в ней сейчас казалось чудовищной пыткой.       «Да к черту»       Он вошёл почти на всю длину, позволяя ей вскрикнуть от глубины позы. От остроты ощущений. Когда он провёл языком вдоль шейных позвонков, обхватив рукой ее горло, у Паркер заискрило в глазах. Сдавленное поступление кислорода, его ладонь, крепко сжимающая ягодицу, ритмично подталкивая ее таз к себе, почти утробное рычание. Нарастающий темп, выбивающий из нее дух. Она бежала с этой скалы, и почти видела пропасть, развертывающую свои объятия перед ней. Фолл сжал ее плечо и дотянулся второй рукой до ее груди. Толчки стали интенсивнее и быстрее. Глубже. Резче. Ещё немного. Тяжелый вздох. Оргазм наступал, как разрушительно-очищающая волна, сметая все на своём пути. Фолл сдавленно стонал, прикусывая кулак. Мия обернулась и поймала его дикий взгляд, подмигнула и прыгнула с обрыва.       Она еще чувствовала его толчки, пока перед глазами взрывались фейерверки, а внизу живота оголились все нервные окончания… ***       - Брюнетки или блондинки? - Мия лежала на волчьем плече, пока Фолл аккуратно поглаживал ее макушку. На нее навалилась такая усталость, но заканчивать этот вечер совсем не хотелось, что она силилась согнать дрему болтовней. - Розоволосые, - грудь Фолла размеренно приподнималась и опускалась. Он был максимально расслаблен, и только лукавая улыбка выдавала в нем хорошее настроение. - Подлиза.       Мия улыбнулась и чмокнула его в ямку над ключицей. Он так вкусно пах древесными нотами леса и собой. Был максимально уютным, что хотелось лежать так всю жизнь. - А если серьезно?       Волк остановил движение своей руки и внимательно посмотрел на девушку. Неужели для нее все еще не стало очевидным? - Если серьезно, то будь ты хоть лысой, хоть седой, хоть брюнеткой, хоть блондинкой, для меня это не имело бы существенного значения. Другое дело твой запах. Мы – волки – очень чувствительны к ним, инстинктивно. Ты сладко пахнешь. Очень. Когда мы нашли тебя тогда с Шоном, я сначала вообще ничего не понял. От тебя за версту разило вампиром и кровью, но я не мог перестать принюхиваться. Твой запах..он очень притягательный для меня. Как… не знаю… Как духи из моих самых любимых нот, которые удивительным образом сочетаются между собой. И он не забывается. Где бы я ни был, стоит мне только вспомнить о тебе, как он разом всплывает в голове. И я тут же расслабляюсь.       Мия улыбалась, слушая его проникновенную речь. Было так приятно, когда Макс вот так вот просто говорил какие-то интимные вещи, касающиеся ее. Она снова оставила короткий поцелуй, но уже на его шее. - Ты тоже вкусно пахнешь. Не могу это объяснить словами.       Макс прижал ее ближе. Паркер закинула ногу на его бедро и поудобнее расположила голову на широкой груди парня. - Мне было хорошо сегодня. - Оу, еще один бонус в копилку. Говорил же – секс – моя сильная сторона. - Купи пристройку для своего эго, Фолл. Боюсь, скоро оно не поместится в комнате, - фыркнула журналистка, - страшно представить, сколько женщин полегло, чтобы ты так загордился собой. - Ревнуешь? – Макс мурлыкал, поглаживая ее коленку. Мия зевнула, прикрывая рот ладошкой. - Сочувствую скорее.       Думать о бывших девушках волка не хотелось от слова совсем. Она не чувствовала обиду или злость. Все они были до, а Мия никогда не цеплялась за прошлое. Но внутри вспыхнуло какое-то сожаление от того, что они так долго не могли найти друг друга и перебивались чем-то меньшим. Чем-то ненасыщающим. Синтетическими суррогатами вместо настоящих чувств. - Их было немного, Мия, - по непонятной причине Паркер стало легче от его слов. И от того, как ласково он провел сухой ладонью по ее бедру. - Ложимся? - Не хочу спать, - словно противореча собственному ответу, она устало потёрла глаза, - Давай устроим блиц? По очереди задаём вопросы и отвечаем оба. Чтобы узнать друг друга поближе? – Фолл рассмеялся от ее неожиданной реплики. - Мне казалось, пару минут назад я узнал тебя ну очень близко. Но давай. Какой твой любимый цвет? – Мия прыснула. - Серый. А у тебя? - Желтый.        Она вдруг вспомнила, как присылала фото того платья из магазина и улыбнулась. - Любимое время суток? - Ночь. Я же хищник. А у тебя? - Раннее утро. Когда солнце только-только встает. И небо на время становится таким персиковым и нежным. А в далеко ещё виднеются сизые ночные тучи. В интернате я часто выбиралась на крышу по утрам, чтобы посмотреть на это, и попробовать нарисовать. Но никогда не могла подобрать цвета. Макс ласково чмокнул ее макушку, прижимая ближе. Мия на секунду перенеслась в это время, понимая, что даже в таком ужасном периоде ее жизни были светлые моменты. Например, воскресная запеканка. - О, кстати. Какой твой любимый десерт?       Фолл задумчиво почесал голову. - Наверное, вишневый пирог. Мама готовила его по праздникам. А твой? Какой-нибудь диетический пудинг на обезжиренном молоке с семенами чиа? – он пробежался пальцами по худым ребрам журналистки, от чего та дернулась, - судя по фигуре, ты воздухом питаешься. - Вообще-то я люблю классический чизкейк. И, эй, мне нравится моя фигура. Что-то я не видела, чтобы ты во время секса отворачивался в отвращении, - Мия нахмурилась. Фолл тут же чмокнул ее висок, извиняясь. - Тише-тише, не бунтуй. Я просто тебя сломать боюсь, на вид такая ты нежная. Девушка подула ему в ухо. - Сделаю вид, что поверила, любитель эпохи Возрождения. Продолжим. Телепортация или чтение мыслей? - Телепортация. Время экономит. Плюс у меня хорошо развитая интуиция, я итак практически всегда знаю, о чем думает человек.       Паркер с интересом уставилась на оборотня, приподнимаясь на локте. Он смотрел прямо, и был потрясающе невинно растрепан. - Ну и о чем я думаю прямо сейчас? – в эту же секунду ее живот протяжно заурчал, заставляя Макса усмехнуться. Он мило поджал губы и сделал задумчивый вид. - Либо о позднем ужине, либо о втором раунде, - Паркер игриво дернула бровью, прикусив губу. - Проголодалась?       Девушка на секунду прислушалась к ощущениям своего тела, а потом быстро опустилась обратно на плечо волка, укладываясь поудобнее. - Не настолько, чтобы вылезать из кровати. - Я могу принести тебе что-нибудь поесть. Прямо в постель. - Уляля. Вот это сервис, - журналистка мазнула носом по очерченной линии челюсти волка, медленно водя коленкой по бедру Фолла, - а вы со всеми своими постояльцами спите? - Нет, у вас эксклюзивные условия, - Макс подмигнул ей, разрисовывая пальцами круги на спине Мии. Паркер почти замурчала от удовольствия. А потом спросила: - Чего ты боишься больше всего на свете??       Волк как-то странно напрягся. Девушка подняла глаза, почувствовав изменения и скованность в его теле. Она ожидала услышать что-то простое, например, высоты. Но Фолл прошептал, не поворачиваясь к ней: - Что не смогу тебя спасти.       Повисло молчание. Паркер тяжело выдохнула, понимая, что купол отстраненности от внешнего мира дал трещину. Она безумно не хотела возвращаться в реальность и погружаться в осознание собственной небезопасности. - А я пауков боюсь.       Попытка отделаться юмором провалилась: оборотень не ответил. Тогда она снова приподнялась на локте, и повернула его голову к себе, вглядываясь в каменное лицо парня. - Эй. Ну, ты чего? Где оптимистичный настрой? Все хорошо будет, - Паркер прижалась к губам Фолла, стараясь стереть эту мысль из его головы. Он неожиданно с жаром ей ответил, зарываясь ладонью в волосы. Это был долгий поцелуй, с тонной фраз между строк и нежным оттенком горечи. - Не волнуйся, я украла твою благодетель. Теперь мне, как честной девушке, придётся на тебе жениться. Чтобы спасти твою семью от позора. А значит, никаким вампирам не встать у меня на пути! Макс улыбнулся и обнял ее крепче. - Конечно. Я же им все глотки повырываю. - Мощно. Любишь ужастики? – волк покачал головой. - Нет. Мне в жизни их хватает, - Мия согласно кивнула. В последнее время, летопись ее жизни напоминала фантазию Стивена Кинга. - А что выберешь: фильм или книгу? - Было бы у меня больше времени, выбрал бы книгу. А так и фильмы-то не всегда удается посмотреть. А ты? - Люблю читать. Могу все выходные с книгой проваляться, если захватит. Особенно детективы. Как-то на каникулах в интернате я прочитала 12 томов Конана Дойля. А недавно открыла для себя комиксы.       Макс приподнял бровь. - Так вот почему тебя на подвиги тянет. Ну и какой твой любимый супергерой? Супермен? - А что, у него классные лосины. Такие обтягивающие… Сразу видно, что он, ну прям супер. Во всех смыслах этого слова, - Мия рассмеялась, глядя на вытянувшееся лицо Макса. - Паркер, укушу, - он нахмурился и, рыча, потянулся к ее шее. Она взвизгнула и притормозила его ладошками. - Подожди, а у тебя какой любимый герой? Росомаха? Ну, тот, который наполовину животное, да? – волк навалился на смеющуюся девушку сверху, подминая ее под себя. Мия даже не сопротивлялась, пытаясь подавить приступ неконтролируемого смеха. - Очень смешно. Весело тебе, да? Обтягивающие лосины ей нравятся, – Фолл начал медленно покусывать мочку ее ушка, шарясь по голому телу руками. Особенно уделяя внимание груди и бедрам. Паркер охнула. - В-вот о чем ты подумал, извращенец? Вообще-то м-моя любимая часть мужского тела – это руки… - Макс спустился поцелуями к шее, нарочно оставляя парочку свежих отметин на тонкой коже. Мия закрыла глаза, поддаваясь первым волнам желания, от которых по спине побежали мурашки. - Хочешь, я покажу свою любимую часть твоего тела? – его руки требовательно сжали ягодицы журналистки, прижимая ее к себе ближе. Отсутствие одежды не оставляло простора для воображения: он завелся не на шутку. - Второй раунд? – Мия облизала пересохшие губы.       Макс Фолл был настоящим ходячим «нельзя», которое так отчаянно хотелось перевести в «можно». Как этот хакер смог подобрать код и взломать ее Пентагон, Паркер не понимала. Но поймала себя на мысли, что защита снята и волку она доверяет. Слепо, неразумно, слишком поспешно. Совершенно ей несвойственно. Но доверяет. И пока инстинкты самосохранения трубили тревогу, а сирены взывали к ее благоразумности, довольная Мия шла по краю обрыва, склоняясь в сторону пленительной пропасти. И имя ей – Макс Фолл.