По-волчьи

Близость. Часть 2.       Когда фраза слетела с прелестных губ журналистки, и взвинченный волчий мозг смог ее, наконец-то, обработать, рот Фолла сам собой растянулся в улыбке. Всего на секунду, но Паркер успела выцепить ее краем глаза. Увидев, как самодовольно и немного зловеще оборотень обнажил ровный ряд резцов и верхние клыки, Мия сглотнула. Ей конец. Но черные бабочки уже порхали на дне живота, щекоча внутренности своими бархатными крылышками. Мазнув взглядом по волчьим губам, девушка закусила щеку с внутренней стороны. Он удивился ее ответу? Обрадовался?       Фолл тут же спрятал вырвавшуюся эмоцию обратно и закрылся.       Она вернула взгляд вампиру, которого ее слова, казалось, оглушили. Он не дышал, был максимально напряжен. В глазах читалось кристальное осознание вперемешку с какой-то обреченностью, что сомнений не было: Ван Арту приоткрылись такие глубины ее сердца, в которые она сама боялась спускаться. И то, что он к ней более чем неравнодушен, стало почти осязаемо.       Как и то, что она к нему нет.       Выбору Паркер вампир не удивился. Но по плотно сжатым губам и сникшему взгляду было понятно, что в нем теплилась надежда на другой исход.       Кровь мгновенно прилила к щекам. Мие было стыдно, что она воспользовалась радушием вампира и вторглась в его душу, а после оставила только сожженные мосты. Пепел неоправданных ожиданий горчил на губах после произнесенной фразы, но назад пути не было. В конце концов, когда ты по-настоящему принимаешь решение — страх и сомнения отступают. А Паркер его приняла. Странно. Она никак не могла определиться все две недели, но сейчас, сидя рядом с волком, все казалось таким ясным и логичным. Словно кто-то протер ей очки. Сколько бы весомых аргументов не приводил ее рассудок, сколько бы она не убеждала себя в правильности предыдущих действий — все это вдребезги разбивалось о ее «хочу к нему».       Время включать режим «Скарлетт О`Хара»       «Я подумаю об этом завтра»       Выбор девушки со стороны казался таким незначительным. Подумаешь, она просто решила, у кого остаться. Но Виктор знал, что это определит все. Хотелось бы думать, что Мия металась между ним и оборотнем, но он никогда не чувствовал и толики того трепета, который вырывался из нее при взгляде на этого пса. Скорее всего, она боролась только с самой собой. Вампира накрывала ревность и обжигающая злость. Гребанное бессилие у самого могущественного существа. Иногда только это и помогало почувствовать себя живым. Словно он все еще был способен на какие-то человеческие эмоции. Ждал ли Ван Арт, что журналистка очнется и увидит всю нелепость своего решения? Да. Но сказочного пробуждения не наступало. Ее фраза воткнулась в холодное вампирское сердце как нож, болезненно, с проворотами.       Голос Ван Арта прозвучал непроницаемо:       — Тогда увози ее сегодня же, Фолл.       Виктор все еще держал Мию за руку, на автомате поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Это была маленькая слабость, которую он себе позволил, последнее желание перед смертной казнью. Он знал, что в эту самую секунду теряет Мию навсегда. Хотя, наверное, сложно потерять то, что никогда не было твоим.       Оборотень прожигал взглядом переплетение их рук, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выдернуть Мию из лап кровопийцы. На раненные чувства Ван Арта было откровенно плевать.       «Интересно, он повеселеет, если я оторву ему руку? Я вот, точно повеселею»       Скрывать собственное внутреннее ликование было очень тяжело, но Макс старательно натянул самую хмурую моську из своего арсенала. Один раз он уже разрешил себе расслабиться рядом с Паркер, и это закончилось двухнедельной пыткой. Больше такого просчета он себе позволить не мог. Все, что Макс хотел сейчас — отвезти Паркер в безопасное место и спрятать от всех. Особенно от полудохлика и его друзей. Ну, может быть еще немного хотелось поцеловать эту вредную журналистку. Ладно, хотелось очень сильно.       На прощанье Ван Арт прижался губами ко лбу Мии и прошептал:       — Будь осторожна.       Паркер виновато кивнула, чувствуя, как хочет поскорее нырнуть в машину, чтобы не чувствовать эти волны стыда, разливающиеся внутри при взгляде на вампира. Макс кашлянул и сильнее сжал руку, державшую дверцу машины открытой. Панель угрожающе скрипнула.       — Да будет она, будет. Поехали уже, — Мия юркнула в салон, и Фолл закрыл дверь с такой силой, что журналистка зажмурилась от звука.       Виктор стоял у машины, засунув руки в карманы, с абсолютно бесцветным лицом.       — Береги ее, волк, — поймав его отрешенный взгляд перед тем, как сесть в салон, Макс кивнул.       Фолл занял водительское кресло. Вечерняя прохлада, ворвавшаяся внутрь из открытой двери, от жара волчьего тела растворилась через минуту. Паркер вздрогнула от звука ключа зажигания. Пристегнулась. Шум заработавшего двигателя, Макс обернулся на заднее стекло, чтобы выехать с парковки. В том, как сосредоточенно оборотень вглядывался в сумеречную дорогу, как уверенно выкручивал руль одной рукой, пока вторая покоилась на коробке передач, было что-то безгранично властное и сексуальное. Мия не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться его отточенными движениями. Всего секунду, исподтишка. Прячась, как синоби на задании. Так, чтобы он не уловил ее жадный взгляд. Не прочитал в глазах, как она скучала. Руки горели от желания почувствовать под собой мягкость его кожи. На всякий случай девушка сцепила их в замок. Пришлось заставить себя отвести взгляд. Паркер почти физически ощущала на себе влияние его мощной энергетики.       Всю дорогу до стаи по лобовому стеклу барабанил дождь. Его размеренная дробь и скрип бегающих дворников прекрасно дополняли нарастающий в салоне саспенс. Никто не решался нарушить воцарившееся молчание. Мия никак не могла расслабиться, и то и дело меняла позу на сидении. Макс же, наоборот, спокойно вел автомобиль, не отвлекаясь. Не поворачивался, давая волю только одному органу чувств — обонянию. Попади она под рецепторы всех пяти одновременно, мозг точно взорвался бы от ее присутствия. Фолл старался размеренно дышать, привыкая к буйству вербены и холоду клевера. Боялся, что из-за долгого перерыва опьянеет гораздо быстрее. Паркер не замечала, но с каждым вздохом волк ненадолго задерживал дыхание, пытаясь дольше сохранить ее аромат в легких. Все это было таким правильным: видеть ее, чувствовать энергетику рядом, осознавать, что дотронься он до нее — она не исчезнет. Как он вообще продержался без этого столько времени? Целых две недели не ощущать себя частью ее вселенной было жутко долго и страшно.       Макс чертовски злился на нее и… нещадно скучал. Просто по ее присутствию. Первый раз в жизни от него не зависело ничего, потому что выбирал не он. И этот выбор убивал в нем все хорошее. Хотелось приехать и выбить из Ван Арта всю дурь. А потом забрать свое. Выкрасть Паркер из вампирского логова, если потребуется. Один раз он даже караулил ее у редакции, благо мозгов хватило уехать незамеченным. Потому что это бы не сработало.       У волков выбор всегда за дамой.       А его дама добровольно осталась у кровососа. Сразу после того, как чуть не оседлала его ночью. Решила, наверное, проверить, удастся ли провернуть такое с полудохликом. Он-то, небось, не пренебрег воспользоваться ситуацией.       От одной этой мысли стрелка спидометра стремительно поползла вправо. Дворники работали во всю силу, размазывая капли по стеклу.       Одно не давало покоя. Он ведь сделал все так, как она негласно просила. Отступил и дал насладиться вампирскими каникулами. Почему же по телефону в ее голосе каждый раз слышалась невыносимая тоска? Такая, что самому хотелось выть. Неужели Ван Арт не смог удовлетворить ее потребностей?       Фолл зло хмыкнул самому себе. Машина резко выехала на встречную полосу, совершая опасный маневр. Ее повело на мокрой дороге так, что Мия на секунду вжалась в кресло и схватилась за ручку двери.       — М-макс?       Фолл спокойно выправил тачку, словно на автомате.       Нет. Все не то. Эти грязные мысли никак не вписывались в нарисованный оборотнем образ Паркер. Как только Макс давал им место в своей голове, они сразу казались ему безумно детскими и глупыми. Он ненавидел себя уже за то, что вообще думал о Мии в таком ключе. Чутье подсказывало, что она не так проста, чтобы повестись на весь этот вампирский лоск, деньги и член. Фолл чувствовал, что упускает что-то из виду. Что-то очень важное. Дело было не в нем и вампире. Тогда в доме Ван Арта, когда она сказала, что остается, на дне ее болотных глаз плескалась какая-то обреченность.       Волк отвлекся на задние фары машины, к которой он приближался быстрее, чем следовало бы.       «Сегодня все решили тащиться как черепахи?!»       Поворотник мигнул влево. Волк снова высунулся из своего ряда, не сбавляя скорость.       Зачем он опять в это влез? Почему все снова свелось к тому, что журналистка в его машине, а он совершенно не понимает, что происходит в ее симпатичной черепной коробке? Да, Фолл больше всего хотел, чтобы она поехала с ним в стаю, но ждал, что Мия уйдет в протест. Ее поведение сбивало с толку. "Может, испугалась? Поняла, что вампирский склеп не самое безопасное место? Или просто в очередной раз решила поиграть в «горячо/холодно». Почувствовала, что поводок расслабился? Потянула, а он и прибежал, как щенок, виляя хвостом. Идиот."       Стрелка дошла до 100 миль в час*       К черту все. Выплатит ей Долг Крови и вернется в Канаду. Все равно в стае уже тесновато, Ральф не сможет долго закрывать глаза на его возрастающие претензии на лидерство. Станет волком-одиночкой, как дядя Джон. Сотрет все прошлое новыми впечатлениями от другой страны. А что делать с этой связью и ощущением, что Мия — его истинная пара, он обязательно придумает потом.       Из потока собственных мыслей оборотня вырвал испуганный голос девушки:       — М-Макс!       Он посмотрел на нее так, словно вообще видел впервые. Ее глаза бегали от мокрой дороги до его лица и обратно. Брови взметнулись, рот искривился в испуге.       — Если ты хотел моей смерти, мог просто оставить у Виктора. А не тратить бензин. Говард все равно меня прикончит рано или поздно. Мия нервно хихикнула, но ручку двери не отпускала. Умирать вообще-то не хотелось. Фолл сглотнул эту мысль, как горькую микстуру, и непонимающе качнул головой. Паркер закатила глаза.       — Нисколько не умаляю твоих способностей Самюэля Макото, но, может, все-таки сбавишь скорость?       Ответом послужило плавное снижение оборотов двигателя. И тишина, разрывающая барабанные перепонки.       «Дело дрянь»       Наверное, съязви он в ответ, ей стало бы чуточку легче. Но Фолл молчал. И это было худшим наказанием. Вот если в Аду 9 кругов, то это двенадцатый. С вывеской «Пассивная агрессия через игнор».       Подождав немного, девушка нерешительно спросила: — Как дела у Шона?       Волк не отрывался от дороги. — Приедем скоро, спросишь у него сама. — Долго еще? — «Ну же, Фолл, выходи из анабиоза» — Нет. Минут десять.       Мия бросила взгляд на окно. Там редкие деревья сменились сначала рощицами, а потом и густым темным лесом. Прямо как из ее кошмаров. — Стая знает, что я еду? — Да.       Фолл устало выдохнул и потер глаза, явно показывая, что продолжать разговор не хочет. Но Мия не сдавалась. — Когда ты успел им позвонить? — Не звонил. Написал Ральфу, пока ты терлась с Виктором у машины. — Ничего я не терлась… — начала было Мия возмущенно, но Фолл прочистил горло и прервал ее. — Как скажешь.       Снова молчание.       Нет, она, конечно, не ждала, что он бросится ее обнимать и плясать вокруг, показывая Ван Арту средний палец. Мия понимала, что обидела его своим побегом. И что он имел полное право быть надменной задницей и букой. И злиться имел право, и молчать. Мог ее вообще в машину не пускать и оставить в наказание у Ноэля. Чтобы она сошла с ума от скуки в его японском саду. Мог не приезжать в клуб, узнав, что журналистка снова нуждается в спасении. Но он приехал, забрал, спас и… молчал. А Паркер больше всего на свете хотелось, чтобы Макс на нее накричал. Вот, правда. Чтобы высказал ей все, что думает о ее биполярочке. Обвинил в эгоизме и алогичности. А потом поцеловал. Как в романтических фильмах а-ля «Дневник памяти». Желательно под дождем, чтобы эффектнее.       Мия покосилась на потоки воды, бьющиеся об оконное стекло.       «Ладно, без дождя. Не настолько я люблю эффектность»       Фолл не подкалывал, не шутил и больше не кормил ее внутреннего демона. Был сдержан и равнодушен. Словно исполнял свой долг. Осознание этого сдавливало сердце Паркер тисками. — Так и будешь молчать? — Мия отчаянно хотелось вытащить из него хоть что-то настоящее. Растормошить его. Да просто поговорить с ним и ощутить, что все еще может быть нормально.       Волк остановился на светофоре. — Что ты хочешь от меня услышать?       «В идеале, что ты меня любишь, жить без меня не можешь и вообще вот кольцо, бежим в мэрию под свадебный марш Вагнера» — Что ты не злишься…       Фолл наконец-то повернулся в ее сторону. Прищуренный взгляд через подрагивающие ресницы выдавал в нем раздражение. — Но я злюсь, Мия.       Ауч. В груди кольнуло. В смысле, было очевидно, что он не в восторге, но когда волк озвучил эмоцию и дал ей место, она словно обрушилась на Мию удушающей волной. Девушка облизнула губы и взглянула на Макса исподлобья. — Злишься, что пришлось опять со мной возиться?       Волк как-то недобро надавил на газ, срывая машину с места под переключившийся зеленый свет. — Да, только на это и злюсь.       Паркер опустила глаза. Но вновь подняла их, услышав, как Макс продолжил. — Я не злюсь на то, что ты играешь с чувствами людей. Не злюсь, что спокойно меняешь свое мнение, когда тебе удобно. Вообще не жалуюсь на то, что чертовски сложно тебя понять, когда ты сначала ластишься как кошка, а потом отталкиваешь. Сбегаешь, стоит только подумать, что поймал. Не злюсь, что не могу ни на чем сосредоточиться из-за тебя, что чуть не взвыл на вторые сутки. С этим все ок. На самом деле меня очень злит только то, что приходится с тобой возиться. Как ты там сказала, бензин тратить? Точно. Раскусила.       Фолл крепче сжал руль, входя в поворот. Дом был близко. — Хочешь, верну деньги за топливо?       Упс. Судя по тому, какой испепеляющий взгляд кинул на нее оборотень, шутки юмора тут были неуместны. — Иди к черту, Паркер!       Мия бы и рада к нему сходить, наверняка бы он ее понял. Не пришлось бы извиняться за эмоциональные качели, на которых она катала всех желающих и нежелающих. И было бы не стыдно за себя такую, какая она есть. — Если чуть не взвыл, почему не приехал? — ладно, за свою внутреннюю капризную Мию ей будет стыдно даже перед Сатаной. В голове тут же заиграла музыка из «Судьи Джуди» и развернулась настоящая баталия между внутренним адвокатом и прокурором. П: «То есть ты сначала сама его оттолкнула, а потом расстроилась, что он не ринулся тебя переубеждать?» А: «Вообще-то да. Но мог ведь и постараться. Измором меня взять. Сразу сдался что ли? Зря я, что ли совращала его полночи?» П: «Протестую. «Нет» означает «нет» А: «А как же сломать все мои «нет» и превратить их в «да»?» П: «А как насчет сразу сказать «ДА» и перестать играть в свои тупые игры, Мия? Судья: Мой вердикт — виновна полностью. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Наказание — тяжелый разговор с Максом и смерть в одиночестве в ожидании Эдварда Каллена, который умеет читать мысли.        Фолл долго молчал, оставляя вопрос без ответа. Мия не стремилась больше нарушить молчание, терпеливо ожидая его слов. Они уже успели подъехать к дому, пока он все ещё собирался с мыслями. Наконец, волк остановил машину и выключил двигатель. Потом устало откинулся на подголовник затылком. Его голос звучал твердо и безапелляционно: — Мия, я не мальчик. Мне неинтересны все эти игры в догонялки. Я хочу взаимности и не буду настаивать, если ты сказала «нет». Я уважаю твое решение. Если оно окончательное, то на этом все, — он отстегнул ремень безопасности, достал с заднего сидения зонтик, протянул его журналистке и вышел из машины. А Паркер захотелось разрыдаться.       Стая приняла ее тепло. Все были в сборе, кроме Джона и Одри. Конрад ласково приобнял ее и позвал пойти с ним завтра за травами. Хелен тут же засуетилась, собирая на стол, накладывая ей, кажется, недельную норму еды. Макс от позднего ужина отказался и ушел с Ральфом на улицу. Зато Шон наложил себе тарелку фри и приличный кусок стейка, присел рядом, и с набитым ртом принялся выяснять причины долгого отсутствия Мии. — Не донимай гостью, Шон, — пожурила сына волчица и повела журналистку укладываться.       Ей выделили прежнюю комнату, Хелен принесла чистое постельное белье, полотенце и во что переодеться.       Когда Фоллы оставили ее одну, Мия устало опустилась на кровать. Она немного отвыкла от шума. Такая живая энергетика резко контрастировала со спокойной и тихой атмосферой дома Ван Арта. Все здесь казалось таким родным и привычным. Уютным. Домашним.       И Паркер четко осознала, что тепло солнца ей гораздо ближе холода луны.       Она подошла ближе к подоконнику и потянула на себя створку, впуская вечернюю свежесть. Небо прояснилось, разогнав все дождевые тучи. Природа приходила в себя, дышала, напитываясь выпавшими осадками. Глубокий вдох и легкие Мии тоже впустили внутрь сырой запах влажных трав и земли. Луна самодовольно красовалась своим левым боком и придавала всему пейзажу изумительное магическое свечение. Странное ощущение дежавю всплыло в голове. Девушка вспомнила тот вечер, когда Макс пришел к ней в комнату. По коже побежали мурашки от промелькнувших картинок. Мия прикрыла глаза и позволила себе просто дышать. Было бы так здорово пережить тот момент вновь. Вернуться к самому началу и объяснить, как все устроено внутри нее. Дать понять, что она не хотела, чтобы все вышло так. Просто иногда она сама себя не понимает, но очень хочет, чтобы понял он.       «Надо с ним поговорить»       Поддавшись порыву и боясь передумать, Паркер быстро выскочила из комнаты.       Конечно, Фолл не мог упростить ей задачу и просто быть в своей спальне или где-то поблизости.       На вопрос «куда ушел дядя?» Шон только неопределенно махнул в сторону леса. Потом его осенило и он, хлопнув себя по лбу, выпалил: — Сегодня же дождь был. Он стопудово на озеро пошел. Давай я тебя провожу? - мальчишка побежал к двери, галантно открывая ее перед девушкой. В проеме показалась массивная фигура старшего Альфы. Он оглядел сына и приподнял бровь в немом вопросе. — Пап, мы с Мией сходим к Максу, на озеро? Я видел, он туда ушел, в лес, — быстро пролепетал Шон, но прежняя прыть в нем заметно поубавилась под грузным взглядом отца. — По-моему я слышал, как мать дала команду «в душ и спать».       Мия неловко помялась в коридорчике. Становиться свидетельницей семейных препирательств в ее планы не входило, а если она подождет еще минут пять, то точно передумает разговаривать с Альфой младшим. — Ну, пап. Мия же потеряется в этом лесу! Уже темно. Я быстро провожу и вернусь.       «В темный лес. Без света и малейшего представления, под каким кустом прячется загадочное озеро, на которое нужно обязательно идти после дождя? Так ли тебе нужен этот разговор, Паркер?»       «Нужен» — Не волнуйся, я найду сама. Спасибо за заботу, Шон, — журналистка ласково потрепала волчонка по шевелюре и чмокнула в щеку. А потом обогнула Ральфа и нырнула в вечернюю прохладу.       Через пятнадцать минут блуждания в лесу, девушка поняла, что идея включить сыщика, когда у тебя в арсенале один только топографический кретинизм — так себе затея. Джинсы и кроссовки насквозь промокли от влажной травы. Волосы тоже, потому что от любого дуновения ветерка ее обдавало душем из оставшихся на листьях капель дождя. Сказать, что она замерзла — ничего не сказать. У нее зуб на зуб не попадал. Чем глубже она заходила в лес, тем темнее становилось. Темнее и страшнее. Везде мерещилось движение. И монстры.       Либо повышенное обоняние ей попалось с браком, либо все запахи смешались между собой из-за дождя. Она не чуяла Фолла вообще. Поэтому вариант блеснуть своими полувампирскими сверхспособностями не представился возможным.        Через полчаса «прогулки» хотелось жестко материться. И чтобы Макс забрал ее из этого страшного места. Потому что это было безумно похоже на то, что самый жуткий ее кошмар воплотился в жизнь. Казалось, что она ходит кругами. Везде был один и тот же пейзаж. Это дерево она уже проходила? Или нет? Почему они так похожи?        Мия постоянно оглядывалась. Пугал даже треск сучьев под собственными ногами. Мокрая одежда прилипла к телу, заставляя ее ёжиться от холода.        «Черт бы побрал этот гребанный лес!»       Паника не успела охватить ее своими липкими щупальцами, потому что Мия неожиданно уловила плеск воды. Она ринулась на звук. И, о чудо, через минуту впереди показался проблеск открытой местности и кусочек озера.       «Макс»       Вещи волка лежали на песке, а самого Фолла видно не было. Мия огляделась, восстанавливая дыхание. Серебристая гладь озера была похоже на зеркало: так хорошо в нем отражались редкие тучи, выступившие звезды и луна. Стрекот сверчков и ровный плеск небольших волн ласкали уши. Кричать не хотелось, это бы разбило хрупкое очарование, что воцарилось в этом месте. Она, мокрая и продрогшая, словно не вписывалась в здешнее умиротворение.       Из воды раздался всплеск. Следом голос Макса. — Мия?       Девушка закрутила головой в поисках источника звука. Сердце забилось чаще. От того, с какой тревогой он произнес ее имя, внутри словно треснула дамба, сдерживающая весь неконтролируемый поток ее чувств. Паркер можно понять: минуту назад она думала, что умрет от страха и никогда больше не услышит свое имя, а ее обглоданный труп найдут только через неделю. С выеденными глазами и вообще не очень симпатичный. В общем, когда вдобавок к обеспокоенному голосу из воды показалась фигура Макса, Мия сдалась. Она побежала к нему, прямо в озеро, почти набросившись на парня, который только наполовину вышел из воды. Его тело даже сдвинулось по инерции, когда она налетела на него, прижимаясь, как слепой котенок. Макс оторопел, на автомате припечатав к себе дрожащую девушку. Она обхватила его своими ручонками так крепко, сцепив ладони в замок на его спине. Вода доставала ей до груди, мокрые волосы облепили лицо, которое она старательно прятала в районе его солнечного сплетения. У Фолла все внутри защемило от ощущения ее близости. — Все хорошо? — Мия только покачала головой. Ей не хотелось прерывать этот момент. Было так правильно просто стоять и обнимать волка. Делать это в озере было, наверное, не самым гениальным решением в ее жизни: вода была просто ледяная и впивалась, в и без того замерзшее тело, тысячей иголок. Но сам Макс был теплый, как солнышко. — Т-теперь да. — Что случилось? — Паркер подняла голову на оборотня, боясь увидеть в них прежний холод. От него бы она замерзла сильнее, чем от ледяной воды. Но в глазах Фолла была только обеспокоенность, и это сшибало все внутренние барьеры. Она протянула руку, коснулась его щеки и, уведя ладонь к шее, заставила его наклониться ближе. Когда он поддался, Мия осмелела и коснулась его губ. Волк замер на долю секунды, будто сомневаясь в реальности происходящего, а потом просто закрыл глаза. Ее холодные губы прижимались короткими заходами, не углубляясь, а словно проверяя, не исчезнет ли он. Было в этом что-то по-детски трогательное. Нежное. Макс не удержался и притормозил поцелуй на мгновение. А потом отдался ему со всей жадностью, что скопилась за две недели. Все это время ее губы казались такими далекими, а сейчас были близко. Податливые, вкусные, такие нужные. Девушка ласково дотронулась до его языка своим, легко прикасаясь. Из груди вырвался стон. Макс обхватил ладонью ее затылок, боясь, что она сбежит. Но и через минуту, и через пять она все ещё была здесь, и все ещё целовала его так отчаянно и нежно, что сердце в груди отплясывало чечетку. Хотелось, чтобы это длилось вечно. То, как Мия поглаживала его шею, зарываясь ногтями в мокрые волосы. Как подрагивал ее подбородок. Как она жалась к нему. Фолл сильнее обхватил девушку руками и понял, что она вся дрожит. Только сейчас он осознал, что для неё температура воды низковата. Волк резко отстранился. От этого девушке стало ещё холоднее. — Ты замерзла, — Мия упрямо покачала головой. Но зубы, отбивающие дробь, сдали ее с потрохами. И посиневшие губы возможно тоже. — Д-думала в-вода б-будет т-теплее. — Давай на берег, греться будем. Мия нехотя разомкнула объятия. — Н-не з-знала, ч-что ты люб-битель ледяного д-душа, — Макс ещё раз мотнул головой на пляж и девушка, обхватив себя руками, послушно вышла из воды. Волк немного отстал. Она уже была на песке, когда обернулась к нему. Луна выхватила широкие плечи, затем грудь, кубики пресса и, наконец, полностью живот. Осознание того, что минуту назад она всем телом прижималась к нему, совершенно обнаженному, укусило за щеки. Так они вспыхнули. — Т-тебе, что, сов-всем не х-холодно? — Нет.       С его волос срывались капельки, прочерчивая на коже длинные серебристые дорожки. Мия невольно скользнула за ними взглядом. От ключицы, по груди до пупка, и ниже… чтобы утонуть в бликах света на волне. Краснеть дальше было некуда, и девушка поспешно отвернулась. Сзади раздалось. — Стесняешься?       Мия на всякий случай закрыла глаза. — Немного. А ты н-нет?       По приближающемуся голосу стало понятно: Фолл на берегу. — Я не знал, что ты придешь. А сейчас суетиться — мальчишество. Да и я думаю, ты еще тогда все разглядела, - за самодовольство в голосе волка хотелось стукнуть.       Паркер обернулась, как ужаленная. Благо Макс стоял уже в штанах. — В-вообще-то я не раз-зглядывала…       Волк дружелюбно поднял руки вверх и хмыкнул. — Как скажешь. Еще минут пять продержишься? Я костер разведу, чтобы согреться. Или домой пойдем?       Журналистка вспомнила весь этот путь до озера и ужаснулась. Еще полчаса блужданий она точно не выдержит. — Ес-сли б-быстро р-разведешь — д-давай. С-согреемся и п-потом пойд-дем. — Обижаешь. Я в отличие от некоторых, — он обвел ее фигуру пальцем, — настоящий скаут.       Девушка закатила глаза. — Сними мокрую одежду и надень мою сухую футболку, если хочешь. Она чистая.       Быстроте, с которой она скинула джинсы и кофту и нырнула в предложенную вещь, могла позавидовать любая фотомодель на модном показе. Футболка пахла стиральным порошком и лесом. Но не пугающе мрачным, как из кошмаров, а просторным и свободным. Она подтянула ее выше, чтобы снова вдохнуть. Фолл лишь скользнул взглядом по ее худеньким ногам, сглотнул и ушел разводить костер.       И не подвел. Через пять минут они уже грелись у щедрого на тепло огня. Дрожь прошла и Мия ощутила, как организм потихоньку расслабляется. Макс сидел рядом, отдирая от ветки бересту и подкидывая ее в костер. Взгляд был серьезным, сосредоточенным на деле, а языки пламени отплясывали тенями на его лице. — Я думала, что после дождя костёр развести нереально, - волк усмехнулся уголком губ. — Уметь надо, Герой. От вернувшегося прозвища стало ещё теплее. — Да, с тобой в лесу не пропадёшь. Ещё один приятный бонус. Мия скользнула глазами по напряженным рукам парня и его торсу. Что она там про бонусы говорила? — И много их у меня? - волк продолжал своё дело. — Пока только этот. Ещё ты хорошо целуешься. Макс лукаво посмотрел на неё и добавил: — Это ты ещё сексом со мной не занималась. Там приятных бонусов вагон и маленькая тележка, моя сильная сторона, — он смешно подвигал бровями и Мия почувствовала, что все потихоньку налаживается. — Видимо после самомнения, - Фолл только хмыкнул и вернулся к коре. Журналистка осмотрелась вокруг. Место и вправду было красивое. Такое тихое и скрытое от любопытных глаз еловым частоколом. — Шон сказал, ты всегда сюда после дождя приходишь.       Парень ответил, не отрываясь от своего занятия: — Не всегда. После дождя здесь вода теплее.       Вспомнив, какая ледяная была озерная гладь, Мия поежилась. И поджала коленки к себе. Никак не могла вернуть телу комфортную температуру. Фолл покосился на ее попытки согреть себя, путём натягивания футболки на колени. А потом сказал: — Садись ближе. Не могу смотреть, как ты мерзнешь, — «ну да, ну да».        Журналистка улыбнулась и пододвинулась к оборотню. Он ворчливо выдохнул, отложил кору и усадил ее между своих коленей, прижав спиной к себе. Мия доверчиво откинула голову на его плечо, закрывая глаза. Влажная береста потрескивала в костре, а размеренное дыхание волка успокаивало. Фолл аккуратно, практически невесомо, ткнулся в ее макушку поцелуем. Она пахла дождем и сладостью клеверного сока. Было так невыносимо хорошо и прерывать этот момент не хотелось, но девушка чувствовала потребность сказать. — Знаешь, когда родители погибли, и меня привезли в интернат, я там все время плакала. Каждый день. Всегда была слаба на проявление эмоций. Но приют — не то место, где можно показывать свою слабость. Дети очень жестоки. Особенно те, кто остался один. Приходилось отстаивать себя, защищаться. Иногда даже драться. Раз за разом нарабатывала броню, но оставалась собой. А потом сдалась, потому что поняла: чтобы приняли в «стаю» собой быть нельзя. Кому нужно слабое звено в команде? Надо было заставить всех поверить, что я сильный игрок. Что меня не пробить, не задеть. В какой-то момент я и сама в это поверила. Поняла это, потому что перестала плакать. Вообще. И чувствовать тоже. И доверять. Жила в каком то анабиозе. Бросила все силы, чтобы никто никогда не разглядел… — слезы неожиданно обожгли глаза, и Мия поспешила их сморгнуть. Фолл молча сомкнул руки вокруг ее коленок. — А потом появился ты и все пошло наперекосяк. Я вообще не понимала, что со мной происходит. Вроде хочу быть ближе, а сама боюсь. Особенно в такие моменты, когда ты находишься так близко. Мне кажется, ты видишь всю мою суть, видишь во мне эту плачущую девочку из интерната. Но почему-то не уходишь. Это напрягает, потому что я к такому не привыкла. Страшно доверять и не ждать подвох. Боюсь, что это все кажется очередной проверкой. И ты в какой-то момент скажешь, что все это не по-настоящему. Не захочешь меня. Поймешь, что ошибся. Потому что тебе тоже нужно сильное звено. Волчица. Потому что, такая как я, не подойдет для твоей стаи.       Волк боднул ее висок носом, обращая ее внимание на себя. Паркер резко смахнула соленые капли с влажной щеки и подняла глаза на Фолла. Он смотрел так прямо, словно обнимая всех ее демонов изнутри. — Ты и есть моя стая, Мия.       Когда они дошли до дома Фоллов, царила ясная-ясная ночь. Россыпь звезд на небесном полотне притягивала взгляд, заставляя любоваться и выискивать падающие, чтобы загадать желания. Волк крепко держал ее маленькую ладошку в своей руке и не отпускал, пока они не поднялись на второй этаж. — Останься, — шепнула Мия, когда Макс проводил ее до комнаты. Она настойчиво потянула его внутрь, — будешь охранять мой сон от кошмаров. — Вряд ли тебе удастся поспать, если я останусь, — глаза волка потемнели. — Тем более. Не буду спать — не увижу плохих снов. Мне подходит.       Макс шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. А потом повернул замок.