Всё изменилось
9 мая 2020 г., 21:35
Как так вышло, что какими-то словами он заставил чувствовать её так... отвратительно? Что стало с её непоколебимой душонкой? Почему она стала такой слабой и безвольной?
Домна лежала на кровати, глядя в потолок. В опухших и красных от слёз глазах не читалось ничего, кроме желания спрыгнуть с крыши того здания за окном и единственного вопроса "почему?".
Девушка никогда не позволяла ему выводить себя на эмоции, старалась держаться стойко и не показывать свои слабости, чтобы он не повязал её нервы себе на пальцы и не начал управлять ею, словно марионеткой. Но тот случай с матерью и сегодняшний урок дали Ди возможность сломить непоколебимую Домну Грицюк. И он этой возможностью воспользовался на славу.
Но сейчас её начало беспокоить одно – её отношения с Хэви. Ди действительно напоёт ему сказки на ушко или он просто издеваелся над ней?.. Девушка взяла со стола рядом ноутбук и зашла в соц.сеть, разыскивая страницу рыжего мальчишки. Напротив его фотографии горел значок онлайна. Она поморщила красный носик. Она сейчас действительно сделает это?.. Наведя курсор на кнопку "добавить в друзья", Домна неуверенно отправила заявку и стала ждать. Сердце сейчас, словно раненная птица, пропускало удары, ладони почему-то вспотели. Но не прошло и минуты, как заявка была принята, а в диалоге уже висело одно сообщение. Грицюк тяжело выдохнула и, шмыгнув носом, вымученно улыбнулась окошечку с сообщением.
***
Ди шёл под зонтом. Настроение приподнялось, а от утренней апатии не осталось и следа. Спустя столько лет этой бессмысленной войны он вышел победителем. Теперь девушка ещё раз подумает, если решится что-то высказать ему. Но... почему он оборачивается каждый раз, как только слышит любой девичий голос, а сердце в этот момент замирает? Парень нервно хохотнул, и проходящая мимо женщина испуганно покосилась на неформала. Он переживает за неё? Нет, бред. Какое ему дело сейчас до неё? Ди раздражённо поджал губы. "Что с ней не так?! Что случилось со мной?!", – сжимая в руке ручку зонта, думал юноша.***
Хэви постучал в кабинет отца, а, услышав разрешение войти, быстро юркнул за тёмную дверь. За столом сидел мужчина. – Эм... пап, мне тут подруга дала пригласительные на концерт. Она говорит, что хотела бы услышать мнение от профессионала. Может, сходим вместе с мамой? – щенячьми глазками посмотрел на светловолосого мужчину мальчик. Себастьян перевёл взгляд на конвертик в руках сына и улыбнулся. – Чудно! И какой у подруги инструмент? – наклонив голову в бок, спросил Себастьян. Хэви замялся. – Скрипка, вроде бы... или... Нет-нет... Виолончель! Виолончель, да! Так что, сходим? – просяще протянул последнее предложение рыжий парнишка. Себастьян вздохнул, но конверт взял. – Но твоя мама не особо любит детскую самодеятельность, а в особенности концерты. Но, если на тот день у меня не будет работы, можем сходить вместе. – согласился он и встал из-за стола, что значило, что Хэви пора покинуть его кабинет. Мальчик ярко улыбнулся, отблагодарил отца и вышел из кабинета.***
С того дня, когда Ди наконец поставил рыжую девушку на место, прошло два дня. В эти дни парень практически не обращал внимание на Грицюк, которая, на удивление, затихла совсем: на уроках она отмалчивалась, а на переменах уходила на задний двор, где просто сидела в одиночестве, либо читая книгу, либо сидя в телефоне. Парень был доволен собой и иной раз злорадно смотрел на неё, но ей, казалось, было всё равно. Теперь на уроках был слышен только голос Ди. Не то что бы его это волновало, но... Парень посмотрел на рыжую копну волос, а потом вновь перевёл взгляд голубых глаз на учителя, который уже разыскивал того, кто смог бы ответить. Мужчина посмотрел на Домну и улыбнулся. – Ты давно не отвечала. Может, выйдешь к доске? – вежливо попросил учитель физики, сразу протягивая мелок. Грицюк даже не подняла глаз. – Нет. Учитель нахмурил брови. – Ты уверена? – Более чем. – равнодушно прошелестел голос рыжеволосой девушки. – Это будет неуд, Домна. Грицюк подняла наконец глаза от тетрадки. – Ставьте. ... Отсутствие соперничества заставляло скучать.***
Парень сидел у себя в комнате, пока вдруг к нему не ворвалась мама. Женщина бросила какой-то флаер и сложила руки на груди. Взяв в руки бумагу, Ди вопросительно приподнял бровь. – Хэви подсунул. Ненавижу детские спектакли. Пойдёшь вместо меня. – твёрдо сказала Виктория, кивнув самой себе. Блондин поморщил нос. – У меня вообще нет права выбора? – поморщив веснушчатый нос, задал вопрос он. Женщина отрицательно покачала головой. – А если я попробую отказаться?.. – Ты пойдёшь с братом и отцом. И если я узнаю, что тебя там не было, пеняй на себя. – грозно и с явной угрозой тыкнула пальцем Виктория и вышла из комнаты сына, захлопнув дверь. Ди тяжело вздохнул и начал рассматривать билет, что дала мать. Бумага была цвета розового шампанского, обрамлённая золотой кружевной рамкой. Парень задумался: пригласительное слишком дорого выглядит для детского спектакля. Пробежавшись глазами по бумаге, блондин задумчиво нахмурил брови. Речь шла о музыкальном конкурсе для школьников, где разыгрывали место для учёбы в какой-то престижной академии после выпуска из школы. Хэви принёс, значит? Но разве у него есть знакомые-музыканты и, к тому же, школьники? Ди начал дёргать серёжку в ухе, пока вдруг до него не дошло. – Ну и ведьма же ты... – рыкнул парень и решил было уже порвать билет, но не стал, а только хитро улыбнулся.***
На следующее утро напротив кровати девушки висело платье, а под ним стояла пара туфель. Платье было простым: тёмно-зелёного цвета, что так любила Домна, с неглубоким декольте и разрезом на подоле. Девушка тяжело вздохнула. – Поскорее бы это всё закончилось... Сегодня был выходной, поэтому встала с кровати она только ближе к 10 утра. Концерт должен быть в час, потому девушка не торопилась, собирая волосы в причудливую причёску. Волнения не было, ведь она была уверена в своей победе, да и к тому же нежелательно было бы падать лицом в грязь, когда в зале будут Хэви и его родители. Домна уже складывала свой инструмент, когда в комнату вошла Мирослава. Девушка кивнула ей в знак своей готовности, и они вместе направились к выходу. Она разглядывала людей, входящих в зал, но нигде не видела ни Хэви, ни его родителей... Домна начала переживать, но вот среди людей промелькнула рыжая голова. Девушка облегчённо вздохнула и направилась к семье Хэви. – Добрый день. Спасибо, что пришли. Тебе очень идёт костюм, Хэви. – кивнула она мальчику с вежливой улыбкой, а с его отцом же она поздоровалась рукопожатием. – Меня зовут Домна Грицюк. "А они с Ди очень похожи...", – заметила про себя рыжеволосая девушка, нервно теребя золотую цепочку у себе на шее. – Себастьян, но можешь обращаться ко мне просто Глэм. – пролепетал мужчина с улыбкой. – Нервничаешь? Оу, не стоит. Залог победы в уверенности. – Но все мы знаем, что надеясь на лучшее, стоило бы готовиться к худшему. – прозвучал за её спиной уверенный голос. Хэви смотрел во все глаза за спину девушки. Домна дёрнулась, а по позвоночнику прошёлся противный холодок. Почему он пришёл... Мальчишка прошептал лишь одними губами: "Я не виноват. Прости". Грицюк медленно обернулась, натянув на лицо свою самую высокомерную улыбку, на которую была способна в этот момент. – Нет, Ди. Лучше готовься к поражению ты. Ты можешь со мной бороться в школе, но всё это, - она обвела рукой концертный зал, – Моя стихия. Я упаду и встану вновь. Сам ведь знаешь. – невинно улыбнулась ему Домна, убрав выбившуюся из причёски прядку за ушко. Ди фыркнул, но продолжал смотреть на неё сверху-вниз. Что Хэви, что Себастьян ощущали накал температуры между парой, потому первым заговорил мужчина, приглашая сыновей на свои места, а потом обратился к девушке: – Домна... я не сразу тебя узнал. Ты ведь одноклассница Ди? Я практически ни разу не видел тебя с момента твоего перевода. Что ж, дорогая, я желаю тебе удачи в твоём выступлении. – и светловолосый мужчина вновь пожал руку девушке. – Спасибо большое. Простите за это недоразумение. – кивнула Домна напоследок и направилась в комнату для участников. Она чувствовала, как злость вновь съедает её изнутри. Но нужно было успокоиться... Девушка вдохнула полной грудью и тяжело выдохнула через рот. Подняв малахитовые глаза, Домна увидела родительницу с инструментом. – Привет. – издалека начала Домна, забирая чехол с инструментом из рук женщины. – Не подведи меня, Домна. И своего отца. – только и сказала Мирослава и ушла на своё место – на один ряд дальше семьи Ди. Домна кивнула и, сжимая в руках лямки чехла, направилась в комнату ожидания... Прикрепив свой номер на грудь, девушка начала настраивать инструмент. До её выхода осталась пара номеров... В голове был целый ворох несвязанных меж собой мыслей: отношения с Ди, желание порадовать Себастьяна и маму и... пойти по своему пути. – Домна Грицюк? Через номер ваш выход. Прошу пройти в зал. – отчеканила женщина в возрасте, вошедшая в комнату. Домна нервно выдохнула и пошла следом за ней. Руки вспотели, смычок дрожал. – Сцены боишься? – вдруг спросил её парень, сидевший рядом. – Нет. Я боюсь сделать неправильный выбор. – ответила Домна, поднимаясь с кресла. Прозвучал голос ведущего: – 13 номер, Домна Грицюк. Виолончель. Девушка прошла на сцену, чувствуя, как руки начинали дрожать. Краем глаза она глянула на Ди, который так нагло ухмылялся. "Нет, я не проиграю тебе вновь!", – подумала Домна и элегантно откинула волосы назад, ярко улыбнувшись залу, который в миг отреагировал на это волной аплодисментов. Грицюк мгновенно успокоилась, почувствовав прилив уверенности. Девушка поставила инструмент и села на стул. Мужчина за фортепиано заиграл Баха... Сердце пропустило удар, но послушав пару нот, Домна подхватила ритм, медленно качаясь из стороны в сторону. Но... что-то было не так... Ей было противно от того, что она делает, впервые за столько лет. Она чувствовала, как проигрывает не Ди, а себе. – Нет, остановитесь. – тихо попросила пианиста Домна. – Я сыграю сама. Мужчина растерянно глядел на неё в оба глаза. Кажется, она ввела его в ступор. – Вы уверены? Это же не соответствует... – Всё в порядке. Я не за этим сюда пришла. Откашлявшись, она старалась не смотреть в зал. – Прости меня, папа, за это, но... я хочу, чтобы мама услышала меня и поняла... – тихо-тихо прошептала Домна. Зал шептался. Он не понимал, что происходит, а судьи переглядывались между собой. Но вот девушка взяла смычок, зажала струны – полилась мелодия. Она любила эту песню. Всегда играла её, когда на душе было тяжело, когда она падала, терпела неудачи. Девушка видела в ней себя и решила, что именно эта песня станет началом принятия себя и феноменальных перемен. Смычок двигался, пальчики скользили по струнам. Зал она больше не слышала. Только она и музыка... На лбу выступила испарина. Из-за быстрых и резких движений красивая причёска начинала расплетаться. Но, боже правый, это чувство... оно прекрасно! "Я падаю, Ди... но, поверь, я ни о чём не жалею. Не в этот момент. Наблюдай за мной так, будто видишь искусство...". Пальцы начинали болеть, голова кружилась. Аккорд за аккордом, нота за нотой... всё подходило к концу. "Сгорю... но восстану, как Феникс... Моё перерождение начнётся..."... Грицюк провела смычком по струнам так сильно, что один волос на нём треснул. Девушка пыталась отдышаться. Зал молчал. Она встала со стульчика и, тяжело дыша, глядела куда-то вперёд. Взгляд зелёных глаз был чист, в нём горел странный игривый огонёк, бросающий вызов всем находящимся в зале. Руки дрожали, лоб был сырой от пота, ноги подкашивались. "... Сейчас!". Люди в зале шокированно молчали, судьи во все глаза рассматривали участницу конкурса, что так нагло проигнорировала условия. Девушка, отдышавшись, решила посмотреть маме в глаза, ожидая увидеть её шок. Но... Все присутствующие встали со своих мест, крича "браво", громко аплодируя. Себастьян смотрел на неё с неподдельной улыбкой и аплодировал вместе с залом, а Хэви радостно подпрыгивал на месте. Один лишь Ди смотрел на девушку во все глаза, узнав в ней Неизвестного виолончелиста из парка. ... Но матери не было на её месте. Она ушла. Девушка стояла в ступоре. По её спине прошёл холодок. Домна опустила взгляд, взяла инструмент и пошла прочь со сцены, чувствуя, как сердце разбивается на сотню осколков, впивающихся в плоть. Ди соскочил с места и направился за девушкой, не слушая причитания людей. Он видел, как мать Домны вставала с места, но не придал этому особого значения, хотя мог остановить её, мог объяснить ей... Парень сжал руки в кулаки, чувствуя за собой долю вины. Сейчас блондин не понимал, почему побежал за ней, почему старается окликнуть её, почему ругается на толпу людей, отгородивших его от этой чёртовой идиотки. Ди искал её глазами, а потеряв, грубо ругнулся себе под нос. "Куда ты упёрлась, дура...", – подумал Ди, а после нарвался глазами на её виолончель возле ступенек, ведущих на крышу. Парень тяжело вздохнул и взял музыкальный инструмент, направляясь наверх. Она сидела на коленках на крыше здания, стараясь остановить поток горьких слёз. Но ведь она должна была понять! Должна была услышать её! Почему... почему она ушла... – Ошибка... Никому не нужная идиотка... Дура... Дура... Дура... Чёртова болезнь! – надрывно шептала она, сжимая волосы в кулаках, а слёзы капали на бетонный пол. Парень стоял возле двери с виолончелью в руках, не решаясь подойти. Что он ей скажет, если даже не понимает, зачем пришёл? Блондин фыркнул куда-то в сторону. – Да, и ещё какая. – сказал он, подходя к ней. Домна вздрогнула от испуга и подняла заплаканные глаза. – Д-ди? – а после резко отвернулась от него, постыдившись слёз. Грицюк пыталась сказать что-то ещё, но с губ срывались лишь судорожные и невнятные вздохи. Ди стоял за пару метров от неё. Девушка вздрагивала от порывов холодного ветра и слёз, что в две реки скатывались по красным щекам. Парень наконец подошёл к ней и бережно положил виолончель рядом. Встав на одно колено перед ней, он достал из кармана платок и молча протянул ей. Хотелось бросить что-нибудь едкое, но её состояние и без того было хуже некуда. Блондин терпеливо ждал, но Грицюк платок не принимала, вытирая глаза запястьями и надрывно бормоча что-то. Парень вскипел. – Чёрт бы тебя побрал, Грицюк! Возьми платок или мне самому вытереть твою сопливую рожу?! – и Ди придвинулся к ней, протянув руки к её лицу с явной угрозой. Рыжая девушка мгновенно выхватила платок и отвернулась вновь, приводя лицо в порядок. Ди тихо усмехнулся и стал ждать, когда она закончит. Она напоминала ему брошенного неугодного матери лисёнка. Он скулит, зовёт родительницу, но она не приходит. На уровне желудка стало холодно, но вряд ли это было из-за непогоды. Парень проникся к ней жалостью?.. Спустя какое-то время Домна наконец повернулась к парню, но лицо не поднимала. Ди раздражённо поджал губы: его бесило её желание оставаться сильной до последнего. – Посмотри на меня, – попросил он, но девушка даже не пошевелилась. – Посмотри на меня, Домна, – уже требовал парень. – Да твою мать, Домна! – Ди схватил её за руки, и она наконец посмотрела ему в глаза, на которых уже выступили слёзы. – Что тебе нужно?! – вскрикнула она. – Опять посмеяться?! Так давай же! Начинай! Ты ведь сам всё видел! Она... она... – Домна всхлипнула и рот её скривился. Ди отпустил её и замер. Зачем он кричит на неё... Разве для этого он пришёл сюда? Чтобы довести её до истерики? Блондин снял пиджак и осторожно накинул на веснушчатые плечи Домны. Ему не хотелось бросать её в таком состоянии, но он и не знал, как её успокоить. Ди придвинулся к ней вновь и неуверенно, но очень осторожно притянул к себе, заключая в неуклюжие объятия. Грицюк на долю секунды замерла, но потом разревелась сильнее, утыкаясь лицом в грудь парня. Парень напрягся. Ему было в какой-то степени противно от того, что сейчас его злейший враг прижимается к нему, не скрывая чувств, но вместе с этим было что-то ещё, неведомое ранее и такое невесомое... Это чувство Ди не понравилось. Оно казалось каким-то колючим и вязко тёплым, обволакивающим желудок изнутри. Домна отпрянула от него нескоро. Шмыгая носом, девушка прошептала лишь одно: – Белобрысый идиот... Парень незамедлительно бросил: – Рыжая стерва. – Я тебя ненавижу... – А я тебя. А потом Домна прыснула от смеха и прикрыла рот ладонью. Ди смотрел на неё непонимающе, но от её вида стало смешно и ему и он улыбнулся. Обстановка начала разряжаться, а рыжеволосая, просмеявшись, наконец вытерла глаза и запахнула пиджак. Наступила тишина. Она не была напряжённой и неловкой – эта тишина давала паре время, чтобы собраться с мыслями. Ди оглядел свою рубашку и брезгливо поморщил нос. – Это что, тональный крем? – показывая на бежевое пятно, спросил парень. Рыжеволосая прищурилась. – Нет, это пудра. У меня жирная кожа и на свету она блестит. – зачем-то объяснилась девушка. – Эм... Понятно. – пробормотал блондин, глядя на город. Краем глаза Ди наблюдал за Домной, боясь, что у неё вновь начнётся истерика, но девушка выглядела расслабленной, хотя в глазах читались страх и смущённость. Девушка сжимала в руках пиджак. От него пахло одеколоном и мятной жвачкой. Её пугала перемена в их отношениях с Ди, но... Домна скосила глаза и встретилась взглядом с блондином. Домна смущённо отвернулась, а Ди лишь хмыкнул. – Ты хорошо выступила. – пробормотал Ди. – Но могла и лучше. – не удержался от едкости он. Домна фыркнула. – Да пошёл ты. – а потом чуть тише спросила: – Как думаешь... что она со мной сделает? Это был очень серьёзный конкурс... Парень пожал плечами, но всю серьёзность вопроса понимал. Если Домна получился пощёчину только за то, что засыпала на уроках, то что будет с ней сегодня? Ди поморщил нос, и девушка тяжело вздохнула. Ветер был северным. Домна поёжилась от холода, но спускаться вниз не хотела – ей нравился этот момент: такой ненавязчивый, тихий и уютный. Девушка взяла смычок в руки и посмотрела на оборванный волос. – Перестаралась... Знаешь, с гитарой в этом смысле проще. Хотя если слишком сильно натянуть или ударить, можно не слабо получить по лицу струной. Но струны на гитару куда дешевле струн на виолончель, а шрамы – это мелочь. – рыжеволосая девушка посмотрела на парня, который, кажется, не совсем улавливал ход её мыслей. Домна неловко поёрзала. – Хэви рассказывал, что ты учился играть на гитаре, но перестал. Это было из-за слов отца, да?.. – Грицюк боялась, что сейчас настроит его не на ту волну разговора, поэтому старалась говорит как можно мягче. Ди нахмурил брови, но потом тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Домна заметно напряглась и уже открыла рот, чтобы извиниться за бестактность, как вдруг блондин заговорил: – Сложно сказать. Может, и из-за сказанного, а может, и из-за собственной слабости. – Ди замолчал, но спустя пару секунд продолжил: – Сейчас я понимаю, что у меня действительно нет музыкальных способностей, как у Хэви, но ведь у меня был шанс всё равно. Пускай не сразу, но я мог бы научиться хоть чему-то. А что дело до слов отца... он лишь сказал правду, а я затаил на это обиду. – Ди отвёл взгляд в сторону и вдруг поднялся на ноги. – Ты успокоилась? Пойдём уже отсюда. Нас явно уже ищут. – и засунув руки в карманы, парень зашагал к выходу. Девушка встала на ноги и подняла свой инструмент, глядя на спину Ди. А ведь они были похожи, пускай и отрицали это. Обоим хотелось, чтобы их заметили, оценили их старания и приняли. Но этого не происходило, и они озлобились на весь мир, обвинив во всём окружающих. Домна грустно улыбнулась своим мыслям и направилась к выходу. Спускались они молча, будто ничего не было парой минут назад. Парень шёл впереди, а рыжая девушка шагала следом, иногда останавливаясь, чтобы поправить спадающий с плеч пиджак. Спустившись, Ди посмотрел Домне в глаза. – Хорошо. Можешь общаться с Хэви. В ваши отношения я больше не лезу. – вдруг сказал он. Домна лишь тихо отблагодарила его. Вокруг шныряли люди, и между парой вновь наступила изнуряющая тишина. Каждый хотел что-то сказать, но не решался, отчего ситуация начала накаляться. Первой заговорила рыжеволосая девушка. – Спасибо за пиджак и... и за остальное... – пробормотала Грицюк, передавая пиджак, а Ди лишь кивнул ей, ощущая, как сердце начинает учащённо биться. – Мне нужно идти. Передай своему отцу огромную благодарность от меня и извинения за сложившуюся ситуацию. И пара кивнула друг другу, расходясь в разные стороны. Но у обоих в голове стояла лишь одна мысль: "Всё изменилось.".***
Она стояла перед матерью, опустив глаза вниз. Стыдно ей уже не было – сердце заполонила только обида. – Я столько всего сделала для тебя! А ты так говоришь мне спасибо? Такого я не ожидала от своей дочери! Ты меня!.. Домна подняла взгляд на неё. – Опозорила? Правда? – вдруг спросила девушка. – А я просила тебя обо всём этом? Мирослава шокированно смотрела на дочь. – Да как ты смеешь... – Я так старалась, чтобы ты гордилась мной! Но ты всегда смотрела только на мои ошибки. – на глазах рыжеволосой выступили слёзы. – Когда умер папа, ты закрылась от меня, оставила одну. А потом... потом начало происходить всё это! Ты не замечала мою боль, не замечала, что я нуждаюсь в поддержке и любви! Да, возможно, я не самая лучшая дочь, но... я ведь так старалась, мамочка... – всхлипнула девушка, прижимая руку к груди. – За всё это время я потеряла себя, забыла, кто я на самом деле. Я хотела исполнить Баха, мамочка, честно! Но так бы я пропала совсем... – тихо-тихо закончила свой горячий монолог она, не сдерживая слёз. Женщина посмотрела на неё иначе. Она молча подошла к дочери и крепко обняла её, оседая на пол. Домна удивлённо выглядывала из-за острого материнского плеча, захныкала громче, а потом разрыдалась в материнских объятиях.
